Наваждение.

Этим утром я сделал один звонок, Тот, что положил конец всему. Повесив трубку, я хотел кричать, Но, чёрт возьми, что сделано, то сделано. Просто довольно игр.

***

POV Чонгук. Я выпрямился и замер. Кровь вскипала от одного только «Дарон и проспект». Кто-то посторонний. Нет: моя бывшая девушка и нынешний кандидат в Тигры сейчас в той комнате… В клаб-хаусе. В моём доме. При моих людях. За моей спиной?.. Кровь прилила к лицу, я покраснел от ярости. Разум отключился, я был готов на всё в этот момент. - Заткнись, Арчер! – выкрикнул Кинг на правах главного, - Иди-ка выйди на улицу! Я тебе сказал! - Кинг, ты чего бесишься? Ну, подумаешь, у этой не вышло с одним, так выйдет со вторым! Это был пьяный угар, я понимал. Арчер мог наплести всякого, но вот Рэн, до сих пор стоявший напротив, весь скрюченный и потерянный – не оставлял и малейшего сомнения. - Сука, - выдавил я из себя, сжав кулаки, - Я убью её! Конец POV Чонгук.

***

Я восседала с Анной и её подругами «по судьбе» за барной стойкой. Я и Анна наслаждались жасминовым пакетированным чаем, а остальные предпочитали напитки покрепче. Ну, необязательно алкоголь, однако он был в преимуществе. Сидя в скрещенной позе на высоком барном стуле, я подпёрла рукой подбородок и изредка болтала одной ногой, которая свисала. Многие веселились, поэтому было ощущение, что я действительно нахожусь на какой-то вечеринке или, хотя бы, на оживлённой улочке. Я была на измене, и место мне не находилось. Анна успокаивала меня своим присутствием, потому что её я несущественно, да знала, в отличие от остальных особ. Конечно, мы обменялись приветствиями, и сама атмосфера в общем-то была дружелюбной, но отсутствие Чонгука - факт, который не даёт покоя. Я вертела головой, высматривала его лицо, никак не могла утешиться его словами перед уходом. Я привыкла, что мы последние месяцы вечно бок о бок, а сейчас он испарился, неизвестно куда. Как маленькая девочка? Должно быть. Я понимаю, что выглядит глупо, ведь мы основное время проводим на работах, но в этом-то всё и дело: когда он в мастерской, я разбираюсь со своими делами в издательстве, я увлечена иными вещами, а сейчас мне заняться, по голой сути, нечем. И простое ожидание жениха – не доставляет удовольствия. Дыму огня добавляло и то, что остальные Тигры, кто как, выходили из помещения, но Кинг и Чонгук до сих пор оставались за массивными дверями. О чём они могли разговаривать наедине? О вступлении Чонгука? О каких-то делах? Обо мне?.. Вопросы сыпались на мою бедную голову, а ответов не находилось. Да и зачем они были нужны мне? Это не моё дело (о, Господи, это сказала я?), как ни крути. Тем не менее, мелкие детали, вроде тех правил на стене, не давали расслабиться… Вообще ничего не давали. ДАЖЕ СОСРЕДОТОЧИТЬСЯ. К моему облегчению, Чон и Кинг вышли наружу из «тайной пещеры» буквально через десять минут. Мне порядком надоело слушать всякие женские сплетни, хотя временами пролетало нечто толковое, что я всё равно, в силу мысленной загруженности, не запоминала. Я не имею в виду, что женщины этого клуба мне неприятны или противны – ни в коем случае. Просто я, наверное, давно растеряла навык общения с простыми, в плане поведения, людьми и совершенно перестала ценить прелесть непосредственных посиделок и разговоров. Заметно оживившись, я принялась допытывать Чонгука пристальным и, одновременно с тем, ранимым взглядом. Мне действительно было отрадно его возвращение, отчего поскорее хотелось просто поговорить с ним о… О чём-нибудь. Серьёзно. Я вдруг почувствовала надоедливую нужду всего-то услышать его голос и смех. Но обстоятельства оказались сильнее моих желаний. В следующую минуту, когда я наконец поймала взгляд своего ненаглядного на себе, к Кингу и Чонгуку поспешил Рэн. Он о чём-то пытался сказать младшему, и, видимо, попытки не увенчивались успехом. Чон пребывал в абсолютном замешательстве, и я начинала беспокоиться на его счёт. Позже к троице присоединился хмельной с виду Арчер, который-то и встряхнул Чонгука не по-детски. Почему-то мне кажется, что он был только рад подобной возможности, судя по его поведению в самом начале моего нахождения здесь. И тогда-то началось уму непостижимое: Чонгук выкрикнул нечто неразборчивое для моих ушей, так как компания женщин около продолжала обсуждать очередную новость дня. Я даже нахмурилась и напряглась, чтобы расслышать, по меньшей мере, одно слово, но так и не смогла этого сделать. А жаль, ведь в следующий момент Чонгук как с цепи сорвался: мужчина покраснел от гнева; глаза налились сумасшедшей темнотой, а кулаки по наитию сжались. Кинг пытался удержать младшего, впрочем, как и Рэн, который еле стоял от печали на ногах – настолько он расстроился от не пойми чего. Один только Арчер усмехался, а после того, как Чонгук вовсе всех распихал и ринулся к выходу, мужчина посмеялся, добив бутылку пива. Я едва не вывернула шею, пока пыталась проследить путь Чонгука от одного конца зала до другого, да ещё и среди толпы. Он отпихивал всех и вся, неукротимо желая добраться до чего-то. Пытливым глазом я успела заметить только момент, когда Чон свернул перед входной дверью куда-то влево. Запаниковав, я словно соскользнула с барного стула и продолжила таращиться на невидимый след Чонгука в помещении. Кинг будто намерено двигался мимо барной стойки, отрывисто посматривая на нашу девичью компашку. Анна также наблюдала эту картину, поэтому задержала Кинга, который хотел не спускать глаз с Чонгука. Президенту пришлось притормозить около нас, но он не упускал возможности и постоянно вытягивал шею, чтобы расценить обстановку на том конце. Пока ничего не было слышно. Что до меня, так я вовсе язык проглотила: у меня в голове возникла чёртова пустота от увиденного – и это ещё мягко сказано. Анна, которая нервничала не меньше моего, схватилась за предплечье мужа и встревожено взглянула на него, спросив: - Милый, что происходит? Но Кинг оставался многозадачным и невозмутимым, как скала, разве что мне удалось заметить морщинки на его лбу, так как на мгновение мужчина сдвинул брови в недовольстве и напряжении. - Оставайтесь здесь. Приглядишь? – Кинг погладил жену по спине и кинул строгий вопрос парню с длинными волосами, который сегодня был нашим «барменом». Он уже подносил алкоголь Тиграм, пившим за Чонгука. Парень кивнул, а Кинг, едва отойдя от нас, выкрикнул в толпу веселившихся людей: - Ребята, выходим через чёрный во двор! Там назревает барбекю! – президент пытался оставаться уверенным, и у него это сходу получалось, - Гэрри об этом позаботиться. Сам же Гэрри, который постоянно отшивался неподалёку от меня и Анны, кивнул Кингу и принялся поспешно выводить торжествующий народ на улицу, послушно выполняя приказ старшего. Оставались в помещении немногие: я и пятеро женщин за барной стойкой; сам бармен; Кинг, пытающийся что-то уладить, мешающий ему Рэн, ходящий по пятам, да подоспел к ним и Юбилейный. Зал в один момент резко опустел, люди ушли во двор с другой стороны, ничего подозрительного не заметив. Замешкались только остальные уходящие члены Тигров, которых я совершенно не знала, да и Чонгук не посчитал нужным меня с ними знакомить. Меня ничего не могло волновать кроме взбешённого Чонгука, который то ли вышел на улицу, то ли остался где-то здесь. Меня посетила жёсткая дезориентировка в пространстве, и я осела. Внезапно, среди безмолвной суматохи по разные стороны клаб-хауса, послышался тяжёлый удар: словно кто-то столкнулся со стеной и глухо упал, а затем – женский вскрик, по звуку точно нечаянно приглушённый дрожащей ладонью. Я, не устояв на месте, ускоренным шагом направилась в сторону, где в ожидании толпились Президент, Рэн и Блейк. - Амая, не надо, - Анна настоятельно перехватила и притянула меня к себе, нагнав на полпути, - Они сами со всем разберутся. Не лезть в это – наше правило. - Наше – это чьё? – не выдержав, раздражённо выпалила я. После я поняла, что не думая оттолкнула тёплые и заботливые руки Анны от себя. Знаете, точно на секунды перехватила внезапный всплеск злобы, которому подвергся Чонгук ранее. Вопреки жанру, этот неосторожный жест никак не повлиял на философские расположение духа и выдержку Анны, и она, не колеблясь передо мной, тихо ответила: - Женщин клуба. На этой фразе её голос приобрёл оттенок глубины и тяжести. Я услышала и увидела отношение женщины к нормам и даже табу этого клуба, и терпела Анна моё сумбурное поведение только по той причине, что я была с правилами незнакома и являлась новенькой среди чужих. В закромах разума выстроилась однозначная связующая и крепкая линия между Президентом и Анной: «Муж и жена – одна сатана». А ведь и правда: Рассел и Анна невообразимо схожи и в поведении, и в манерах, и подаче, и тоне. Они переманивали друг у друга отражения и многочисленные черты, как кусочки пазлов, и их это, похоже, не пугало, а имело первостепенное значение в отношениях супругов. Господи, да сколько они вместе?.. - Милая, - с терпимостью заговорила женщина, - Я прекрасно понимаю твоё нынешнее состояние: ты попала в незнакомое место, твой мужчина разозлился, повёл себя странно и ушёл куда-то. Не иначе ты чувствуешь испуг и хочешь помочь, разобраться, но здесь и сейчас придётся потерпеть. Хорошо? Я онемела, оглядевшись и остановив свой взгляд на четверых женщинах за барной стойкой. Они находились в паре метров и прекрасно слышали нас. Одна из них, кажется, Мари, была женой кого-то из Тигров, и она, завидев моё потерянное состояние и совместив всё со словами Анны, лишь подмигнула мне и кивнула головой, мол: «Деточка, мы всё это пережили. Такие дела. Молчи и учись». Я хотела, честно, хотела найти более весомую поддержку в глазах дамах, которые были старше меня, опытнее меня, но попросту не могла, хотя ощущала, что они меня понимают, ведь когда-то были на моём месте. Короче говоря, смею предположить, что в стенах этих воспитание проходит жёстко, ускоренно и без возражений: примерно так, когда птенца учат летать, бросая с обрыва ветки. Я согласна с чужим укладом, и это в порядке вещей, но подходит ли мне этот самый уклад? Нужен ли он мне вообще?.. В конечном итоге, Анна, завидев то, как я размякла под чужим напором, что нелепо для меня самой, приобняла и было уже собиралась подвести обратно к барной стойке, но у Чонгука по ту стороны были иные планы. Он с грохотом вышиб дверь, и я наконец поняла, где он находился всё это время: в ещё одной комнате, располагавшейся едва ли не у самого входа в клаб-хаус, и которую я благополучно упустила из виду. Дерево с противным шумом ударилось о стены, а трое Тигров немного расступились в стороны с настороженностью – мешать процессу они не собирались. Я вздрогнула, клянусь, а Анна вместе со мной. Мы обе замерли в пол-оборота и посмотрели за себя, ибо мужчины в косухах расширили обзор для наших персон. Лично я уже и не знала, что может сделать этот день «знакомства» ещё фееричнее, а внутренних испуга и дрожи было не занимать. - Выйди отсюда! Быстро! – с нечеловеческим криком Чонгук свирепо вылетел из комнаты, намертво схватив за предплечье какую-то женщину. Мужчина выглядел так, словно был готов убить её в эту самую минуту, но не мог позволить себе. Выражение его лица пугало меня больше: до предела сдвинутые в ярости брови, скривлённые губы и сузившиеся глаза, которые разглядеть толком невозможно. Вены на лбу и шее вздулись, натянув кожу, по которой уже стекали капли пота, падая с вороных гладких волос. Чонгук практически тащил за собой женщину, а она и не смела сопротивляться. Она лишь кричала временами, да прикрывала лицо тонкими ручками, потому что плакала. Её низкие каблуки неприятно скользили и шкрябали по полу, отчего хотелось всего одного: зажмуриться. Чёрная кофта выглядела неряшливо из-за того, что в спешке помялась – слишком причудливая ткань; а пару пуговиц на груди были расстёгнуты и позволяли мельком рассмотреть ажурный бежевый бюстгальтер. - Твою мать, это же Дарон… - за спиной послышался голос одной из женщин, и звучал он уж очень нестабильно и удивлённо. А я не могла свести глаз с озверевшего Чонгука и девушки, которую здесь, похоже, знали, и которая в истерике плакала и от боли, и от стыда. Чонгук резко отпустил и тут же оттолкнул от себя эту Дарон с таким чувством презрения и обиды, словно он не ожидал, чего бы то ни было, именно от неё. - Чонгук, пожалуйста, прекрати это! – громко закричала она, сжав собственное предплечье, которое настолько покраснело из-за хватки мужчины, что и смотреть жутко. - Я сказал тебе - выйди на хуй из отсюда! – он приказал неистовее и сильнее прежнего. Я неконтролируемо прижалась к Анне, которая поняла, что к чему, и погладила меня по волосам. - Умоляю тебя, прошу… - девушка почти взмолилась, но разобрать её слова становилось труднее. - Да что ж, блять, такое, - Чон прыснул в сторону и с неосторожной силой мгновенно оказался около Дарон, остановившись почти впритык. Он склонился над самым её ухом, пока она вся тряслась и всхлипывала, громко продолжив, - Выйди на улицу. Остановись и жди меня, усекла? – мужчина встряхнул рукой так, словно сильно ушиб её и хотел смахнуть неприятные ощущения. Или саму руку, - Я разберусь с этим мудаком, а ты будешь стоять и послушно ждать, пока я выйду, - Тигры в этот момент держали планку и не встревали. Чонгук отпрянул от неё, не отводя взгляда. Дарон раскрыла алые губы, только вот попытку что-либо сказать пресекли: - Я клянусь, если ты, дрянь, скажешь хоть слово сейчас, то я за себя не ручаюсь. Я, блять, и не подумаю перед тем, как воспользоваться силой. Голос прозвучал чётко, угрожающе и выдержано. Дарон сразу прикрыла рот ладонью и испугано выбежала на улицу, не оглянувшись ни на одного человека. Чонгук не переставал рвать и метать: он вошёл обратно в комнату, из которой несвоевременно послышались шуршания и какие-то стуки, скрежеты. Там был кто-то ещё? Наверняка. Он вышел, держа в одной руке неполную бутылку бурбона, в другой - кожаную куртку с надписью «проспект», и я поняла, куда делся второй кандидат в Тигры, про которого говорила Анна. И это было логично: ведь светленький Гэрри всё время находился с нами, а после заседания старших собратьев пошёл уводить народ. Глотнув карамельную жидкость с горла, Чонгук пренебрежительно кинул кожанку на пол и пролил оставшийся алкоголь сверху. Выудив стальную зажигалку из кармана собственной куртки, он зажёг её, пристально вглядевшись в длинный тонкий огонёк, который может погаснуть из-за единого дуновения. После секундных раздумий мужчина без сожалений выбросил зажигалку на облитую спиртным кожу, а та вспыхнула красным пламенем на покарябанном паркете. Чонгук опустил голову, выдохнув. Скинул пустую бутылку на пол, но, из-за высоты и прочности стекла, она не разбилась. Жених не знал, куда деть руки, поэтому обеими ладонями потёр лицо, задев чёлку, и низким тоном заговорил с тремя Тиграми, ставшими свидетелями бурной ссоры: - Я вырубил его. Уберите его на хуй отсюда, чтобы я больше не видел этого ублюдка среди Тигров. Подняв взгляд на Президента, словно требуя одобрения, Чонгук замер – всё-таки Рассел был старшим среди всех, и приоритет в конечных решениях отдавался ему единственному. Кинг спокойно кивнул, не поведя бровью. Чон не взглянул на меня. Не убедился, ушла ли я или осталась. Его волновало другое: девушка снаружи, которую он едва не прибил. Он ушёл прочь, больше ничего не сказав, а оставшиеся мужчины просто вошли в комнатку. - Сам виноват. С чужими бабами, тем более – с женщинами Тигров, никто не спит. Даже с бывшими, - вылетело из уст Мари позади нас. - А кто такая Дарон?.. – сорвалось с моих губ в пустоту. - О, милая… - с сожалением произнесла Анна, - Это прошлое. Не думай об этом. - Дело не в самой Дарон. Я просто хочу понять, кто она такая, - я отстранилась от Анны, наблюдая краем глаза горящую куртку, которую никто и не думал тушить, - Лицо смутно видела, она показалась мне знакомой… Лицо, которое временами мелькало, едва ли было новым для меня. И правда, почудилось ли мне, что я её где-то видела, да и это имя… Дарон?.. - Пак Дарон, - Мари была весьма разговорчивей остальных, - Женщина бизнеса, туда-сюда, сама понимаешь. Публичная личность кажется. Я прищурилась, продолжив вглядываться в распахнутую входную дверь клаб-хауса. Многое в голове начинало проясняться. - Пф, - фыркнул кто-то из женщин, - Элита, для который мы были развлекаловкой. Чёртов цирк на выезде, - послышался стук бокалов, - Бабе почти тридцать, а она всё примкнуть никуда не может. В таком возрасте поздно метаться. И я вспомнила целое досье: Пак Дарон – бизнес-вумен, наёмный международный дипломат, активный политический деятель. Как-то раз я писала статью о ней, но было сие мероприятие давненько. Вроде бы, она пропала из поля зрения СМИ на долгое время, ибо пыталась замять инцидент с вождением в нетрезвом виде. Ей и действительно недалеко до тридцати. Может быть, двадцать восемь, двадцать девять. И что же взрослая женщина, из таких богемных кругов забыла здесь, в убежище байкеров?.. Главное… она, что, действительно встречалась с Чонгуком?.. Что же их, таких разных, могло связывать? Обыкновенного парня и богатую женщину?.. Горячий, молодой и красивый Чонгук, как экзотика, для успешной, статной и хрупкой Дарон?.. Вот это показательный шаблонный материал для взрослого романа. И, что интересно, не новинка, а, скорее, классика.

***

POV Чонгук. Я вылетел на улицу с затуманенным разумом, где царили хаос и полный кавардак. Были вопросы, много глупых, с одной стороны, вопросов, которых я хотел бы избежать. Совсем и навсегда, но эта женщина, стоящая в почти порванной блузке, среди темноты, нарочно порылась в нашем грязном белье и решила тряхнуть оставшимся напоследок. Сказать, что я зол – ничего не сказать. Если бы я не сдержался, что далось мне с трудом, натворил бы настолько низких и ужасных вещей, а потом – жалел. А, может, и нет. Теперь я об этом не узнаю, и чёрт с этим. По правде говоря, меня трясло, как проклятого. Эта ситуация выбила меня из спокойной колеи. Дарон ходила нервными кругами, едва ли не кусая ногти, но, как только увидела знакомую фигуру, встрепенулась единым порывом и нацелила слёзный взгляд на придурковатого меня. - Чонгук… - Дарон приблизилась ко мне слишком быстро, прижав руки к груди, отчего я резко отошёл в сторону, потянувшись в карман куртки за очередной сигаретой, - Не делай так… - едва проскулила она, остановившись на полпути ко мне. Я громко рассмеялся, подкурив белоснежную сигарету. Меня охватил вечерний озноб: свежесть в воздухе была явственнее. Громко выдохнув табачный дым, я высвободил хрипотцу, образовавшуюся после криков на срыв: - Не делать как?.. Меня наизнанку выворачивало происходящее. После наших разговоров и встреч, эта женщина решилась на подобный поступок. И она знала, по какому месту бить. Дарон стояла прямо напротив меня, переминаясь с ноги на ногу, а я лишь кивал головой сам себе, да впитывал проклятый никотин. Ситуация походила на сущую бутафорию. Дарон от начала знакомства до конца наших отношений всегда казалась мне трудно описываемым человеком: временами она была нестабильна в эмоциональном плане, а порой выдавала себя за взрослую манерную и статную женщину; иногда я видел в ней человека без кожи и костей, который толком защитить себя не сможет от мирского зла и людских нападок. Да, она могла быть кем угодно, на самом деле. Сейчас, например, она походила на жертву, которой не помешали бы успокоительные и крепкий сон. - Застегнись. Ты и так уже достаточно опозорила меня перед моими президентом и братьями, - не выдержал я, сухо выговорив претензию. - Не отталкивай меня, - шмыгнув маленьким прямым носиком, Дарон пальцами лишь соединила края блузы, но не удосужилась застегнуть пуговицы. - А как я должен вести себя? Как это сделала ты? – я сдвинул брови и поморщился от приторности её тона. Она и правда думает, что я отныне смогу отличить её искренность от игры? - Прекрати! - Тебе не нравится, что я упоминаю о твоём же проколе? Да брось, Дарон. Ты намерено начала, а прекратить должен я? - Чонгук, ты не понимаешь… Дай мне сказать! – девушка пыжилась, пыталась злиться и даже повышать голос, но мне, под успокоительными, бурбоном и никотином, было по боку на эмоциональную составляющую её истеричного поведения, как такового. Мне на ином уровне не хотелось возиться со всем, но и оставлять «это» я не мог без некоторых объяснений. - А я не давал тебе возможностей? Разве мы с тобой не обсуждали наши отношения? – я, удивившись, округлили глаза и сделал короткую затяжку. - Обсуждали, - тыльной стороной ладони утёрлась ещё одна слеза. - Мы разговаривали с тобой с глазу на глаз об этом всём? Молчание повисло на тёмном дворике. Я бываю терпелив, не спорю – редко, но ведь бываю. И сейчас стараюсь. - Отвечай, Дарон. Время на месте не стоит. Мы разговаривали об этом? Но бывшая словно язык проглотила и надулась, как-будто это я провинился и пытался переспать с кандидатом. Шутки шутками, но в данный момент – не смешно. - Отвечай, мать твою! – с психом выкрикнул я. - Да, Боже! ДА! - Так чего же ты творишь?.. О чём ты, блять, думала, когда заявилась сюда с такими намерениями? – горечь от сделанного за моей спиной подступала к горлу и отдавала неприятностями. Дарон вздрогнула. - Твоё молчание в этом случае мне не о чём не говорит. - Какой же ты… - она стиснула зубы. - Какой я? Какой, Дарон? – я готовился выслушать очередную порцию о том, какой я сукин сын, но этим, увы, меня уже давно было не удивить и не задеть. - Бесчувственный и безразличный, - более смирено пролепетала она, скрестив руки на груди. - По отношению к чему? - Ко мне! Я же люблю тебя, Чонгук! - Ты? Меня?... – от признания я только и смог, что засмеяться в голос, - Ты о своей любви думала, когда собиралась переспать с нашим проспектом, да? Или когда я пришёл к тебе с разговором и за советом? Тебе напомнить, что ты мне тогда сказала? - Я прошу тебя, выслушай…. - Нет, это ты меня слушай и, пожалуйста, слушай внимательно, Дарон. И лучше бы тебе сразу отвечать на мои вопросы, потому что моё терпение, которым я в принципе не отличаюсь, как пару минут на исходе. Не заставляй меня вести себя хуже, чем есть. Ты помнишь тот день? Она кивнула. - Хорошо. А наш разговор помнишь? - Помню. - А слова, которыми ты так легко и непринуждённо раскидывалась ты тоже помнишь? Она замешкалась. - Мне считать секунды до истечения моего самообладания? - Я помню, Чонгук. Я всё помню. - Тогда повтори всё, что ты мне сказала. - Что?.. - Повтори всё до единого, Дарон. Ради этого я подожду чуть дольше обычного. - Чонгук, не заставляй меня… Эти слова… они были ошибкой. - По-моему, каждое твоё действие и слово – это одна большая ошибка, судя по твоим частым оправданиям. Но я всё же хочу услышать всё снова. Ещё один разочек. Давай, Дарон. Я слушаю. За ошибки иногда приходится расплачиваться. И их повторение – такая же часть расплаты. Дарон будто скривилась перед собственными мыслями и раздумьями. Я жаждал, чтобы она повторила все свои фразы, как бы больно и противно ей ни было. Да, играю на чужих чувствах, но играли и на моих. Да, я со стороны, может быть, и выгляжу садистом, однако это важно. Лично для меня, ведь её слова решили многое в моей настоящей жизни. А также в жизнях Амаи и нашего ребёнка. Сигарета догорала, крепко зажатая в пальцах, и я сделал последнюю затяжку, щелчком выкинув окурок. Дарон продолжала молчать, но я терпеливо ждал. Я подумал, что можно закурить ещё одну. Да, так и сделаю, пока эта женщина будет набираться смелости заговорить. - Да-а-арон, - протянул я, закурив новую сигарету, - Чем быстрее, тем лучше. Меньше нервотрёпки для обоих. - Ты уверен?.. – на грани истерики, со свежими слезами на раскрасневшихся глазах и застывшими дорожками на пунцовых щеках, спросила она. - Абсолютно. Давай. Она знала, на что я способен в гневе, как никто другой. Если меня разозлить, пусть громко сказано, я теряюсь во времени и пространстве. Для меня существует только один момент – и кроме него ничего больше, хотя это чистая фикция. Этот неподкупный гнев – весомое слагаемое в моей жизни, от которого я пытаюсь избавиться уже не впервые, и мне не хотелось бы, чтобы Дарон становилась катализатором, тем не менее – у неё есть перспективы. - Я… - дрожащим голосом начала она, - В тот день я сказала, что… - Что? – надменным голосом давил я на чужую психику. - Что я больше не желаю тебя видеть, - на вдохе выговорила она, будто выдавливая, - И… что ты для меня просто маленький мальчик, которым я утешалась, когда уставала и чувствовала себя одинокой, - ей было невероятно тяжело, и я это видел, но, к её сожалению, так и было задумано. Я внутренне требовал продолжения, - Что случайная беременность той девушки никак не затрагивает моих чувств, что ты можешь поступать так, как хочешь. Что наш с тобой роман без будущего; он - одно сплошное разочарование, пустышка и ошибка. - Ты забыла ещё кое-что, - я потупил взгляд на своих ногах, стряхнув пепел. - Сказала, что не люблю тебя, да никогда и не любила. - Вот, отлично! Теперь сложилась цельная картина, Дарон. А теперь, пока ты окончательно не разрыдалась, скажи: чего ты добивалась от меня после того, что я услышал, м?.. Почему ты считаешь, что можешь требовать от меня, на постоянной основе, чего-то там, что сбредёт к тебе в голову, если ты сама не знаешь, что хочешь от жизни? - Чонгук… я просто запуталась, - и без того тихий голос сошёл на нет, - Когда мы с тобой наконец начали нормальные отношения, я была так счастлива… Я была готова сделать всё, что угодно, лишь бы ты остался со мной, но когда ты пришёл и сообщил о другой женщине, которая к тому же ждёт от тебя ребёнка… я… Я… что мне сделать сейчас? Скажи, чем я могу заслужить твоё прощение?.. - Своим уходом, Дарон. Всё, поздно разговаривать. Для меня многое решено: у тебя своя жизнь, у меня своя, которая твоей персоны не касается. И я больше не хочу тебя видеть и возвращаться к подобному разговору впредь. Просто уходи, не оглядываясь. Мы у друг друга в прошлом. - Почему ты делаешь всё это?.. Почему вот так легко прогоняешь меня из своей жизни?.. С женщинами всегда трудно, да? Ты строишь разговор на аргументах, голых фактах, а им хоть бы что… Бьюсь об заклад: просто женщины бывают разные, и построить адекватный и плодовитый разговор, пожалуй, можно с единицами. - Во-первых, мы уже это проходили, во-вторых, потому что меня достали твои опрометчивые слова, понятно? Ты меня достала. Как можно сначала положить хуй на человека, а затем плакать от любви к нему же? У тебя проблемы с выражением чувств, Дарон? Так это не ко мне - вопрос не по адресу. Тебе к доктору, дорогая! Над тобой вечно витает какой-то призрак, созданный из проблем, забот и прочей хуйни, который ты умудрялась впихивать и в наши отношения, а мне, знаешь, не нужен этот секс втроём. Хватит ебать мне мозг. Всё, лавочка закрыта. Я тебе не собака, с которой можно поиграться мячиком и выгулять на поводочке. И, если ты не способна смириться с этим, что ж… Теперь это не моя проблема. Дело было не в том, что я ненавидел Дарон или хотел специально унизить её, поиздеваться над чувствами – нет. Я прежде делал шаги навстречу: я был готов остаться с Дарон пока могу терпеть некоторые, скажем, нюансы, чтобы построить какие-никакие отношения, держа Амаю в поле зрения, так как она беременна от меня. Однако, когда я пришёл за поддержкой к моей «женщине» - она растоптала всё, что только могла: наши «отношения», логику наших «отношений», значимость – да хоть какую – наших «отношений». И теперь, когда я решился, когда определился со всем: перевёз Амаю к себе, сделал ей предложение, вступил к Тиграм - Дарон заявляется как ни в чём не бывало и хочет всё вернуть? Нет. Так дела не делаются. Знаете, не исключено и то, что если бы она не высказалась опрометчиво на счёт меня и нашего «романа» в прошлый раз, это бы ничего не изменило в настоящем, как я понимаю. Рано или поздно, но я бы и сам ушёл от неё: всё же мы разные до такой степени, что долгое время находится рядом не могли, не можем и никогда не смогли бы. Таким взаимоотношениям приходит конец – это вопрос временных рамок. Наши «непонятные» продержались около пяти лет, и мне легче принять факт и отпустить его, нежели насиловать самого себя, лишь бы продлить цифру, чтобы красиво смотрелась. А, в некоторой степени, и трагично - только представьте: «отношения, которым не суждено было случиться, длятся уже более пяти лет, и, несмотря на все невзгоды и разногласия, эти люди всё равно остаются вместе и в горе, и в радости». Хотя у меня и язык с трудом поворачивается называть нашу неоднократную связь «полноценными отношениями». Да, мы пробовали, пытались, правда. Вот только: добросовестно ли мы это делали? Не-а, спасибо. Такая трагикомедия не про меня. Я до сих пор не понимаю, на кой чёрт я вообще тратил столько времени на отношения с подобным человеком?.. Конечно, сейчас легче свалить вину на Дарон, ведь она первая разорвала нашу связь, взяв на себя, так сказать, ответственность. Но не стану взваливать на себя чужие обиды и прочее, потому что я разобрался с этим. Я хотел и я разобрался. Мне было достаточно одних только слов, чтобы я молча развернулся и ушёл навсегда от этой женщины. Хватит с меня этих стенаний по поводу: люблю – не люблю. Эти игры… Да я лучше стреляться буду. Дарон помотала головой, смахнув сверкающие слёзы. Она очередной раз шмыгнула и озарилась по сторонам, видимо ища то, на чём можно заострить внимание и отвлечься от меня. - Сейчас ты с ней, я так понимаю?.. – поникший голос выдавал сдерживание. Дарон на глазах старалась взять себя в руки, подрагивая на лёгком ветру, - Поскольку больше нет предлога, чтобы ты вёл себя так… если только никто, стоя у тебя за спиной, не удерживает тебя, - она решилась подойти поближе, сделав пару шагов в мою сторону, где я добивал свою порцию отравы, - Как-никак - я знаю как ты обычно поступаешь, Чонгук. - Ну да, Дарон, ты права, - я охотно закивал головой, согласившись с мыслью, посетившей её, - Как-никак - я обычно спокойно проглатываю дерьмо и жду, когда ты успокоишься. А сегодня система дала сбой, признаюсь, - я развёл руками в воздухе, зажав сигарету между зубов, - Только пора бы тебе перестать искать причину моей злости во влияние других людей. Подумай, на худой конец, разок, что ты ТОЖЕ можешь быть виновата в конфликте между нами. Я понимаю, что валить с больной головы на здоровую – это весело, но хватит. Взгляни фактам в глаза, Дарон. Я разжую тебе, так и быть, ведь ты не в состоянии отличить нормальное от ненормального, - зажав фильтр пальцами около рта, я сделал глубокую затяжку, выслушав сгорание бумаги, - У нас был трудный разговор, и ты сказала, что я на хер тебе не сдался. Отлично - я ушёл. Я даже прожил пару месяцев без тебя! А потом, как булыжник во окно – вот она! Дарон, тут как тут, пытается, для начала, переспать с моим кандидатом, а затем, пойманная с поличным, кричит сквозь слёзы о своей любви, - я выдохнул. Дарон не сдержалась и опустила голову. Я чувствовал необходимость проговорить именно те моменты, которые проливали свет на голую правду. И она должна понять, иначе, в один день, это ужасно закончится. Для неё. - Уверен, кто-то задолго до меня успел тебе насолить, что в итоге сотворило эту отвратительную реакцию на любое неудобство, тем не менее – я не хочу и не буду расплачиваться за чужие ошибки. - Ты просто не понимаешь… Браво. - Да, я не понимаю! – она издевается? - Ты не хочешь понять меня… Мысленно я поднял белый флаг и руки беспомощно взмыли в воздухе. О чём мы можем с ней говорить, если смотрим, не то что на мир, на отношения по-разному? И вообще, мне оно надо? Весь этот разговор, эти доводы, которые я пытаюсь приводить в свою «защиту»? Нет, конечно. Мне сейчас не нужна Дарон, и навряд ли когда-нибудь понадобится. - Всё, Дарон… - с прохладцей в голосе произнёс я, выронив окурок на потемневший асфальт, - Уходи и не смей возвращаться, - я сглотнул, взглянув на дрожащие руки Дарон, - И это моё последнее слово. Огорчённо поджав губы, я ощутил внутри… Колкое разочарование. Своим приходом Дарон напомнила мне о том, что в итоге произошло с нами, навеяла зловонный аромат моей ошибки, который душит, стирает всё хорошее на своём пути. Не то чтобы мои чувства к этой женщине были высокими и ранимыми, но я, возможно, порой желал наших отношений. Доверительных, чувственных и… нежных? Я питал определённые надежды на нас, которые рухнули, и я их тут же похоронил. Этот груз больше не должен лежать на моих плечах, чтобы я мог двигаться вперёд. - Чонгук! Нет, пожалуйста, прошу тебя! – Дарон кричала, не жалея голоса. Её связки будто рвались на моём слуху, - Я люблю тебя! Честно, без обмана! Повернись ко мне, умоляю… Повернись!.. – но я даже не задумался о том, чтобы поддаться, равнодушно следуя к клаб-хаусу, - Я НА КОЛЕНИ ВСТАНУ! ЧОНГУК! Достаточно окунуться в иллюзию, чтобы почувствовать реальные последствия. Я не оборачивался. Шёл и не оборачивался. Её серьёзно оскорбило моё безразличие, даже слишком серьёзно. И она была не в состоянии вывести меня из равновесия.

***

Оставив крики и уговоры Дарон позади, я наконец-то вошёл в клаб-хаус, не закрыв дверь и застав почти на самом пороге Кинга, Анну и Амаю, находящихся на измене. От неожиданности я замер, а моя невеста нервничала, не утаивая того, скрестив руки на груди. Она кусала собственные губы, думается, что очень стараясь не задавать лишних вопросов, но, наверное, как журналисту и человеку с прытким умом, ей трудно сдерживаться. Когда она увидела меня в дверном проёме, то застыла на одной эмоции: оторванности. От Амаи волнами исходила боязнь неизвестности, которая сейчас творится вокруг, и мне понятно её самоощущение в этом месте. Я бросил её одну среди чужих, хотя она имеет общее представление о том, кем эти люди, в сущности, для меня являются. Её смятение и испуг могут быть непонятны лишь идиоту. За мной вина, что день знакомства с Тиграми превратился в день моих личных проблем, и я в последнюю очередь хотел, чтобы Амая была втянута в театр одного актёра. В любом случае, это могло затронуть её чувства, какие бы они ни были. - Я… Вернулся, - замявшись, я на мгновение отвёл взгляд куда-то в сторону, не решившись подойти к Амае. - Мы можем продолжить вечер? – голос подала, наученная опытом подобных ситуаций, Анна, остававшаяся полностью уравновешенной. Она, как человек с добрым сердцем, сердилась редко. - Да, конечно, - я закивал головой, а голос словно наполняли стыд и чувство вины, - Я разобрался. - Поэтому она сейчас так сильно кричит?.. Голос Амаи прозвучал совсем неблагосклонно. Её брови сдвинулись в протесте и недоверие, а губы дрогнули, приоткрывшись. Девушка возмущённо выдохнула и выпрямилась, точно разочаровавшись в моменте. И мне не нашлось, что ей ответить. Как объяснить постороннему человеку о наших сложных с Дарон отношениях, и что её усердный вой посреди улицы – это не что иное, как обыкновенная попытка привлечь к своей персоне побольше внимания и сострадания со стороны, пусть и не с моей? Я не знал. - Чонгук, её нельзя оставлять в таком состоянии одну, - продолжила Амая, ступив вперёд из шеренги Президента и его жены, - Я бы не лезла в ваши разборки, но разве у тебя сердце не ёкает?.. После не намеренного упрёка я вскипел. Не стоит оспаривать мои решения, каким бы ни предстал итог, потому что это мои дела, и справляться с ними необходимо исключительно мне. - Так и не лезь. Я точно сделал шаг назад в нашем общем аспекте отношений. И, своим далеко не дружелюбным тоном, я поверг Амаю в ошеломление: быстрый и удивлённый взгляд создали странное выражение на её лице. Я не просто изумил её, а ещё и дал толчок к действию в придачу. - Не хочешь разбираться с этим сам? Отлично, - она опустила туманный взгляд и закусила губы, - В таком случае – я сама разберусь с этим. Амая решительно двинулась вперёд, продолжив прижимать скрещенные руки к груди, вздымающейся от, по её мнению, возмутительности всей ситуации. Она символически рассчитала собственную силу, но ошиблась со скоростью. Поэтому я свободно вытянул руку и перехватил разгорячённый порыв. Амаю затормозил мой жест, отчего она незамедлительно обозлилась, будто швырнув, в самый мой лоб, негодующие потемневшие глаза. В этот миг мы, очевидно, встали по разные стороны, заняв позиции. Амая пёрла, как танк, после моего «приказа», а я ухитрялся держаться столбом, который мог бы остановить тяжёлую артиллерию. Но этой девчонке хоть бы что, и я прекрасно понимал настрой её натуры. Несмотря на это – свой ход я сделал, и мне хотелось бы, чтобы он стал последним в этих словесных баталиях. - Дорогая, я устал, - лаконично начал я, пока в паре сантиметров меня благополучно изрезали взглядом, - И ты, наверное, тоже, - я перевёл холодные и утомлённые глаза на невесту, - Поэтому мы сейчас пойдём ко всем и будем ЗНАКОМИТЬСЯ, как изначально и задумывалось, - голоса я не повышал. - Что-то ты плохо продумал свою программу, - не выждав и секунды, с издёвкой высказала она, - Дорогой. Пытаться зацепить меня – ладно. Показывать всем, что тебе что-то не нравится – ладно. Но перечить в этом месте мне никто не будет. И Амая в том числе. От этого все предыдущие пункты и их выполнение должны сойти на нет и обесцениться. - Ребят! Ну чего вы, в самом деле! – послышалось где-то за барной стойкой. Кто-кто, а уж женщины в этом клубе всегда могли разрядить обстановку. Амая по-прежнему стояла около меня, а моя рука, кажется, нагревалась от исходящей злости, которая распирала невесту на части. Я держался особняком и терпеливо тянул время, пока Амая бесилась про себя. - Кинг, Анна, вы идите, а мы сейчас присоединимся к вам, - я кивнул им. Амая демонстративно подняла голову и громко выдохнула. Рассел и Анна тут же направились к барной стойке, оставив нас вдвоём, а мне не терпелось услышать от Амаи, что же это такое она здесь устроила. - У тебя прикол такой: лезть со своим темпераментом в мои дела? – тихим, но раздражённым голосом отбарабанил я, обхватив Амаю одной рукой за плечи и приблизившись к её лицу. Это не первый раз, когда она вмешивается. - Да, - также воинственно ответила она, - Можешь считать, что у меня кинк такой. - Тогда прибереги свои кинки для другого места, - произнеся эти слова, я развернул Амаю лицом ко всем и шустро взял за руку, сжав. Она заметно просела. Именно просела под моим давлением, ведь наверняка ей тоже неудобно, что наша ссора может распространиться и на других людей, а это ни к чему. Когда мы настигли зала, я выпустил ладонь Амаи, оставив её около женского круга, а сам прошёл подальше, к Президенту. Усевшись на барный стул, я повёл рукой и поманил пальцами перед егозливым барменом: - Налей водки. В этот момент, даже не успев толком сообразить и о чём-то, да подумать, я услышал копошение. А, обернувшись через плечо, я поймал лишь клетчатую спину Амаи и её длинные светлые локоны, ударяющиеся о лопатки. Она выбегала из клаб-хауса. - Какого хера?! – я с шумом спрыгнул со стула и почти рванулся за ней. - Чонгук, - Анна оперативно встала передо мной спиной, всмотревшись в дверной проход, - Дай ей шанс разобраться. Пусть девочка покажет, на что способна. Завершив обращение тихим-мирным голосом, с улыбкой на лице, Анна повернулась ко мне и погладила по предплечью, заставив вернуться обратно. Конец POV Чонгук.

***

Выбежав в коридор клаб-хауса, который отделял меня от улицы и основного помещения (где меня, между прочим, уже хотел прибить Чонгук), я замерла и вдохнула поглубже. У этого парня снова начались заскоки по поводу величия собственной персоны? Его авторитарный дух временами претит – от него тошно и душно. То, что произошло на моих глазах сегодня, неописуемо. Все эти крики, драка, сжигание чужой косухи, женщина, у который была интрижка с Чонгуком, её непереносимые вопли после их разговора… Господи. Что за херня настигла меня за короткий промежуток времени? Но разве мои замешательство и паника дают мне право пропускать мимо себя чужое страдание? Я, спору нет, понятия не имею, что у них там конкретно случилось… Точнее – да, нахождение с другим мужчиной в отдельной комнате потрясающе её компрометирует, но, чувствует моё нутро, там, на улице, произошло что-то похлеще. Я застыла и задумалась: «Остепениться ли мне и вернуться»? - Нет. Хрена с два, - я сжала холодный стакан в руке. Кстати, этот стакан я в спешке выхватила из рук Мари, которая собиралась сделать глоток, но я, своей напористостью (наглостью, так и быть), опередила её. Думаю, мне ещё аукнется махинация, проделанная за спиной Чонгука, в прямом смысле. Мне даже показалось, что я слышала его «какого хера». Как только я вышла наружу, то принюхалась к вырванному из чужих рук стакану. От него разило крепким алкоголем, а свежая нотка цитрусовых не была способна перебить всю терпкость запаха. Дамы пьют такое?.. Да мне-то куда… Впрочем, по моим скромным расчётам, Дарон бы вполне подошёл этот напиток после всего. Для бодрости тела и духа. К её удаче, я выхватила «счастливый» стакан.

***

На бетонном бордюре, около входа в здание, сидела плачущая девушка. Она всем телом судорожно прижималась к дрожащим коленям, обхватив их руками, и приглушённо всхлипывала. Каштановые волосы спадали на плечи и закрывали обзор лица. Похоже, она меня не заметила, да и не собиралась. Смешно говорить о подобных вещах, когда человеку плохо, и он чертовски хочет, чтобы стало хорошо. В воздухе повисли тяжёлые и крепкие запахи: табачный дым от сигарет, настойчивые нотки бензина и машинного масла; аромат аппетитной еды. Мяса. Что-то другое, более приятное, пусть и пронюхивалось временами, но принадлежали эти запахи посторонним людям, которые к нынешнему положению не имели какого-либо отношения. Я не знала, с чего начать. Я опрометчиво сбежала от Чонгука, который предельно ясно дал мне понять, что лезть во всю эту суету мне нет ни единого смысла. А я прорвалась. Без особых раздумий и лишних слов. Значит, это моя плохая привычка?.. Вот так пускаться и нырять в воду, не разглядев дна… Когда люди таким образом ныряют, то могут попасть в неприятности: например, впасть в кому и остаться инвалидом. И не только физическим, знаете ли, но и психическим. А там уже – пропади оно пропадом, да лети к чертям. Был ли особый смысл в моём порыве? Ну чего я хочу добиться? Буду ли отвергнута этой несчастной дамой на асфальте? Нарвусь ли на очередную схватку с Чонгуком?.. Получу ли в придачу кучу недовольных взглядов со стороны Тигров и их «женского клуба»?.. Не завидное положение. Но… В общем: сказал «А», говори и «Б». Время экстренного психоанализа. - Я могу присесть?.. – безобидным голосом отозвалась я. Дарон боязливо подняла голову и дёргано оглянулась по сторонам, прежде чем посмотреть на меня. Я старалась быть осторожной. - Садитесь, куда хотите… - больной голос давал проследить заложенность носа и хрипы в лёгких. Я кивнула сама себе и аккуратно присела рядом с девушкой. Поняв, что право на начало диалога принадлежит мне, я придвинула коленки поближе к себе и поставила стакан на одну из них, продолжив удерживать его. - Паршивый день, верно?.. – я вгляделась в тусклые фонари и прищурилась. Сегодня я была без очков, поэтому разглядывать детали не моя привилегия. - Это самый дерьмовый день в моей жизни… Сдохнуть охота, - она сложила руки замком поверх коленей. - Хотите глотнуть? – я робко протянула стакан в её сторону. Она, не взглянув, взялась за прозрачное стекло и сделала скупой глоток, а позже пощурилась, прижав ладонь к губам, и всучила стакан обратно в мои руки. - Что за дрянь?.. – осипло выдавила Дарон из себя, а тем временем её горло обжигала тягучая жидкость. - Если честно, я не в курсе, - нервно хихикнув, я потёрла кончик носа и снова приняла стакан, как должное и нечто необходимое в эти минуты. Когда я вырывала стакан из рук, то как-то не удосужилась спросить, что же там такое интересное плескается. Ха-ха. Я знаю. - Я, возможно, вам сейчас здесь не нужна, и лучше бы мне вообще не лезть к вам со своими разговорами, но, если вы хотите выговориться, то я готова выслушать монолог, независимо от его содержания, - сложные слова были для неё чем-то вроде мигрени, но я ощущала себя матерью Терезой, которой нельзя упускать возможности. - Да?.. – это обиженная и униженная девушка сардонически засмеялась. Это смех жертвы, наполненный утратой и неосознанным отрешением, - С чего бы начать..? - С чего угодно, - поджав губы, я навострила уши и застыла. Дарон устало опустила голову и невинно вздохнула. Мой язык опережал мысли, нёсся куда-то, спешил, но неизвестно, к чему гонка разума за речью могла привести… - Знаешь, я.. Запомни, что любовь – это полная чушь, выдуманная людьми в те моменты, когда им просто нечем было занять себя, свои слабые руки и скудные умы, - она шикнула, - Короче – хуйня полная. «Вот так и сразу», - подумала я. - Почему вы сделали такой вывод?.. - Потому что человек, которого я люблю всем сердцем, только что вытряхнул из меня душу, так и не дав возможности по-человечески объясниться. Я думала, что… что заслуживаю второй шанс, а оказалось – я даже первого не заслужила. - Возможно, у него были на это причины?.. - А разве причины могут определять и перечёркивать всё, что я желала сохранить и пронести через года?.. – она поистине выглядела несчастно и разбито, - Разве это справедливо?.. На соседних глазах снова проступили слёзы. Я растерялась. Дарон любит Чонгука, а он отверг её… И… я не понимаю, что меня настораживает больше: что чья-та любовь к моему жениху настолько сильна и трепетна или что она может значить больше, чем все наши старания и усилия, направленные, хотя бы, на установление спокойных отношений?.. - Я сна не вижу без него. Я каждый день, каждую минуту, каждую секунду думаю о нём. Он, как проклятый воздух для меня. Как смысл жить, двигаться – шагу без него сделать не могу. Всё валится из рук… Когда мне плохо, я хочу, чтобы он был рядом и успокаивал меня. Чтобы целовал и обнимал, как будто любит… Чтобы он обещал мне, что никогда не оставит одну, не бросит, не предаст. Господи… - её голос сорвался… - Пусть даже не любит! Плевать! Пусть соврёт о чувствах, лишь бы был у меня, со мной. Мне больше ничего не надо… Я померкла, задумавшись. Мне тоже доводилось любить, само собой разумеется, но я никогда не думала именно в таком ключе. Мне, всего лишь, было необходимо знание о том, что он в порядке и счастлив. Неважно, с кем, неважно, где – это лишнее. Счастье любящего заключается в счастье любимого. Вот и вся любовь вам. - Потребность в другом человеке – это эгоизм, а не любовь. Я проговорилась на автомате, разомкнув уста. Не такие слова ей нужны были, верно? Ох, не такие… Дарон резко подорвалась с бордюрины и обернулась на меня. Что-то ужаленное, оттого и злобное, мелькнуло в её глазах, наполненных слезами. Не сама мысль, а нечто, стоящее за ней. - Ты хоть знаешь, что такое любить? Ты имеешь понятие о том, какое это губительное чувство? – вспыхнула она, выменивая собственные фразы на мою реакцию. - Да, и что с того? – твёрдо и внятно выказала я. В ответ Дарон громко фыркнула и, скрестив руки, покачала головой. Она отвернулась от меня, шмыгнув носом. - Ничего ты не знаешь… - в это время я поднялась с асфальта и вышла из тени в освещённую зону, - Да и кто ты вообще такая и откуда взялась?.. – она принялась медленно поворачиваться, пока я сокращала значительное расстояние между нами, - Я тебя не видела здесь… Я предстала перед Дарон, нисколько не скрываясь от её удивлённых глаз. Мы остановились друг напротив друга, всматриваясь. Дарон сдвигала и раздвигала брови, словно у меня на лбу было что-то написано, причём не самым безупречным почерком, и требовало фокусировки. - Постой, ты… Ты его новая баба, что-ли?.. – немного склонив голову, она задала убийственно проницательный вопрос. Я опешила от её бестактности. Ну да, какого отношения ожидать от столь скандальной и громкой особы вроде Дарон?.. - О, пожалуйста, не надо так на меня смотреть, - бойко отразила я, - Я не ругаться пришла, а поговорить. И, желательно, на пониженных тонах. Точка невозврата уже была отмечена на карте разговора. Я бы и могла соврать или прикинуться дурочкой, но для чего и с какой целью? В этом нет смысла. Поэтому я держала какую-то, по-своему, коварную и наглую позицию. Попытки поставить себя выше и хитрее должны использоваться крайне редко, потому что, знают небеса и каждый из вас, ни один человек, даже самый закомплексованный и неудачливый, ненавидит, когда его завуалированно унижают или задевают. Дарон опустила голову и откашлялась. Я же, надеясь, что она найдёт в себе силы расслабиться, сжала надоедливый стакан в руке, а ладонь другой коснулась моего животика. Вы же предполагали, что при опасности, пусть и такой незначительной, мать прежде всего должна убедиться, что её малыш впорядке? И проверить сохранность своего малыша я способна только таким телодвижением. - Вот сука… - угрожающе проговорила Дарон себе под нос и взглянула, как бы нечаянно словив, на мою руку, прикрывающую живот, - Он и предложение тебе сделал… сволочь!.. Я была вне игры, Чонгук мысленно вел мяч к воротам Дарон. А она, очень любезно, покосилась и на моё помолвочное кольцо. - Как тебе хватает совести подходить ко мне и разговаривать о моих чувствах? Тебе не стыдно?! Ох ты мой Бог! Что за комплекс королевы? Сейчас-то я догоняю мысль о том, что весьма смутно представляла, куда и зачем я иду… и что меня тут ожидает. - Я знаю тебя!.. – внезапно выкрикнула она, - Ты же репортёр Чекмейт! Бывший репортёр, но это детали и непроглядные дебри, на самом деле. - Ты в курсе, кто я такая? – я кивнула, моргнув, - Я такое с тобой сделаю, стерва, что тебе мало не покажется! У меня связи по всему городу! Ты и вздохнуть больше свободно не сумеешь! – её задница стремительно подгорала от одного моего присутствия и обыкновенного помалкивания. У меня феноменальное самообладание, и эти запугивания с её стороны меня не трогают, но бросаться своими словами, особенно если ты такая крутая и представительная, стоит осторожнее. - Потише, дамочка. Я тут не для того, чтобы своим влиянием мериться. - Ну ты и дрянь… Ты же беременная, верно? – знаете, есть такая методика: отключаться во время разговора, так вот – она мне по душе, - Так знай, что Чонгук женится на тебе только из-за этого. И не будет вам счастья! Ни тебе, ни твоему ребёнку! Дарон уже не чуяла рамок, не видела берегов, а просто кричала на всю улицу. Её противный и скрипучий голос эхом расходился по отдалённому району ночного Пусана, а моя кровь закипала за считанные секунда. Вот как мы заговорили? - Слушай, в том-то и дело, что я беременная, - приподняв стакан на уровне груди, я стала рассматривать его ровные и прозрачные линии, - И, зная это, как ты считаешь, мне не составит труда покрепче схватиться за стакан и разбить его о твою голову? - Ах ты!.. Дарон уже готова была броситься, чтобы разобраться со мной, но из дверей клаб-хауса вылетела обозлённая Анна: - Вы что устроили?! Мы обернулись. Я выдохнула, потому что Анна появилась очень своевременно, иначе истерика могла закончиться плачевно. - Амая, иди обратно, - женщина умело слетела со ступенек, не посмотрев под ноги, - Чонгук ждёт тебя, - будто специально Анна делала упор на имени моего жениха, - Хватит возиться с тем, что может принести много проблем. Это того не стоит, - Анна подошла ко мне ускоренным шагом и дотронулась тёплой ладонью, проведя по руке. Она бросила на меня сумасшедший взгляд, а после всё внимание сосредоточила на первоначальной мишени. Дарон, которая тряслась под чужим напором, вместо выдоха испустила протяжный стон. Анна не желала церемониться: ей хотелось задавить бунт в зародыше - быстро и беспощадно. Вот и мой первый маломальский опыт с Анной Кинг, которая, очевидно, за меня. Ладно, я позитивная, участливая и самостоятельная женщина, поэтому, если я, в кое-то веке, послушаюсь доброго совета и уйду, ничего не потеряю. С таким же успехом я могла сделать всё иначе с самого начала. Анна же ничуть не смутила наша перепалка: если не считать, что выбежала она на словесном разогреве, то внешне она была совершенно невозмутима или, преувеличу я, флегматична. Можно вполне себе и с чистой совестью объяснить это тем, что к своим годам она успела многое повидать.

***

Ступив на порог полу-пустого клаб-хауса, я ощутила укол в сердце. Почувствовав подобие защиты, я разозлилась, ведь негатив той бешенной дамы ринулся в сторону меня и моего ребёнка. Бог со мной, но малыш-то в чём провинился перед ней?.. Хотя, я могу это понять. Моя беременность, похоже, стала главным яблоком раздора между Чонгуком и Дарон. Именно он стал клином, вбитым прямо по серёдке их непонятных мне отношений. - Чонгук, - переминая прохладные пальцы, я подошла к жениху, - Нам надо поговорить. Чонгук вяло обернулся на меня, легко провернувшись на стуле. Его усталый и едва пьяный взгляд прошёлся по мне. - Говори, - тихо ответил он. Я посмотрела на Кинга, вертящего в руке стакан с виски и бармена, который возился с посудой за стойкой. Хватало ли мне смелости начать разговор здесь и сейчас? Нет, конечно. Это не для чужих ушей, как бы там ни случилось ранее. - Наедине, - твёрдо добавила я. Чонгук замедленно кивнул головой и обратил внимание на Президента: - Мы можем пойти в комнату брата? - Как угодно, Джей, - Кинг кивнул и выпрямился над баром, - Теперь это твоя комната. Делай с ней, что хочешь.

***

Молодая пара вошла в тёмную уютную комнату. Она была небольшой в размерах, но весьма просторной даже для двоих: двуспальная кровать посередине и маленькая ванная комната на противоположном конце, в самом углу. К свободной стене приставлен диванчик цвета поздней зелени, когда та увядает. Могло показаться, что диван стар и кое-где потрёпан, но именно эти детали и предавали ему очарование. Сами стены были увешаны плакатами бейсбольных команд и постерами прошедших матчей. А над диваном, довольно высоко, располагалась крохотная книжная полочка, с размером в одну отполированную доску. Максимум она вмещала в себя книжек пять, но и этого, похоже, было достаточно для прежнего обывателя. Над кроватью натянута огромная чёрная ткань, где красовался Тигр и всем знакомое название "Iron Tigers MC". Амая и Чонгук вошли неспеша. Каждого внутри что-то, да беспокоило. Не в равной степени, естественно: Амаю до ужаса изнуряла и одновременно беспокоила ситуациа с Дарон, а Чонгук уже был на пути к её мысленному погребению. Парень плюхнулся на диван и широко расставил ноги, выдохнув перед собой поток воздуха, наполненный редким жжением. Водка стороной не проходит. Девушка не была намерена садиться, но сдалась после недолгих раздумий, усевшись на подлокотник. - Чонгук, - без эмоций заговорила Амая. - Погоди, - парень подставил указательный палец к губам и обернулся на невесту, - Ты мне ответь, для начала: что за кризис совести? Ты что, общество милосердия? Его напрягали все аспекты произошедшего. Он до одурения не хотел, чтобы его невеста и бывшая подружка столкнулись лбами прямо на пороге его родного клуба. Дарон для него стала прошлым не за считанные секунда – он долго двигался к этому. И теперь, когда он, наконец, расставил все точки по своим местам, то должен терпеть выходки Амаи? Ему была противна сама мысль от том, что они вдвоём там, на улице, устроили, поэтому поверхностно размышлял по этому поводу. - Если бы я промолчала, это было бы несправедливо, - совершенно искренне, склонив голову, ответила Амая. Чонгук кивнул сам себе и надул губы. Так вот в чём дело: в справедливости? - И я… - Нет, Амая, - отрезал Чон, - Сядь ко мне. Понятное дело: Чонгук хотел равноправия в разговоре. Если бы Амая находилась на том же самом месте, выше него, то получилось бы, что она его отчитывает? А если бы он встал над ней, то Амая принялась бы оправдываться? К чему все эти сантименты. Раз она умудрилась вмешаться, дав понять, что без её участия уже не обойдётся, то пусть хотя бы сидит рядом и на одном уровне. Шёл ли Чонгук на уступки? Шёл. Он мог просто догнать Амаю, снова поругаться с ней и утащить за собой обратно. Но, разве он не понимал и того, что Амаю цепями не удержишь, в случае чего? Понимал. А ещё он понимал, что доля вины в поступке Амаи ложится и на его плечи. Пока он опрокидывал шоты водки за барной стойкой и ждал возвращения невесты, то успел поразмышлять и над своим поведением. Возможно, он должен был выставить Дарон за территорию клуба и запереть ворота на замок? Тогда он бы пресёк саму мысль Амаи о том, что требуется её помощь. И не было бы всего этого: ни криков, ни разборок, ни настоящего разговора в комнате погибшего брата. Всё куда проще, чем кажется. Амая же бунтовала внутри. Ей ничего не стоило сказать: «Давай сделаем красиво. Я с этой дурой разговаривать не буду». Да вот только – внутри кошки скреблись. Она понимала и не понимала Дарон. Она была и на стороне Чонгука беспрекословно, и оставить всё в «безобразном» виде не имела совести. Сожаление и жалость так и пёрли из неё, образую целую бурю порывов и эмоций. Молодая и красивая девушка послушно села около своего мужчины. Она расстегнула ещё одну пуговицу на клетчатой рубашки от духоты, которую испытывала. Переволновалась, чего уж таить, но от последствий своего поступка уклоняться не собиралась. И вообще странно, что это она вызвала Чона на разговор. Хотя, может, он просто не успел сделать ход первым?.. Всё же, натура её, по природе своей, больше чуткая и светлая, чем кажется. - Я и слушать не смогу, о чём вы там мило беседовали, а позже – кричали. Я ведь сказал, Амая, что я разобрался. Чего ты лезешь не в свои дела? Амая была готова отвечать, но… как объяснить всё, чтобы Чонгук понял её?.. - Знаю, что ты хотел остановить меня и защитить от произошедшего. Это не пустой звук, потому что каждый день ты принимаешь, я уверена, сложные решения, чтобы наша совместная жизнь была лучше, Чонгук, - чудным голосом заговорила Амая, осторожно апеллируя словами. - Умничка, Амая, ибо ты осознаёшь, что защищать и принимать решения – это мужская обязанность, - Чонгук не кичился и не самоутверждался словами невесты. Он незатейливо вдыхал аромат духов Амаи. Нежный, цветочный и едва уловимый. Ему нравился её запах, потому что он, по крайней мере, открывал ранимую и более женственную стороны девушки. - И я очень благодарна за это. - Благодарна? – хмыкнул парень, закинув одну ногу на вторую. Только более по-мужски, с большим размахом, - Поэтому так отчаянно пытаешься обесценить всё то, что я говорю либо делаю? Амая мгновением проглотила упрёк в свою сторону, не став подпитывать эго. - Давай о нас мы поговорим позже? Сейчас я хочу разобраться с Дарон. Чонгук не выдержал и, опустив ноги, резко развернулся к Амае, отчего она вздрогнула и подняла голову. Молодой мужчина пригляделся, так и не сумев понять, что ей ещё надо от этой Дарон. - Амая, угомонись. Всё. Нет Дарон. Умерла, исчезла, испарилась - как угодно. Возьми ты в голову, что для нас с тобой её не существует больше, - повысил голос он, встряхнув свой разум. - Нельзя оставлять её в таком состоянии, Чонгук!.. - Да почему же нельзя? Что не так с тобой?.. Амая ухмыльнулась и взглянула на свои руки: - Вы, мужчины, железные логики, - скромно начала она, - У вас иногда всё настолько просто, что для женщин вы становитесь одним сплошным вопросом и причиной для несчастья или отречения от других, лучших отношений, - она забрала локоны назад и вновь посмотрела в тёмные глаза жениха, которые становились светлее и осознаннее, - Женщины же… Они намного чувствительнее и проницательнее. Они могут понять горе чужой женщины, могут понять горе матери, потерявшей своего ребёнка; могут затронуть в любом те струнки души и раскрыть такие потайные уголки, что и подумать, порой, страшно. Мы эмпаты, в некоторой степени, да и называй, как хочешь. Наш разум способен уловить многое без слов. И наше же самопожертвование губит нас изо дня в день, оставаясь недооценённым, - она тепло улыбнулась, - Никто не виноват в этом, пусть, но если существует хоть малейшая возможность быть услышанной, то мы ухватимся за неё мёртвой хваткой, как за причину жить. Чонгук слушал внимательно, не отводя заинтересованного взгляда. Впервые женщина была с ним настолько откровенна, рассуждая на тему чувств и разницы между мужчинами и женщиной. Амая раскрывала для него общую натуру большинства, и для него это было некоторым открытием. - Исходя из всего этого и моего женского существа, я могу с уверенностью сказать тебе, Чонгук: Дарон любит тебя. Я вижу её любовь, слышу и словно испытываю на себе. Это сродни болезни – ничего нельзя поделать, и таблетками не лечится. Со временем ей станет легче, я знаю. А сейчас она живёт в кромешной тьме и аду, - Амая вспомнила себя. Шесть лет назад она была точно такой же влюблённой до беспамятства. Чонгук успокоился, откинувшись на диван. Нет, он всё ещё смотрел на Амаю, которая с трудом находила себе место на небольшом диванчике. В такие моменты он любовался её естественной красотой: миловидностью, когда смущается; вздохами, когда пытается донести нечто важное; смуглое лицо, на которое падает редкий свет, ложась сверкающей плёнкой на лоб, нос и губы. Её мягкие длинные волосы, спадающие на спину светлым покрывалом. Эта чертовски хорошая фигура, подавляющая причины не привлекать его мужского внимания и заставлять хотеть большего. Да, Амая - настоящая красавица, тут и думать не надо. - К чему ты клонишь?.. - К тому, что ты должен поговорить с ней… - Амая задумалась, - Помягче. Не знаю, что у вас произошло на улице, но состояние Дарон оставляет желать лучше. Ей необходим спокойный разговор, понимание. Это не так много, верно?... Чонгук вздохнул и потёр глаза. Он мог разобраться с машинной, с железом, чёрт возьми, а с женщиной - нет?.. Амая не давила на него, но прижимала к одной стенке – это наверняка. Может быть, Чонгук и не самый чувствительный из людей, но если сигнал достаточно сильный, то он до него доходит в стабильном режиме. Амая испытывала потребность искоренить некий негатив, и Чон не собирался отговаривать её. Никто не собирался делать этого. - Ты… - Амая замялась перед тем, как задать важный вопрос. Она понимала, что Чонгук, скорее всего, даст отрицательный ответ, но она должна убедиться во всём раз и навсегда, - Ты же не любишь её? Чонгук замер, отстранив ладони от лица. Он не понимал, уместен ли в такой ситуации данный вопрос. Если бы он любил Дарон, то, во-первых, не стал бы расставаться с этой женщиной, даже после её язвительных слов, а попытался уладить ситуацию; во-вторых, если бы он, опять же, любил её, то не стал бы выводить буквально за руку из клаб-хауса, а после ругаться с треском и фанфарами. У этого парня всё предельно просто: сказал сделаешь – сделай; дал слово – сдержи его; обманул – извинись; предали – не возвращайся. Его жизнь, как светофор: постоянно менялась, но возвращалась по кругу, и так каждый раз. Вроде как многое приобретало новый смысл, но оказывалось муляжом. И он хотел вырваться, чтобы больше не возвращаться к прежним проблемам и собственным слабостям. Чонгук сглотнул и перевёл на Амаю задумчивые глаза. В них витала и скользила серая поволока, устремляясь в самую середину – к расширившемуся зрачку. А в голове застыл один единственный вопрос: «Разве похоже, что я могу кого-то любить»?.. Парень не решился произнести его вслух, продолжив молча смотреть на участливую невесту. - Я говорю не про секс, не про флирт и похоть, а про любовь, - почему-то уточнила она. Подозревала ли Амая на подсознательном уровне, что у Чонгука могут возникнуть помехи в различие всех этих слов? Потому что, в итоге, секс, флирт и похоть – это тоже составляющие любви, но только не той, которую имела в виду девушка?.. - Я не люблю Дарон. И никогда не любил, - Чонгук прокрутил на скорости все те пять лет, что Дарон была под его боком. Она застала его самые трудные времена, неурядицы и прочее. Эта женщина была для него не то чтобы спасательным кругом, но точно тем человеком, к которому он мог ночью явиться без объяснений и остаться до утра, - Сколько лет мы пробыли рядом, я так и не почувствовал к ней хотя бы что-то на подобие «любви», - остановился он. Амая кивнула. Этот момент откровений был важен для обоих в равной степени, ведь отношения на острие ножа, когда люди мало что знают о друг друге и пытаются жить с этим – дорогого стоят и, разом, стоят ничего. - Чонгук, пойми меня правильно: я ни в коем случае не огораживаю Дарон и не защищаю её сегодняшний поступок по отношению к тебе, потому что я не имею право, да и не берусь её судить. Но ведь она не оказалась здесь, с тем парнем, просто так. Она хотела привлечь твоё внимание. Осознанно это было или ею двигало что-нибудь иное – не знаю. Опять-таки, это о многом говорит. Амая не всегда имела силу глубокого убеждения: она училась годами, и к своим двадцати четырём могла похвастаться хорошим багажом опыта в аналогичных делах. - Всё, что я сделала сегодня – это не только моё собственное и эгоистичное желание помочь, но и отголосок из прошлого. Я тоже любила. Сильно и горячо, насколько это было возможно, - Чонгук обомлел: он и представить не надеялся, что разговор насчёт его прошедших отношений, повернётся в сторону прошлого Амаи и её любовных связей, - Я была слишком молода, признаю. Но тогда я ничего не могла чувствовать, кроме боли и душевной пустоты. Это была даже не обида, а что-то большее, что-то выше нашего понимания. После его ухода, я думала о нём вплоть до: «Господи, почему он не может попробовать это? Безумно вкусно, тает во рту». Так и хотелось сказать: «А отрежьте и заверните, пожалуйста», - девушка тяжело вздохнула, но Чонгук видел, что она делала это по доброй памяти, - Мне хотелось делиться с ним всем, что я имела. Всё самое лучшее должно было быть с ним и у него, - Амая была близка, чтобы выпустить слезу наружу, но сдержалась. Она помнила всё, что пережила, и никак не отпускала, запирая в себе, - Коротко, конечно, но содержательно, - она печально усмехнулась. - Я услышал тебя, Амая, - Чонгук сделал глубокий вдох и закрыл глаза, - Я готов поговорить с Дарон. Ты, признаться честно, открыла мне глаза на некоторые вещи. Теперь я смотрю на эту ситуацию с другой стороны, и я безумно рад, что ты настолько проницательная женщина, - с благодарностью в голосе произнёс Чонгук. Амая лишь кивнула в ответ. И имела корыстный интерес в этом деле: она прекрасно понимала, благодаря дальновидности, что крупная ссора с Дарон и разрыв всех связей Чонгука с ней могут привести к определённым последствиям. Всё же, Пак Дарон была не пустым звуком в городе, она действительно имела множество связей, занимала почётное положение, и ей удавалось скрывать роман с молодым парнем, ни разу так и не засветившись с подобным в газетах. Если капнуть глубже, то найдутся слабые места, на которые, при необходимости, возможно надавить, но Амая не хотела касаться грязи. Все её силы стремились направиться в мирное русло и завершить дело на хорошей ноте. Первоочередной задачей было её отношение к чувствам Дарон: Амая искренне надеялась, что сможет повлиять на Чонгука и дать ему некий толчок к подобию примирения, и у неё это получалось. Однако, она и о Чонгуке заботилась. Ему вполне достанется, причём хорошенько, если он оставит всё, как есть. Прослеживать развитие событий для Амаи, прекрасного журналиста, не составляло труда, чем она и пользовалась при любом случае. Её слова могли уязвить любого: будь они льстивыми или тщеславными; искренними или лживыми. Амая внутренне сжалась от мысли, что она стала, хоть и несущественно, но оберегать Чонгука. Подняв паруса, она почувствовала готовность двигаться дальше. Всё ближе к своей жизни. Чонгук поднялся с места и подал руку Амае. Она, вложив свою ладонь в прохладу, встала, но так и осталась ниже. Её взгляд был нежен и одинок, однако Чонгук видел все её сострадание и ласковость, что придавали ему сил в предстоящем. Он хотел пойти на поводу у будущей жены. Потому что она была железно права.

***

Мы с Чонгуком покинули комнату Хёна. Общее помещение успело наполниться людьми, но я понимала, что основная масса оставалась на заднем дворе. Чон осмелился оставить меня одну, ведь я ссылалась на то, что смогу тут сориентироваться и без чужой помощи. Проводив усталым взглядом жениха, я, оторванная от мира сего, присела на самый крайний барный стул за стойкой. Мне нужно было время, чтобы подумать и привести мысли в порядок. Кто бы мог подумать, что рассказывать о себе и своих чувствах, даже отрывочно, требует столько сил и выдержки?.. Спасибо и Чонгуку, за то что был внимателен и мягок во время нашего разговора. Всё прошло гладко, и осталось уладить лишь некоторые детали, которые больше меня не касались. От того я и погрузилась в свои мысли, вспомнив слова, сказанные Чонгуку. Все они были безоговорочно и предано посвящены одному единственному: Ким Намджуну. Только его я могла любить настолько слепо и самоотверженно. И, самое горькое, что Чонгук был близок к тому, чтобы стать Намджуном для Дарон. Я должна была остановить его.

***

- Отпусти меня, Сора, - девушка пыталась вырваться из гостиной, встав в боевую позицию перед сестрой. Но Сора не могла уступить младшей. Амая всегда была напористой и своенравной девушкой, но даже эти качества не стояли выше четырёх лет разницы между двумя кровинками. Старшая лопатками впилась в белоснежную дверь и вжималась в дерево настолько неистово, что постигала в себе новые стороны непоколебимости и терпения. Сегодня она не могла дать Амае ускользнуть, и дело было не в самом «побеге». Просто это самое бегство направлялось в никуда. - Амая, девочка моя, я понимаю, что с тобой сейчас творится… - Сора пыталась вести мирные переговоры, но ещё минута такой перепалки и, кажется, она могла сдаться. - Что ты понимаешь? Ну что?! – выкрикнула Амая со слезами на глазах. Её лицо раздуло от истерики, а губы, точно спелое яблоко, дрожали и переливались алым цветом. Она опаляла взглядом сестру и не жалела её крепких нервов. Амая была готова продолжать бунтовать и доводить всех и вся до исступления, пока не получит того, что хочет. У Соры тоже глаза были на мокром месте, но она всячески старалась не показывать этого, и вот, сейчас, когда очередная слеза намеревается скатиться с внутреннего века и проделать свой путь, она молниеносно и беспощадно утирает её одной левой. Ей ничего и не остаётся: она не позволит себе размякнуть перед младшей, когда та нуждается в её внутреннем стержне и мощной поддержке. - Сора! – взмахнула руками Амая, - Выпусти меня! ГОСПОДИ, ПОЖАЛУЙСТА! Амая кричала нечеловеческим голосом, раздирая душу и сердце Соры на мелкие части. Да, она похожа на маленького, капризного и непослушного ребёнка, но своим порывам она постоянно подчинялась без мешканий. - Амая! – проголосила Сора, саму себя испугавшись. Амая замерла от родного голоса, который полоскал остриём по мозгам, - Ты же знаешь, чем это закончится! Ты скитаешься почти каждую ночь уже целую неделю! Ты так ничего и не нашла, а только дала родителям больше поводов тебя наказывать и отчитывать!.. Бог знает, Сора не хотела кричать. Она никогда в жизни не повышала голоса на младшенькую, даже в шутку. Ей казалось это чем-то из ряда вон выходящим, поэтому она ненавидела настоящий момент всем естеством. И после крика Амая рухнула. Что-то внутри от слов Соры подорвалось и утихло. Она отвернулась от старшей и без сил опустилась на колени. Девушка зарыдала навзрыд, боком завалившись на чистый ковёр, только что привезённый из химчистки. Ничего Амая не чувствовала в своём теле: ни дрожи, ни покалываний, ни разгорячённости. Зато душа её билась в агонии от причинённых увечий. Одна большая открытая рана: сочится, изливается кровью и болит нестерпимо. Как она выдерживает? Как справляется? Благодаря надеждам, пустым надеждам, которые питает?.. Каково тогда тем, кто живёт подобным образом всю жизнь?.. - Милая, - испугавшись собственной выходки, Сора кинулась к Амае, схватившись за смуглые прикрытые плечи, - Девочка моя, вставай, не нужно плакать… Слова в такой момент мало чем могли помочь, но Сора впервые не хотела верить этому убеждению. Её волновало не то, что произошло с младшей, не то, что за этим всем последует, а то, в каком состоянии находится ребёнок, несвоевременно получивший жестокий выстрел в сердце. - Сора, - громко всхлипнула Амая, - Ты скажи мне: за что он так поступил со мной? Я, наверное, сделала нечто плохое?.. – просипела она, - Так почему не дать мне шанса всё исправить?.. Голос Амаи звучал слишком ранимо и совершенно. Сора просто не могла поверить своим ушам и глазам. Она не могла поверить и в то, что её некогда друг – Сэм – сделает всё, чтобы разрушить жизнь её младшей сестры. Что он, немыслимо как, подвергнет её опасности и обречёт на страдания. - Я же, - слёзы застилали глаза мутной пеленой. Не хотелось вытирать их, да и зачем? Снова появятся, надоедливые… Так мерзко Амае никогда не было и, может быть, не будет, - Я же люблю его… Разве это преступление?.. И контрольный выстрел в голову Соры. Она больше не могла сдерживать поток слёз, отчего прикрыла рот ладонью, как будто дала сама себе пощёчину. Она дышала отрывисто и приглушённо, чтобы не беспокоить и без того разбитую сестрёнку. Теперь-то она и смирилась со «словами делу не поможешь». Сдалась. Что она могла сказать восемнадцатилетней влюблённой девочке?.. Каких ей титанических сил стоило держать её здесь, чтобы потом их собственный отец не выбил всю «дурь» из младшей во имя всего "святого"? - Он не вернётся, да?.. – голос Амаи охрип, а откашляться она не могла больше. Даже дышала с трудом. - Амая, я… Я не знаю, правда. В тот день Сора так и не решилась рассказать младшей, что Сэма не было ни дома, ни в мастерской, ни у Хана. Его не было даже в городе. И в стране тоже.

***

Мне было грустно, надо признать, но тогда было куда хуже. Сора успокаивала меня, обнимала, прижимала, гладила и шептала, что меня ждёт другое, великое будущее. Слова были громкими, но только они меня и успокаивали. И всё же – одних слов было мало для создания волшебного пластыря, во имя излечения моего сердца. У меня в тот вечер начался жуткий приступ паники, и я не была адекватной: хваталась в гостиной, за что могла, почти по полу каталась. Сора, молодчина, быстро сообразила, что следует делать: отыскала отцовскую аптечку, выудила все шприцы, которые только нашла, да вколола мне успокоительного внутривенно. Я помню, как мне мигом стало так спокойно и хорошо. Я помню, как Сора несла меня, сонную, на своих хрупких ручках, в комнату и накрывала одеялом; смиренно ждала, что я усну. Я помню, как осознала, что любовь – это не всегда тепло, красиво и приятно. Для наших умов любовь – это до сих пор непонятно. Она может толкнуть в такие дебри, что выбраться из них – что-то за гранью фантастики. Никто не думал о любви, как о светлом и добром чувстве? Оно вдохновляет, открывает второе дыхание, но, рано или поздно, приходится платить по счетам. - Амая, - знакомый голос послышался за спиной и я обернулась, - Чего ты одна здесь? Анна возникла из ниоткуда. Я улыбнулась ей без промедлений впервые за несколько часов. - Я жду, пока Чонгук вернётся… - проговорила я, стряхнув с себя налёт прежних раздумий. - Он вернулся уже как десять минут назад, милая. Сколько же я здесь просидела?.. Даже не замечаю, как летит предательское время. - И где он?.. - На заднем дворе. Идём со мной, я покажу, - Анна сердобольно взяла меня за руку и потянула на себя. Всё моё существо плыло по реке, среди тумана и влажной тяжести. Я вновь окунулась в омут с головой, забыв почерпнуть дно… Пора избавляться от таких привычек. Ведь эта игра стоит свеч?..