Сказочные чудаки

       — Ребятки, новый раунд? — громко рассмеялся Шляпник, когда часовщики снова оказались в просторной комнате, которую они начинали ненавидеть. — Готовы к очередной сказке?        — О не-е-ет, — отчаянно протянула Маришка, раскинув руки в стороны. — Сколько ещё нам мучиться…        — Дорогуша, тебе что, не нравятся приключения? — с удивлением поднял бровь мужчина. — Я вроде бы тебе всегда хорошие роли давал. С чего бы тебе так ненавидеть меня?       Резникова промолчала, отвернув голову в другую сторону. Действительно, она всегда была или королевой, или богатой влиятельной особой. Порой ей даже казалось, что Хранитель незаметно посматривал на неё. Маришка, конечно, привыкла к вниманию со стороны представителей противоположного пола, но этот чудак… Да, девушка не могла обманывать себя, он был очень красив. Единственное, что отталкивало в его внешности, — рыжие кудрявые волосы, такие же, как и у Огневой, которую она ненавидела. Где-то в глубине души Маришка чувствовала некое влечение к этому странному, но очень привлекательному мужчине. «А причёску ему изменить можно будет, дело пяти секунд», — прикинула Резникова.        — Юная леди, — он оказался рядом с ней и подставил руку, согнутую в локте, чтобы Маришка могла обвить её своими тонкими ладонями. — Раз уж вы насколько устали, могу предложить вам чашечку чая, свою компанию и увлекательную сказку «Пряничный домик» в исполнении ваших друзей. Прошу следовать за мной.        — Эй-эй! — закричали ребята, удивившись доброте Хранителя. — Тогда и нас освобождайте от этого цирка! Чем Резникова заслужила это? Она толком ничего не делала ни в библиотеке, ни в ваших глупых сказках. А мы…       Шляпник, даже не повернувшись, чтобы взглянуть в глаза возмущённым детям, щёлкнул пальцами, и они растворились в воздухе, а их крики, становясь всё слабее и слабее, пропали, уступив место идеальной тишине, нарушаемой лишь судорожным дыханием Маришки и стуком её каблуков.       Девушка была удивлена такой внезапной щедрости. «Он что, на самом деле влюбился в меня?», — подумала она, ещё сильнее сжимая предплечье мужчины. Конечно, чашка чая и наблюдение за страданиями других привлекали гораздо больше, нежели какая-нибудь непонятная роль в незнакомой сказке. Также Маришка надеялась получить ответы на некоторые вопросы, которые страшно было задать вслух.       Тем временем Шляпник подвёл её к столику, сервированному на двоих. На нём стоял небольшой чайник, из носика которого шёл пар: видимо, его только что сняли с огня. Две фарфоровые чашки, покрытые замысловатыми узорами, наполненные различными сладостями вазочки так и манили к себе. Резникова подумала, что госпожа Мортинова будет недовольна тем, что её лучшая ученица объедается конфетами и печеньем и беседует с незнакомым мужчиной. Но Маришке было наплевать. В любом случае Елена будет зла, ведь то, что произошло в Черноводе и послужило причиной их «заточения» в библиотеке, ей вряд ли понравится.       Шляпник мягко расцепил её пальцы, до того момента сжимавшие его руку, и услужливо отодвинул стул, приглашая задумавшуюся Маришку сесть. Та, смущённо улыбнувшись, опустилась на плетёное сидение. Даже Дейла, её близкая подруга, не смогла бы увидеть в ней девушку, бойко отшивавшую всех кавалеров в Воздушном замке. «Та, которую я знаю, не стала бы не краснеть перед парнем», — уверенно бы заявила она. Но Резникова не считала, что те «недоразвитые глупцы» могли бы сравниться с тем симпатичным молодым человеком, который сидел напротив и с улыбкой рассматривал её.        — Рада, что не с ними? — спросил он, наливая девушке чай.        — Вы не поверите насколько, — призналась Резникова и взяла шоколадный пряник.       Шляпник скривился от её слов, словно его вынудили съесть кусочек лимона.        — Дорогая моя, я ещё не так стар, чтобы ко мне обращаться на «вы», — и подал ей чашку, наполненную душистым, ароматным напитком. — Аккуратно, не обожгись. Чай горячий.        — А сколько вам… тебе лет? — поинтересовалась Маришка, осторожно взявшись за блюдце.        — Тебе не кажется, что задавать такие вопросы немного нетактично? — нравоучительно произнёс мужчина, но потом добродушно продолжил. — Сто двадцать девять, наверное. Ах, нет, подожди… Два минус один, один минус два… Нет, всё же я прав. Да не смотри ты на меня так, я не древний старик, к которому прикасаться даже нельзя. По вашим мерками мне где-то двадцать пять, не больше.       Девушка промолчала. Забота, проявляемая Шляпинком, его непривычно мягкий бархатистый голос, милая улыбка, которая не покидала его ухоженных губ, — всё это заставляло Маришку задуматься о том, правильно ли она поступила, согласившись остаться с ним наедине. Ей недавно исполнилось восемнадцать, а он уже больше ста лет обитает в этой книге в полном одиночестве… «Соберись, он ничего с тобой не сделает», — мысленно проговаривала Резникова.        — Нашла из-за чего переживать, — махнул рукой Хранитель и обезоруживающе улыбнулся. — Во-первых, я не собираюсь затаскивать тебя, дорогая моя, в постель на первом свидании. А во-вторых, я здесь не один: у меня есть целая гора подопечных из сказок.       Маришка поняла, что он умеет читать мысли, и очень сильно напряглась, ведь окружающим лучше не знать, какие идеи рождаются в девчачьей голове: начиная от вариантов наряда на праздник Листопада и заканчивая жестокими способами расправы над парнем, который, например, дёрнул за косичку или отвлёк от выполнения практической работы по применению эферов.        — А зачем вам эта книга-ловушка, раз сами герои никуда не исчезли? — поинтересовалась Резникова, поправляя выбившуюся из аккуратной причёски прядку.       Хранитель задумчиво потёр подбородок и пожал плечами. Действительно, а зачем он создал свой «сказочный аттракцион»?

***

      Всё началось с того, что Шляпник, будучи тогда ничем не примечательным парнем с Осталы по имени Джон, всерьёз увлёкся забавными историями про Красных Шапочек, Русалочек, ведьм и фей. Из-за этого в школе его постоянно дразнили, называя Сказочником. Но это его никак не ранило, ведь отчасти это было правдой. Джон был уверен, что когда-нибудь эти издёвки обернутся против них.       И он не ошибся. Однажды, читая в школьной библиотеке сборник сказок, парень обратил внимание на то, что на одном из листов книги не было ни текста, ни картинок. Только небольшое голубое пятно находилось в левом уголке. «Непорядок», — пробормотал Джон и, дотронувшись до неизвестной липкой, как он думал, лужицы, почувствовал, что под его пальцем…нет бумаги. Если там пустота, то… Парень, не раздумывая, погрузил в неизвестность всю руку.       Он оказался в абсолютно пустом белом помещении, которое нельзя было назвать комнатой или залом: там не было ни пола, ни стен, ни потолка. «Куда же меня закинуло это пятно?», — оглядываясь, принялся рассуждать Джон. Вдруг где-то рядом раздался тихий мелодичный голос:        — Здравствуй, прибывший.       Как бы парень ни крутился на месте, он не мог найти говорящего или хотя бы источника этих слов. Происходящее казалось ему настолько сказочным, что он захлопал в ладоши: всё-таки Джон был ярым фанатом всего волшебного и магического и давно хотел испытать это на себе.        — Кто вы? Покажитесь, пожалуйста, — с придыханием попросил он, ожидая увидеть красивую женщину с палочкой в руке или мудрого старца в длинной мантии с седой бородой.       Неожиданно из-за его спины выпрыгнул маленький бельчонок и степенным голосом продолжил:        — Я знаю всё про тебя, юный Сказочник, и не могу позволить тебе пропадать в этом лживом, жестоком мире. Поэтому хочу предложить тебе небольшую сделку.       Джона ничуть не удивило несоответствие голоса внешнему виду. Наоборот, бельчонок сейчас казался ему вполне обычным для сказочного мира, в который так преданно верил он. Его не смутило, а даже обрадовало его школьное прозвище, произнесённое этим волшебным зверьком.        — Я согласен на всё, — без раздумий кивнул Джон, отбросив все мысли о родне: в конце концов он никогда не чувствовал от них заботы или поддержки.        — Наверное, ты догадываешься о том, что любая книга сказок не может существовать без мага, который бы поддерживал баланс между добром и злом, контролировал беспрекословное выполнение всех действий и наказывал за отклонение от них. Так вот, я всего лишь волшебное животное, пытающееся наводить здесь порядок. Мне необходим человек, который смог бы выполнять эти обязанности, потому что я не справляюсь. Ты понимаешь, к чему я клоню?        — Да! — горячо сказал я. — Но… Нужен маг, а я…       Бельчонок махнул лапкой, пробормотал что-то на непонятном Джону языке и, подбежав к нему, дотронулся до его ноги своим пушистым хвостом. Мурашки побежали по телу парня, и он, поднеся руки к глазам, с восторгом наблюдал, как небольшие искорки пляшут на кончиках его пальцев.        — Также тебе нужен образ. Каким героем ты хочешь быть? — тихо спросил поражённого Джона бельчонок, продолжая стоять в его ногах.        — Хочу быть Безумным Шляпником, — решил парень, получив одобрительный взгляд.

***

      Эта история была рассказана Хранителем Маришке, которая внимательно слушала его. Девушка не сводила взгляда с его больших жёлто-зелёных глаз и откровенно любовалась мужчиной. «Вот бы смыть с его лица этот белый грим, снять линзы ядовитого цвета, выпрямить и покрасить волосы, был бы просто идеален», — мысленно прикидывала она, совершенно забыв, что Шляпник умеет читать мысли.       Он резко остановил свой рассказ и, перегнувшись через стол, прошептал Маришке в нескольких миллиметрах от её губ:        — Как хочешь, дорогуша, — и так же неожиданно исчез.       Она дотронулась кончиками пальцев до нежной кожи, опалённой горячим дыханием Хранителя. Всё произошло настолько быстро, что девушка ещё некоторое время находилась в недоумении. Когда до неё дошло, что их губы пару секунд назад находились настолько близко, что стоило бы только ей податься чуть-чуть вперёд, они бы поцеловались, Маришка счастливо прикрыла глаза и улыбнулась. До этого дня ей бы в голову не пришло, что даже отсутсвие самого поцелуя может быть настолько приятным. И ей не было совестно за то, что она про себя обсуждала его прикид. Напротив, ей было любопытно увидеть его без всякого грима и замысловатого наряда.       Девушка почувствовала тёплую, сухую кожу ладоней, осторожно накрывших ей глаза. Жаркое дыхание мужчины опалило её ухо, и Маришка снова вздрогнула, почувствовав внезапный прилив чего-то, до сих пор неизвестного ей.        — Не боишься посмотреть на меня? — прошептал Шляпник, коснувшись губами её светлых волос.        — Нет…       Сильные руки резко развернули стул, на котором сидела Резникова, и… Девушка ахнула. Испугавшись? Вряд ли. Удивившись? Поразившись? Можно выбирать сколько угодно синонимов, но ни одно из слов не сможет описать тот детский восторг и даже некоторое смущение, которые чувствовала Маришка. Перед ней стоял настоящий идеал. О таких мечтают девчонки всех возрастов, живущие и на Остале, и на Эфларе. Стройное подтянутое тело, строгий костюм с галстуком-бабочкой, тонкие пальцы, сжимавшие стебель алой розы, а то, что было выше ворота рубашки… «Ах, какой красавчик…», — чуть было не потеряла контроль над собой Маришка и не произнесла эту фразу вслух. Тонкие губы, изогнувшиеся в очаровательной улыбке, ровные белые зубы, которыми восторгался бы любой стоматолог, ярко выраженные скулы, прекрасные карие глаза с весёлыми искорками и короткие тёмные волосы, уложенные в замысловатую причёску. Этот молодой человек совершенно не был похож на Безумного Шляпника, заточившего детей в книге сказок.        — Как ты и заказывала, — пошутил мужчина, протягивая потерявшей дар речи Маришке розу. — Прекасным дамам необходим прекрасный цветок и… Пожалуй… Умопомрачительный наряд.       Подмигнув вмиг порозовевшей девушке, Хранитель щёлкнул пальцами, и Резникову закружило в вихре из алых лепестков. Теперь она была облачена в красное короткое платье с открытой спиной. На её ногах были надеты чёрные туфли на высоком каблуке с лентами, обвивавшими её ноги до колена. Маришка, покрутившись на месте, нашла наряд очень красивым и приняла цветок от Шляпника.        — Не изволите ли вы подарить мне танец? — хитро прищурившись, спросил мужчина.       Резникова лишь счастливо кивнула, отложив розу на столик. Шляпнику это не понравилось. Он, выхватив толстый стебель из рук девушки, почти полностью отломил его, оставив небольшую часть, и осторожно, стараясь не поранить кожу её головы, заправил цветок в причёску, разбавив светлые кудри яркой розой.        — Вот теперь можно и танцевать.       Щелчок — и заиграла приятная медленная музыка. Шляпник крепко обнял Маришку за талию и положил её ладони на свои плечи, тихо пробормотав: «Всё делать за тебя приходится, дорогуша». Девушка до этого очень много часто танцевала на разных приёмах и балах, но её партнерами, в основном, были неприятные ей одногодки, которые ни разу за то время, пока играла музыка, не взглянули ей в глаза и не сделали ни одного комплимента: «какое у тебя красивое платье», «ты обворожительна» — иными словами всё то, что хотят слышать милые девушки, не было произнесено на тех приёмах.       Сегодня всё было совершенно по-другому. Медленные покачивания под неизвестную Маришке музыку, приятный низкий шёпот мужчины, едва касавшегося губами уха девушки, и приятные слова… Что могло быть лучше? Резниковой начинало казаться, что она попала в настоящую сказку, где исполнялись все её желания. Впрочем, так всё и было, но только у этой истории не было запланированного сценария. Происходило лишь то, чего желали они — два совершенно не похожих, но уже таких близких и дорогих друг другу героя этой романтической сказки, попавших в волшебный мир случайно.       Маришка хотела, чтобы музыка не заканчивалась, ведь с последним аккордом с её талии пропадут горячие ладони Шляпника. Но всему когда-нибудь приходит конец: все звуки пропали, уступив место идеальной тишине, нарушаемой лишь дыханием мужчины и девушки, позабывших обо всём на свете. Они продолжали стоять, молча смотря друг другу в глаза и обнимаясь. Поддавшись желанию, Хранитель, обхватив тонкими пальцами подбородок Маришки, мягко поцеловал её в губы, наслаждаясь долгожданным мгновением. Его абсолютно не волновал тот факт, что остальные эфларцы могли возвратиться в любую секунду, что может прийти какой-нибудь заплутавший сказочный герой. Только манящие губы, голубые глаза и любовь, наполнившая одинокое сердце Шляпника, имели для него значение.