Долгая дорога домой

      Мы вынуждены были задержаться в Киркволле из-за бывших храмовников. У прекрасных воинов Ордена не было ни одного амулета и недоставало половины вооружения. «Добрая» Церковь нехило нажилась на своих паладинах — изгнанные рыцари выкупали все свое снаряжение у Ордена. Надо ли говорить, что цена была завышена в несколько раз?.. Только у Самсона было что-то сносное, да и то… простая сталь, не красная и не веридий, не то, что у моих парней.       Я посмотрел на резко возросшие расходы и решил закупиться еще и лошадьми. Пешкодралом мы точно все гарнизоны обойти не успеем, и так задержались почти на две недели, пока Корвал и Олаф делали парням клинки и доспехи, а Достойн, знакомый еще со времен работы на Атенриль гном, мастерил руны и амулеты. Так что теперь весь отряд имел приличных марчанских скакунов, и только я рассекал на имперце. Подарить его, что ли, Себастьяну, ему, как принцу, белый жеребец по статусу положен.       Но во всем этом была и светлая сторона — я провел почти месяц с Фенрисом. После случившегося эльф без разговоров переехал ко мне в спальню, и дорогой брат даже и не думал возражать. В отличие от Андерса — целитель с моим сокровищем увлеченно собачились на каждом совместном приеме пищи, причем инициатором спора чаще выступал именно Фенрис. Вот уж не ожидал от него. Тихий омут, говорите вы… Воистину!       Оказывается, Андерс уже почти два года жил с нами. А я и не знал! Хотя я в последнее время мотался по всей Вольной Марке в компании одного принца, я и выводок драконов дома бы не заметил — в поместье я проводил в лучшем случае два месяца в год. Зато понятно, чего тетя так жаждала меня женить — от Гаррета она внуков точно бы не дождалась, с таким-то выбором спутника жизни…       Тетушка. Вспоминать о ней было больно.       Вот какая сволочь сказала, что время лечит? Врала, как пить дать, врала.       Из всей этой истории с Киркволльским Мясником я извлек горький урок. И больше такой ошибки я не совершу. Свобода воли? Никто не ограничивает. Свобода выбора? Без проблем! Бетани может выбрать любого из предложенных кандидатов. А мое дело — проверить на вшивость всех. Золотая клетка не так плоха, в ней по крайней мере живут, а не гибнут ни за что ни про что.       Но настал день отъезда. Я встал до рассвета, с трудом оторвался от сонного, расслабленного и такого сладкого Фенриса, свистнул Дейна — Гаррету больше по душе пришелся Хафтер — и покинул поместье.       Меня ждала долгая дорога, полная приключений.       Я погрузился в рутину деловых поездок по контонам и гарнизонам. Ситуация складывалась довольно плачевная — от нас откололась часть армии, хорошо хоть не донесли, куда следует. Или донесли — но из-за проблем с саном у Себастьяна меня не ждали так рано. Я только морщился и переносил на карту — дорогая, кстати, штука — контоны и гарнизоны, решившие «постоять в сторонке». По всему выходит, что верными нам остались только западные регионы и четыре гарнизона на северо-востоке.       Плохо. Но могло бы быть и хуже. Нас вообще все могли кинуть.       Мараас с информацией по текущей ситуации, тактическими выкладками и безопасным маршрутом для принца отправился в Киркволл, а мы с парнями вернулись в Лимавади обсуждать с полковником Ноланом план предстоящей военной кампании.       За эти несколько недель храмовнички как-то приуныли, и только Самсон демонстрировал присутствие духа, Нейсбит и Макнамарра же погрузились в пучину меланхолии, причину которой я, если честно, не понимал. Но как подкатить к единственному оставшемуся адекватным храмовнику, я пока не придумал.       Впрочем, этого и не потребовалось. Самсон сам подошел ко мне поздно вечером, когда я читал письма из дома и прихлебывал местный аналог чая.       — Командир, — храмовник, прищурившись, внимательно смотрел на меня, — а ведь мы тебе не для наблюдением за Ирвингом нужны.       Я вскинул бровь и отвлекся от рекомендаций Хоу по воспитанию собак — Страж разрешил писать себе, если у меня возникнут вопросы по дрессировке. А с учетом того, что у меня никогда не было мабари и мне не хотелось испортить боевого пса неправильным воспитанием… Наша переписка с Хоу была очень активной.       Самсон хмыкнул и уселся на табурет у камина.       — Я заметил, как ты на него смотришь. И никто из вас никогда не оставляет его одного в комнате. А еще вы всегда таскаете с собой флакончики интересной формы… «Погибель магов», я не ошибся?       Я сложил письмо и посмотрел на него долгим взглядом. Ну, положим, ты прав. И что?       — Нейсбит и Макнамарра тоже это заметили, потому и бесятся, — я нахмурился, и он пояснил. — Я был готов идти к тебе простым наемником, а они еще не расстались с иллюзиями. Орден выкинул нас на улицу, а они до сих пор надеются вернуться!..       О! Кажется, я понял, что глодало моих храмовников.       «А тебе вернуться не хочется?»       Серые глаза уставились на меня в упор.       — Я бы солгал, если сказал бы «нет». Хочется. Быть храмовником, служить не только себе, но и людям, иметь высшую цель в жизни… — он покачал головой. — Но я не побегу в Орден с доносом, можешь не волноваться. Я оценил, как ты обошелся с беднягой Вернхартом. Мне такие враги не нужны.       Я задумчиво смерил его взглядом. Интересный парень. Его хоть сейчас можно отправлять в Киркволл к Фенрису в ученики, но надо кое-что прояснить.       «А как я поступил с Вернхартом?»       Самсон каркающе рассмеялся.       — Ты лишил его смысла существования. Если сначала часть Ордена сомневалась в его вине, то после суда и Мясника… — рыцарь покачал головой. — В Киркволле у него не осталось ни одного друга.       Самсон остро взглянул на меня.       — Я бы на твоем месте опасался, Вернхарту больше незачем жить, — он моргнул. — Так вот зачем мы тебе потребовались? Ты нас нанял, чтобы мы охраняли тебя?       Я о таком даже и не думал. Храмовники — хорошие воины и телохранители из получаются отличные… Но нет. Гаррету нужнее.       Но отсылать сейчас я никого не буду. Все так или иначе закончится к утешнику, мы либо займем Старкхевен, и я буду ждать Фенриса в Городе Цветов, либо у Гаррета не будет нужды в другом телохранителе, потому как мой труп сожгут под заунывные молитвы.       Шла последняя неделя волноцвета, до приезда Себастьяна оставалось восемь дней.       Себастьян мягко улыбался полковнику Нолану. Только очень хорошо знающий принца человек мог увидеть, что Ваэль нервничает — движения чуть резче, голос на четверть тона выше, четче акцент. Причина его потрясения понятна — когда Себастьян въехал в форт, я опустился перед ним на одно колено, а следом за мной и все остальные. Это было сильно. Я прям возгордился своими знаниями психологии толпы, мне удалось сотворить такую штуку, никого не предупредив заранее.       Даже жалко, что фотографию еще не придумали, картинка получилась просто убойная — весь гарнизон встал на одно колено и склонил головы перед принцем. Ладно, понадеемся на живописцев, такую сцену грех не увековечить!       В течение недели к нам должны были подойти остальные войска, и мы собирались выдвинуться на столицу. Сил у нас было немного, поэтому все решало время — если Горан успеет стянуть войска к Городу Цветов, то мы окажемся в меньшинстве, и нас попросту раздавят. Мы делали ставку на эффект неожиданности.       Но, как оказалось, у Создателя были иные планы.       Большую часть времени я находился при штабе. Несмотря на то, что в военной тактике и стратегии я не разбирался от слова совсем, я был жизненно необходим там — Себастьян не умел общаться с военными и их отношения балансировали на грани измены. Принц прекрасно это осознавал и не отпускал меня от себя — у меня как раз обнаружился талант на этом поприще.       Что я могу сказать — гениальный человек гениален во всем.       Около полудня в ставку вошел загорелый парень, по-военному четко поприветствовал всех и начал говорить.       Генерал Айдан Хили, командующий наемной армией Старкхевена, немного сомневается в легитимности правления Горана Ваэля, посему он развернул войска — четыре дивизии, сиречь двадцать тысяч человек! — и двинулся в Старкхевен разбираться с так называемым князем — Горана же так и не короновали, и он до сих пор был принцем, то есть претендентом на престол.       Мне даже не надо было смотреть в сторону массивного кресла, я и так знал, что это происки Себастьяна.       А теперь этот юноша — «Лейтенант Ниалл Дэли, к вашим услугам!» — интересовался, хотим ли мы сражаться с генералом Хили или нам тоже интересно, каким образом все Ваэли внезапно умерли.       Кто-то из офицеров просил Создателя дать ему знак, а я, кажется, ныл, что у нас мало войск. Получите армию с доставкой на дом!       Широко улыбаясь, со своего кресла во главе стола встал наследный принц Старкхевена Себастьян Ваэль.       Генерал Айдан Хили напоминал мне одного батиного сослуживца. Они вместе закончили военное училище, и отца распределили в задрипанный гарнизон в Белоруссии, а Сергей Петрович отправился на фронт, в Афганистан. И взгляд у него был один в один, как у генерала Хили — он смотрел, как гвозди забивал.       Мужик просветил нас своим рентгеновским взором, особо уделив внимание Дейну, и презрительно скривился, глядя мне в лицо.       — Ферелденец.       Я мгновенно вскипел. Время ностальгии кончилось, передо мной хмурил кустистые брови не любимый дядя Сережа, а какой-то левый мужик. Но ничего сказать я не успел, потому что за меня вступился мой принц.       — Мессир Хоук служит мне давно и не имеет отношения к политике, проводимой домом Тейринов, — отчеканил Себастьян, сурово посмотрев на генерала.       — Хоук, значит. Хорошо, поверю тебе на слово, — мрачно усмехнулся старый вояка. — А сам-то ты кто будешь? Лицо вроде знакомое.       Себастьян расплылся в озорной улыбке.       — Неужели вы не помните меня, сер Айдан?       На лице генерала появилось удивленное потрясение.       — Малыш Басти! Ты жив!       Переговоры сразу пошли гораздо веселее. Хили, оказывается, был старым другом семьи и Себастьяна знал, что называется, с пеленок. И рассказ о Джоан Хариманн был воспринят им достаточно близко к сердцу.       Так у нас с Себастьяном завелась собственная армия и достаточно сил, чтобы штурмовать Старкхевен и не бояться каждого чиха.       Еще немного, и я поверю в существование этого вашего Создателя.       Лафа кончилась внезапно. Через сутки — войска встали на дневку, людям надо было отдохнуть после утомительного марша — на имя генерала Хили пришло письмо. Горан Ваэль немного расстроился, что генерал насрал на договоренности с Тевинтером — старкхевенская армия воевала за империю где-то рядом с Арлатанским лесом — и двинул войска в сторону Города Цветов. И теперь принц Горан настойчиво рекомендует генералу Хили вернуть армию обратно, а самому пойти под военный трибунал, а то с единственным сыном генерала, лордом Браном Хили, может произойти одна неприятность. Смерть, если по-простому.       Прославленный генерал, мужик, неоднократно видевший смерть на поле боя, аж посерел, как прочитал письмо.       — Прости, Басти, — второй раз за все время он использовал детское прозвище своего сюзерена, — но Бран — это все, что у меня есть. Я… я не могу потерять его.       Кажется, я рановато уверовал в Создателя. Судьба — та еще сучка, я вам скажу.       Себастьян откинул волосы со лба и прищурился.       — А спасти Брана мы не можем? — принц прямо смотрел на старого вояку.       Тот мрачно усмехнулся.       — Как? Он сейчас находится в нашем родовом замке. Ты его помнишь? Он неприступен. Да и проклятый Горан успеет отдать приказ о… об одной неприятности.       Мужик реально сломался после одного письма. Он готов был идти под трубунал и на казнь, как коза на веревочке, только бы никто не тронул его «кровинушку».       Себастьян медленно улыбнулся.       — Орлиный Пик неприступен для армии, но не для лазутчика.       Генерал вперил в Ваэля отчаянный взгляд.       — Он должен быть очень искусен. А где мы найдем такого?!       Принц откинулся на спинку кресла, а у меня зародились нехорошие подозрения.       — Зачем искать? — Себастьян смотрел прямо на меня, и подозрения переросли в уверенность. — Это задание как раз для Тени Императора.       Создатель, я ненавижу тебя!