Долгая дорога домой

      Вопреки ожиданиям Фенрис поволок меня ко мне же в комнату. Я почему-то думал, что зубоскалить он будет на своей территории, но ошибся.       Я сел на кровать и поднял на эльфа глаза. Я впервые за очень долгое время смотрел на Фенриса и не чувствовал ни-че-го. Пусто.       Тевинтерец чуть нахмурился и неуверенно куснул губу.       Я устало взглянул на него. Ну давай, выскажись! Ты единственный еще не прокомментировал произошедшее.       Фенрис тряхнул головой и стремительным движением сел ко мне на колени, а потом ласково поцеловал в переносицу.       Я потрясенно заморгал.       — Я не умею утешать, — проникновенно глядя мне в глаза, сказал эльф, — но я знаю, как выглядят люди перед тем, как сломаться. Я не знаю, что с тобой случилось, но, — с каждым словом его голос становился все тише, пока окончательно не прервался, — я… прошу тебя…       Я обнял его за талию и уткнулся носом в шею. Фенрис. Фенрис… Счастье мое лириумное.       Эльф легко погладил меня по волосам, а я только поудобнее обхватил его руками. С ним мне было спокойно и внутри не так саднило.       — Зачем тебе храмовники? — после недолгого молчания спросил Фенрис, все так же гладя меня по голове.       Я с недовольным вздохом отстранился и посмотрел в бесконечно любимые зеленые глаза.       — Я же обещал тебе воинов, — и, видя его непонимание, пояснил. — Телохранители для Гаррета.       Фенрис мягко улыбнулся.       — Гениально.       Я вскинул брови — дождаться от ворчливого эльфа похвалы было нереально, он способен был камня на камне не оставить от любой задумки, найдя в ней до хрена недочетов. Впрочем, критика его всегда была предметна и конструктивна.       — Я серьезно. Это идеальный вариант. Храмовники — хорошие воины, способные защитить как Хоука так и от Хоука.       А вот об этой стороне вопроса я не подумал. Но правда, кто лучше храмовников знает магов? Знает, когда маги слетают с катушек от безнаказанности? Кто лучше храмовников способен опознать одержимость?       Мне было больно думать об этом. Что это я, своими собственными руками, поставляю брату его палачей. И сделать с этим ничего нельзя — иногда маг не может остановиться сам, и его приходится убивать, чтобы он не навредил невинным.       — Но с Вернхартом ты зря связался, — ровно продолжил эльф.       — Почему? — я чувствовал, что оживаю. — Он изгнан из Ордена и уже почувствовал все признаки лириумной ломки…       Фенрис ехидно хмыкнул.       — А ты не задумывался, почему его изгнали?       Я вернул ему усмешку. Ну нет, я не такой дебил — хватать первого попавшегося храмовника!       — За поддержку магов. Он покрывал малефикаров и помогал в организации какого-то запрещенного ритуала.       — Вранье.       Я недовольно нахмурился.       — Что, прости?       Фенрис посмотрел на меня с какой-то жалостью.       — Это клевета, говорю, — он невесело усмехнулся и спокойно продолжил под моим испытующим взглядом. — Вернхарт был слишком хорошим храмовником, и Андерс и его кучка отступников, — эльф выразительно скривился, — попросили Хоука опорочить его.       Я в шоке уставился на него.       — Подожди! Стой. Я же собирал информацию. Никто ни словом не обмолвился об этом!       Фенрис пожал плечами.       — Так и было задумано. Варрик потрудился на славу.       Я невидящим взглядом смотрел на Фенриса. В голове моей был лишь мат.       — Но не переживай, Амелл вытащил бы тебя с эшафота. Право Призыва еще не отменили.       Да при чем здесь это! Мы с Гарретом пересеклись интересами, причем в той сфере, где я вообще подвоха не ожидал! Хотя мог бы предположить, братишка уже давно возится с этой шайкой отступников!       …Хорошо, что я отбываю в Старкхевен.       Я зло тряхнул головой и только сейчас осознал, какой я грязный. За время заключения мне, естественно, ни ванны ни бритвы не предоставляли. Хотя условия содержания в храмовничьей тюрьме, наверное, лучше, чем в городской.       — Пойдем в купальню.       Фенрис дернул бровью, но не стал ничего спрашивать. И Слава Создателю. Я не смог бы признаться ему в том, что мне он просто нужен. Что без него мне тяжело и муторно. Что это его прикосновения будто держат меня на плаву, не позволяя утонуть в глухом отчаянии.       А потом меня, до скрипа отмытого и гладко выбритого, поймал на лестнице Гаррет, сверкая бешеными глазами.       — Ты где был?!       Я изогнул бровь и демонстративно потрогал свои влажные волосы.       Брат длинно выдохнул.       — Я… прости, — он смотрел на меня больными глазами. — Вернхарт… это из-за меня… и ты… — он замолк.       Я дернул губами. Понятно, Гаррет, наконец, получил полную картину произошедшего и теперь думает, что я на него смертельно обиделся. Глупости какие! Он же мой брат, и этим все сказано.       А обиды, как таковой, и нет.       В холл вышел Себастьян и медленно подошел к нам. Недовольно посмотрел на брата и смущенно — на меня.       — Соловей. Я виноват перед тобой.       Помимо воли на лицо наползла ухмылка.       Ага! А кто мне личные дела храмовников доставал?.. Вот именно! Себастьян тоже повинен в произошедшем, и теперь у меня есть неплохой шанс стребовать с него компенсацию. Пока принц не опомнился, ведь второй виноватый — это мой родной брат.       Я сделал приглашающий жест в сторону гостиной, собираясь от души поторговаться с Ваэлем…       Но события понеслись вскачь без моего непосредственного участия.       Открылась входная дверь, и на пороге появился Дайлен со своим носатым другом. Одновременно с ними из-под лестницы выскользнул замученный Андерс в сопровождении встревоженного Фая.       — Айнименд*! — я никогда не видел такой безудержной ярости, как у Дайлена в этот момент. — Стоять!       Андерс пискнул и замер в неестественной позе.       — Я тебя сейчас на кусочки порежу, и твои целительские способности тебе не помогут! — страшным голосом проговорил кузен, неспешно придвигаясь к целителю.       Гаррет шумно прочистил горло.       — Дайлен, я тебя, конечно, очень люблю и уважаю, но такого я даже Диркану не позволяю, — брат с плохо скрытой угрозой развернулся к Герою Ферелдена.       Победитель Архидемона замер посреди шага с очень глупым выражением лица.       — Гаррет! — облегчено всхлипнул целитель. — Не подпускай ко мне этого маньяка! Ты не представляешь, какая у него богатая фантазия!       — Маг, бегущий от ответственности, — задумчиво изрек Фенрис. — Как типично!       Гаррет развернулся и явно собрался сказать эльфу какую-то гадость. Моему эльфу. Я мгновенно воспрял духом, обнял тевинтерца за талию и с вызовом посмотрел на брата. «Только попробуй», — говорил мой взгляд. Гаррет смущенно кашлянул и отвернулся. Странно. Я уж было настроился на драку, а дорогой брат так позорно слился в самом начале… Ах да! Он же чувствует себя виноватым из-за истории с храмовником. М-да… Нечестно получается.       — Не любишь магов, эльф? — прищурился Дайлен, движением пальцев развеивая заклинание. Андерс рысью помчался к Гаррету.       Фенрис смерил Амелла нехорошим взглядом.       — Люблю. Мертвых — так они не представляют опасности.       Герой Ферелдена, судя по всему, опять начал бесится. И нет, разгорающиеся фиолетовым светом руки тут совершенно не причем.       — Командор, — положил ему руку на плечо носатый. — Давайте не будем выяснять отношения в холле и переместимся в гостиную, например. Мои приветствия, принц, — и он склонился в облегченной версии придворного поклона.       — Натаниэль, друг мой, оставим церемонии, — отмер Ваэль и начал спускаться по ступеням. — Не представишь меня своему спутнику?       — Конечно. Себастьян, перед тобой стоит Герой Ферелдена, Победитель Архидемона, Командор Серых Стражей Ферелдена и эрл Амарантайна Дайлен Амелл, — он сделал сложный жест рукой и вопросительно глянул на Дайлена. Тот с запозданием поклонился. Я вздохнул — кузена явно так не гоняли по этикету, как меня, чтоб до условного рефлекса доходило. — Командор, позвольте представить вам принца Стракхевена и скромного брата Церкви Себастьяна Ваэля. Насколько я понимаю, в связи с этим, — носатый Натаниэль указал на церковное облачение Ваэля, — ты не наследуешь трон?       — Это сложный вопрос, друг мой, — тонко улыбнулся Себастьян.       Я прищурился. Один синеглазый пройдоха явно решил проверить на прочность политический нейтралитет Серых Стражей. С одной стороны, силовая поддержка нам не повредит, с другой же — я не хочу подставлять Дайлена.       — Хозяин, — свистящим шепотом, который громко разнесся по холлу, проговорил Фай, — никогда не ходи со Стражами в дозор.       Я вопросительно свистнул. Это еще почему?       — Потому что они долбоебы! — громко припечатало мое ушастое несчастье. — Ты бы никогда нас в засаду не завел, а эти, блядь, следопыты**… Чуть рогатого с мажонком нам не угробили, ш-шемы проклятые!       Дайлен замер в дверях гостиной и медленно развернулся. С его лица можно было рисовать картину «Барское негодование».       — Ты не был таким храбрым на скалах, — ровно заметил Натаниэль.       — Это ты, друг мой, мало с ним общался, — доверительно улыбнулся Себастьян. — Фай только с виду тихий, а, как освоится, может дать фору пьяному гному.       — Ты незнаком с Огреном, — хором заявили все присутствующие Стражи.       — Говори, — Дайлен нервно мерил шагами гостиную то и дело бросая на целителя тяжелые взгляды, а Андерс прижался к Гаррету и обеспокоенно посматривал то на него, то на Натаниэля. — И быстро, андер.       Целитель сглотнул.       — Дайлен… Обещай меня не убивать.       Амелл прищурился, потом посмотрел на Гаррета и медленно выдохнул.       — Не сразу.       — Хотя бы так, — кашлянул Андерс и с сомнением покосился на безмятежного Ваэля. Ему он явно не доверял. — Эмм… мы со… с Кристофом решили навестить его жену… — он со значением глянул на Дайлена, и тот медленно кивнул. — У таверны мы встретили Намайю… ты ее не знаешь, это эльфийка, с которой мы в прошлый раз…       — Кхм! — глубокомысленно прочистил горло Гаррет. Брат уже не казался расслабленным и незаинтересованным.       — …Короче, она знала, где моя филактерия, — нервно улыбнулся светловолосый маг.       — И это оказалось ловушкой! Браво, Айнименд! Ты угробил Спр… Кристофа и ничего не добился!       Андерс поправил ворот мантии, будто он душил его.       — Не совсем угробил, — он кинул еще один взгляд на принца. Тот демонстративно смаковал вино. — Ты же помнишь, кто такой Кристоф?..       Дайлен расширил глаза и разразился площадной бранью.       — Командор…       — Ты не понимаешь, Хоу! Все маги, которых я знал в Кругу, — идиоты! Что Сурана с этой ее любовью к храмовнику, что Йован с его коровищей, что Винн с Верой, что Андерс со Справедливостью! Они настолько безнадежны, что я начинаю понимать, почему Ирвинг не хотел меня отпускать с Дунканом!       — Охуеть! Ты Натаниэль Хоу? — с хорошим чувством момента встрял Фай. — А я думал, высочество тебя выдумало.       Носатый секунду сверлил взглядом дырку в остроухом паршивце, а потом с вопросом посмотрел на Себастьяна.       — Я чего-то не знаю?       Принц отставил вино и неодобрительно покосился на мелкого паразита.       — Я воспользовался твоим именем и нашим сходством, когда посещал родной город. Ты же не в обиде? — с намеком спросил он настоящего Хоу.       Похоже, последний чего-то был должен принцу.       — Конечно, какие счеты между друзьями, — мягко улыбнулся ферелденский аристократ.       Я чуть сместился в кресле, чтобы видеть обоих, и одобрительно потрепал Фая за ушком — эльфенок привычно устроился у моих ног. Затащить Фенриса на колени не удалось, но сейчас я и не думал переживать по этому поводу. Себастьян и Хоу только что подкинули мне преинтереснейшую задачку.       Амелл закатил глаза.       — Хоу, прекращай ты эти ваши заморочки. Мне эрлинга за глаза хватает, чтобы я еще и в кругу семьи что-то читал между строк.       Андерс высвободился из объятий брата и подошел к кузену.       — Ты…       — Без обид, — Дайлен махнул рукой. — Но мог бы и мне пожаловаться — я сумел бы защитить тебя от психованной храмовницы.       — Там некогда было.       — Ладно, не важно, — деловито проговорил Дайлен. — Собирайся, в Казематы пойдем.       — За-зачем? — целитель аж заикаться начал.       Дайлен непонимающе хлопнул глазами.       — Я тебя Рыцарю-Командору представлю, — а потом рассмеялся над очевидным испугом Андерса. — Ты — Страж! Находишься здесь по моему приказу и занимаешься… — кузен наморщил лоб, пытаясь обосновать нахождение Андерса в Киркволле.       — …рекрутированием, — пришел ему на помощь Хоу. — Айнименд, раз в полгода ты должен писать письма в Амарантайн и регулярно отправлять туда одного-двух человек.       Андерс посветлел лицом.       — Так просто?       Амелл пожал плечами.       — А почему нет? Храмовников я никогда не любил… остальных, правда, тоже. Так что скажи спасибо Гаррету с Дирканом — я не стал бы с тобой возиться, если бы не они.       Хм! А Дайлен тоже умеет считать услуги: мы с братом сдали ему заказчика Стражей, он нам — Андерса. Неожиданно, но не сказать, чтобы неприятно.       — Вот вы где! — заглянул в гостиную «любимый дядюшка Гамлен». — Где твоя мать, моя сестра? — обратился он к Гаррету. — Она хорошо себя чувствует?       Брат посмотрел на меня и хмыкнул.       — Меня так и подмывает сказать, что плохо, только, чтобы увидеть твою реакцию.       Гамлен насупился.       — Тебе бы только шутить, мальчишка! Лиандра не пришла на нашу еженедельную встречу. Она больна? Ведь она здесь, правда?       — Нет, мессир Гамлен, — Фай, как всегда, знал обо всем происходящем в доме. — После обеда она ушла на свидание.       — Но она никогда не упоминала о поклоннике!       Фай выражением лица изобразил всю возможную степень доверия к Гамлену.       — Утром ей от него принесли белые лилии.       С Гаррета мигом слетела вся насмешливость.       — Белые… лилии? — сдавленно спросил он. — Почему мне никто не сказал?       Ваэль недоуменно нахмурился.       — Белые лилии символизируют возвышенную любовь. Не вижу ничего недостойного в подобном букете.       — Не считая того, что «Киркволльский Мясник» всем своим жертвам присылал белые лилии! — брат резко вскочил с дивана. — Где вы должны были встретиться?       — Дома у меня, — дядя попятился. — Может… может, мы просто разминулись?       — Моролай! — позвал Дайлен. — Успокойся, Гаррет, сейчас мы ее найдем. Любезнейший, — обратился он к Гамлену, — возвращайтесь домой и ждите ее там. А мы поищем ее в городе.       Из-за спины дяди выглянула псина. Красивая, крупная зверюга с золотой шерстью и умными глазами.       — Моролай, найди тетю Лиандру.       Собака внимательно посмотрела на хозяина и завиляла обрубком хвоста.       — Настоящий мабари, — оценил песьи стати Себастьян.       Да? А тогда что за собака была у меня?       Амелл польщенно улыбнулся.       — Чистокровный, — Дайлен кивнул мне. — Я и вам с Гарретом привез щенков с родословной длинней, чем у Хоу!       — Я бы попросил, — прищурил глаза упомянутый. — Мой род восходит к Элиасу Хоу, советнику короля Каленхада.       — Да? — ничуть не впечатлился кузен. — А это имеет значение?       Хоу тяжело вздохнул.       — Командор, вы были правы. Все маги, воспитанные в Кругу, — идиоты.       За такими разговорами мы вышли из поместья и последовали за мабари.       Умный пес быстро выследил тетю и привел нас в кузнечный квартал. Но даже в самом страшном сне мы не могли представить того, что нас ожидало. Что «Киркволльский Мясник» — не просто маньяк, а сильный малефикар. Что он собирал из частей женщин свою идеальную. Что от тети ему нужно было немногое — всего лишь голова. И что у него было до хрена времени, чтобы совершить задуманное. Когда Гаррет увидел чудовище Франкентштейна с лицом тети Лиандры, он побелел и ринулся в бой.       Если меня когда-нибудь спросят о самом страшном моменте в моей жизни, я не задумываясь, назову этот — битву с малефикаром в подвале старой литейной. Огненная ярость Гаррета, исцеляющий холод Андерса и искрящиеся заклятия Дайлена. Ни одно чужое заклинание так и не попало по нам — благодаря Амеллу. Все раны, нанесенные поднятыми трупами — этими бедными, изувеченными женщинами! — заживали буквально на глазах — спасибо Андерсу. И горели они так ярко, что в темном подвале не нужен был фонарь — это уже Гаррет расстарался.       И когда отступник пал, все три мага ринулись к тете.       Коротко посовещавшись — Ваэль почему-то решил, что это покушение на Гаррета — мы разбежались в разные стороны. Я повел Хоу короткой дорогой в казармы, принц помчался в Круг за магами — «Командор, конечно, сильверитовый, но и сильверит ломается, Себастьян!» — а Фай в сопровождении мабари понесся в клинику. Фенрис нас покинул сразу после того, как Дайлен стал полупрозрачным — Андерс потом поведал мне, что кузен приобрел это жутковатое умение еще во времена Мора и благодаря нему особо тонко чувствует все эти магические потоки в Тени.       Авелин не была счастлива, когда мы подняли ее с постели, но, узнав, в чем дело, оперативно организовала отряд стражи. Не то, чтобы она всерьез поддерживала Ваэля в его паранойе, но перед Наместником лучше показать избыток рвения, чем его недостаток.       Мы все сделали правильно. Мы очень быстро собрали и магов и зелья. Мы бегом неслись по узким улочкам в сторону кузнечного квартала. И этого все равно было недостаточно.       Мы опоздали.       Гаррет стоял на коленях и утробно выл, сжимая в объятьях тело матери, а рядом Андерс пытался не дать Амеллу отдать концы. Дайлена спас Резерфорд — он выдал целителю немного лириума, а тот уже вытащил с того света перенапрягшегося Героя Ферелдена. Явился Фай с зельями, и Андерс мигом накапал чего-то Гаррету, чтобы Авелин, смогла, наконец, забрать у него тело тетушки. Но большая часть всего этого прошла мимо меня. Какой-то имбецил притащил в кузнечный квартал Бетани, и я хоть как-то пытался утешить ревущую навзрыд сестренку.       Краем уха я слышал, как Ваэль втирает храмовникам что-то про «месть магов». Как он мне потом объяснил, он решил воспользоваться удобным случаем и окончательно разрушить репутацию Вернхарта — Себастьян был той еще мстительной скотиной. Одновременно с ним Хоу собачился с Резерфордом, доказывая, что Андерс ни разу не отступник, а вполне себе добропорядочный Страж. Но это не имело значения.       Тетя Лиандра умерла. Первого человека, встретившего меня в этом мире, больше нет. И это моя вина, что я не послушался своей интуиции и не стал проверять ее ухажера. Что я позволил ей умереть.       Посмотрев на морально раздавленных родственников, я понял, что ни Гаррет, ни Бетани не способны организовать тете достойное погребение.       Кажется, мне опять не оставили ни времени, ни возможности погоревать.       Ночевать Гаррету одному я не дал. Просто внаглую приперся к нему в комнату с бутылкой и целенаправленно поил до состояния нестояния. Никогда не думал, что мне придется это делать с братом — а вон оно как повернулось. На кухню я пошел за добавкой, все-таки одной бутылки нам с Гарретом маловато, и обнаружил там глотающего слезы Дайлена — и тоже потащил его пить с нами.       Это была самая горькая пьянка в моей жизни. Мне страстно хотелось самому наклюкаться до поросячьего визга, чтобы перед глазами больше не стояло чудовище Франкенштейна с головой тети — но нельзя. Я должен был следить за братьями. В данный момент я чувствовал себя старшим. А значит, у меня нет права на слабость.       После похорон жизнь медленно покатилась своим чередом.       Фенрис, оказывается, не сбежал тогда от нас, а со всей возможной скоростью помчался в эльфинаж. Он изо всех сил хотел помочь, притащил Мерриль к литейной — но там уже были храмовники, и они не стали показываться им на глаза. Фенрис при всей своей нелюбви к магам, ни сволочью, ни предателем не был.       И все вроде было так же.       Но уже без тети.       Щенков мабари звали Хафтер и Дейн в честь национальных ферелденских героев, они оба были солнечно-рыжими, большелапыми, плечистыми и обещали вырасти в зверюгу ростом с Варрика. Как меня просветил Хоу, мабари, на самом деле — большая редкость. Начнем с того, что они были выведены с помощью магии, и, следовательно, найти годную для случки пару было не так-то просто. К тому же владение мабари в Ферелдене автоматически приравнивается к дворянству — или попытке его присвоить, ведь получить чистокровного мабари можно только из рук короля и никак иначе. У некоторых эрлов и тейрнов, конечно, были свои питомники, но мабари в них через каких-то пять-семь поколений превращались в вофунов — больших и умных собак, но, к сожалению, абсолютно непригодных к битве, слишком они вспыльчивые и недисциплинированные. Видимо, в королевских питомниках хранили какой-то секрет, не позволяющий мабари вырождаться, — но какой именно, Хоу не знал. Полкан, судя по всему, был именно вофуном — большой серо-белой псиной, умной, преданной, но слишком эмоциональной и плохо слушающейся приказов во время боя. А после Пятого Мора мабари вообще осталось очень мало, так что, встретив владельца такой собаки, можно было с большой долей вероятности говорить об одном из фаворитов короля Алистера или королевы Аноры.       Именно тогда, сидя в гостиной, и неспешно просвещая меня относительно нашего с Гарретом свежеприобретенного ферелденского дворянства, Хоу и задал мне один провокационный вопрос.       — Странно, что твой брат не взял себе фамилию Амелл.       Я вопросительно посмотрел на Стража. Тот чуть подался вперед и сказал доверительным тоном.       — Насколько я понял, Наместник подтвердил его преемственность по материнской линии. Если бы он вернул себе имя, то был бы лордом.       Я невпечатленно изогнул бровь.       А нахрена ему это надо?       Взгляд Хоу скользнул по траурно убранной гостиной.       — Я все думаю, что с леди Лиандрой Амелл не обошлись бы так, как с Лиандрой Хоук.       Это было больно. И неожиданно. Но, поцелуй меня Архидемон, это было справедливое замечание!       А у нас с Гарретом ведь еще и Бетани есть. И ей может очень пригодится такая защита — из Казематов Дайлен вернулся с круглыми глазами и потом полдня шипел про победу инструкций над здравым смыслом.       Когда я уезжал в Старкхевен, и Гаррет и Бетани уже носили фамилию Амелл. Мы же с Карвером так и остались Хоуками — Серые Стражи отрекались от прежней жизни в пользу служению Ордену, а мне тетя Лиандра не была кровной родней.       Зато Гамлен обозлился, осознав, что ему никогда не стать «лордом Амеллом».