Голубые Маки

Кинжалу с тончайшим лезвием, украшенному кроваво-красными рубинами, передавалась дрожь руки, державшей его. Совсем худые белые пальцы контрастировали с этой рукояткой, отделанной темной кожей. Кинжал осторожно прикоснулся к такому же белому тонкому запястья, оно тоже дрожало. Девушка прикусила губу накрашенную черной, как ночь, помадой. Правильно ли она поступает? Сегодня пиковая дама все таки не смогла выдержать Джокера, который к слову, начал параноидально подозревать и убивать всех, кто хоть что-то делает не так. Такое уже было, но не так жестоко, как в этот раз. Реки невинной крови несчастных жителей текли по улицам, не прекращая свои бесконечные потоки ни на секунду. Крики можно было услышать во все концах карточного мира. Мольбы, стоны, ужас - вот что было на лицах тех людей, которых он заставил ее убить. А потом он... Нет, это слишком больно вспоминать... Она умоляла, просила, кричала... Но он был глух. Холодный, будто бы потерянный взгляд грозно смотрел на нее. Для красного джокера она лишь игрушка... Эмма тихо всхлипнула, из глаз покатились крупные, блестящие слезы, чище любой воды кристалльных озер. Внезапно она подняла руку и молниеносно возила кинжал себе в запястье так, что тот проткнул его практически на сквозь. Боль была сильной, но гораздо сильнее была та, что она пережила. Она ожидала, что по руке прольется алая, теплая кровь, но вместо нее по запястью медленно поползла черная, холодная жидкость. Эмма вскрикнула, и испуганно смотрела на руку. Снова дернув рукой, которая все еще сжимала оружие, и блестящий клинок, покрытый черной кровью, со звоном упал на пол. Эмма, вся дрожа, смотрела на запястье. Больше всего, ей сейчас хотелось закричать от неизбывной боли, но сделай она так, все бы пропало. - Ч-что я такое... - прошептала она еле слышно. Она знала, что Джокер создал ее, но что она вовсе не человек, а какое то жалкое подобие жизни... Он ей врал, все это время врал! Почему, почему ,черт возьми, он не сказал ей?! Дама тяжело дышала, впав в оцепенение, как вдруг снова схватила кинжал и сделала глубокий порез на втором запястье, из него потекла так же пугающая черная жидкость, что и из другого. Пиковая обессиленно опустилась на кровать. Холод пронзал ее, мысли вертелись в голове ужасным ураганом, от чего голова и разрывалась от немыслимой боли. "Почему я все еще жива..? Почему?... " Ее отвлекли крики, раскатившиеся по всему дворцу как зловещий гром. Нет, они были не редки, но в этих была какая-то особая нотка. - Ублюдок! Да как ты только смеешь говорить мне это! Какой это уже раз?! - кричал король карточного мира, еще раз пиная в живот Курона, который скорчившись и свернувшись в калачик на полу пытался сдержать крик. - Не хочешь отвечать?! Ну и черт с тобой! Эй ты, я хочу видеть этого трефового идиота завтра на виселице, усек?! А пока, отведи его в камеру 221. Камера два-два-один... Из нее заключенный может может выбраться, только если ему откроют дверь. Но более нет ни единого шанса на бегство. В голове дамы понеслись мысли: " В чем прок умирать? Что толку? Разве кому-то станет легче? Нет... Но если...если перейти на сторону клонов...да, это не плохая идея... Но самой мне не справится... Ну конечно, Курон! ... Он поможет мне даже если не захочет бунтовать, но он захочет " Дама расплылась в улыбке. Все спали, когда Эмма пробивалась по коридорам дворца, осторожно ступая по каменному полу, вымощенному темно-серой плиткой. Около стен возвышались величественные колонны, словно сделанные специально, как в древнегреческих парфенонах. Так же висело несколько довольно больших картин, изображающих Джокера. Его лицо было еще более пугающим, будто он следил за Эммой .И вот , завернув за угол и пройдя винтовую лестницу, ведущую вниз, наконец она в подземелье. Здесь все осталось так же, как и при Вару, вот только тут никто долго не сидел, максимум неделю, и то умирал. Вот и она. Пиковая ловко вставила в замок ключ. Джокер доверял ей во всем. Повернув ключ, послышался тихий щелчок. Дверь была открыта. Курон, побитый, с застывшими струйкамм крови из носа сначала подумал ,что это пришло утро, и принесло его смерть. Но завидев пиковую даму, несчастный плотнее вжался в стену, на которую упирался, подумав, что его будут пытать. Эмма же осторожно прикрыла дверь и приложив палец к губам, приблизился к жителю. - Я... Мне нужна помощь... - ее голос звучал уверенно, но иногда все же подводил. Платинового цвета глаза наполнились удивлением. - Я хочу помочь Куромаку и остальным спасти миры от Джокера, но я не могу сама активировать портал... Я предлагаю тебе сбежать вместе, ведь так они скорее нам поверят... - она запнулась. Курон минуту молчал, а затем хмыкнув произнес: - С чего я должен тебе верить? Ты лишь очередная его марионетка, ничего более. - Если бы я была его подчиненной, то точно бы не оставила дверь открытой... - Я все равно не могу выйти, ты завораживаешь его собой. Эмма со вздохом отступила, Курон встал, подозрительно оглядел ее, и осторожно двинулся к двери, поглядывая на спокойную девушку, затем он внезапно рванул со всей дури и помчался по коридору. Послышался гулкий топот. Дама не стала за ним гнаться, кричать "Постой!", в этом не смысла. Она вздохнула. Трефовый выбрал бег, ну и пожалуйста. Эмма вышли из камеры и закрыв дверь побрела к лестнице. Внезапно сзади послышался знакомый голос: - Я согласен. Она вздрогнула и обернулась. Позади нее стоял Курон и протягивал ей руку. - Я согласен на твое предложение, сидеть сложа руки не для меня. Эмма просияла и схватив протянутую руку начала ее трясти. Так был заключен договор, внесшний в планы Джокера огромную кляксу.