Напитки покрепче

       София сидела на тёмной кухне, смотря на то, как редкие снежинки кружатся в свете оранжево-жёлтого фонаря прямо под окнами, и думала, что, по законам жанра, ей полагается сейчас курить. Даже если она никогда в жизни не курила, сейчас был самый подходящий случай чтобы начать. Но, во-первых, она не переносила табачный дым, а во-вторых, никакие табачные изделия ей на глаза не попались, что, в какой-то степени, даже радовало. Возня в соседней комнате, сопровождаемая неразборчивым шёпотом и сбивчивым пыхтением, казалась ей навязчивым фоном, который вроде и не мешает, и в тоже время слышен достаточно чётко, чтобы не получалось его игнорировать, и ей очень не хотелось потревожить тех, кто там расположился. А почему не хотелось, она сказать не могла. Вот вроде бы и надо, а никак… Кто бы мог подумать, что именно сегодня вся её тихая и даже обыденная жизнь окажется вывернута наизнанку, разлетится осколками и, вполне возможно, осыплется прахом. Софии всего-то три месяца назад исполнилось двадцать шесть, и возраст-то не большой, и уже не девчонка. Хорошая работа, замечательный муж, квартира, пусть не слишком большая, но удобная и, что немало важно, собственная, а им двоим много места и не требуется. Детей пока нет, но с этим они, по обоюдному согласию, решили не спешить, и, видимо, не зря. Свой минувший день рождения София провела в компании друзей. Кому именно пришла в голову мысль отпраздновать его в кафе, она уже не помнила, но идея эта понравилась всем, и Никита, её любимый и заботливый Никита, сам договорился о брони столиков, закусках и напитках. Вышло не так уж и дорого, тем более, что они немного схитрили: пригласили только самых близких друзей, а всем остальным просто сказали, где и когда будут праздновать, вроде как мы будем вам рады, но если вы захотите прийти, то платить будете сами за себя. В результате компания собралась не такая уж и маленькая, и было довольно весело, кто ж знал, что так оно выйдет… Среди нагрянувших на торжество гостей была и Софьина подруга, ну как подруга, коллега. Работали они вместе, и отношения у них сложились вполне дружеские. Лена была моложе Софии на пару лет и на работу в их фирме устроилась около года назад, но девушкой она оказалась толковой, шустрой, деятельной и даже заводной — сама заводилась с пол-оборота и всех вокруг тоже заводила. Конечно же, она не могла пропустить подобной тусовки, организовала коллег, стрясла со всех некую сумму на подарок, который и был вручён имениннице представителями трудового коллектива, возглавляемыми самой Леной. Подруга явилась на праздник не только в обществе коллег, но и своего молодого человека, как она представила немного недовольного мужчину, назвавшегося Ярославом. Нового человека в компанию приняли с радостью, с пониманием относясь к его недовольству, ведь всегда трудно вливаться в незнакомое общество. Вот только уже к середине вечера София пожалела, что Лена явилась на праздник. Не то чтобы сильно напившаяся подруга, но явно уже захмелевшая, напрочь забыла о своём сопровождении и начала флиртовать со всеми находящимися поблизости мужчинами. Никите тоже досталось, притом досталось больше чем всем остальным: после очередного бокала шампанского Ленка начала на него откровенно вешаться. Вечер бы точно ничем хорошим не закончился, если бы Ярославу поведение подруги не надоело и он, в прямом смысле, не уволок её из кафе, не обращая внимания на недовольство и протесты. После этого София свела своё общение с Леной до необходимого минимума — никак не могла её простить. Лена сначала пыталась извиниться и оправдаться, а потом, поняв, что всё это бессмысленно, плюнула и сделала вид, что ни в чем перед Софией не виновата и вообще не понимает, чего это она от неё отворачивается и разговаривать не желает. Мужу своему София доверяла и была стопроцентно уверена в том, что для него это происшествие было досадной неприятностью и о змеюке Ленке он больше никогда не вспомнит, да вот только ошиблась. Как же она ошиблась… Прошло всего-то недели две с праздника, и, совершенно случайно, София услышала, как Ленка напрашивается на свидание к какому-то Нику. Удалось ей добиться желаемого или нет, женщина узнать не смогла: не привыкла она как-то подслушивать чужие разговоры, да и место было не самое подходящее, но, не смотря ни на что, подозрения сразу закрались ей в душу и… Номер Никиты был занят. Именно в то время, когда гадина Ленка манерничала и канючила, забившись в уголок у кулера, её любимый муж с кем-то разговаривал. А потом, когда она перезвонила ему, не пожелал ей рассказывать, с кем говорил, хотя раньше ничего от неё не скрывал. Нет, София никогда не была ревнивой и всё же любила мужа и верила ему, и никаких обвинений предъявлять не стала, точно так же, как не пошла устраивать разборок с Леночкой… Ну не любит она скандалов, не такой она человек, что поделаешь. Но как бы она Никиту не оправдывала, каких бы объяснений для его поступков не придумывала, червячок подозрения уже грыз её сердце. Ей потребовалось три дня для того, чтобы добраться до телефона вертихвостки и… Нельзя сказать, что, обнаружив номер мужа в списке её контактов, она была шокирована, нет, шокирована она не была. Была разочарована и огорчена, и только-то. Телефон мужа она проверила ещё раньше и никаких следов не нашла, ни в списке вызовов, ни в не таком уж и маленьком перечне контактов. Но ситуацию это уже не меняло, скорее даже наоборот, было показателем того, что он от неё что-то скрывает, как и то, что завернул затеянный Софией разговор о Ленке. Идеальная жизнь Софии дала трещину. Нет, она вовсе не собиралась обвинять мужа в том, что он пошёл налево, и никоим образом не планировала выгнать его вон, просто подумала, что что-то в их совместной жизни пошло не так, раз у неё появилась соперница, и, само собой, этой заразе Ленке она своего Никиту отдавать не собиралась. Она уже всё обдумала, много чего запланировала и даже начала реализовывать свой план по возвращению мужа в лоно семьи, тем более, что никаких доказательств того, что муж ей изменяет, у неё всё ещё не было, как коварная судьба преподнесла ей ещё один сюрприз. В ежедневник мужа она полезла, кажется, чтобы найти какой-то телефон, а спрашивать занырнувшего в ванну Никиту было бесполезно: он отличался не слишком хорошей памятью на длинные номера и всё равно заглянул бы в блокнот — проверить номер, так чего ждать? Вот она и полезла. И нашла. На одном из листочков написанный чужим подчерком адрес. Написанный коряво и по диагонали. В тот момент она упустила этот факт из виду, но уже ночью, совершено внезапно, её посетило прозрение, которое нашло подтверждение уже на следующий день. Конечно, София не стала напрямую спрашивать Елену о том, где она живёт, она пошла в отдел кадров и заглянула в личное дело. Адрес, указанный в анкете, совпадал с написанным в записной книжке Никиты. Не совпадал только почерк, но, если подумать, и София могла в спешке накарябать что-нибудь так, что потом с трудом верила, что это писала она. Справиться с захлестнувшими её тогда чувствами она смогла с большим трудом, но опускать руки не собиралась. В конце концов, эта запись в блокноте мужа могла появиться достаточно давно и, возможно, что он даже никогда по этому адресу не ездил, а страничку не вырвал только потому, что на ней, помимо адреса, были и другие, куда более важные для него записи… Сегодня Ленка отпросилась с работы пораньше, и, судя по её собственным словам, случайно услышанным Софией, её ожидало романтическое свидание. С какой-то недоброй завистью София подумала, что у кого-то свидание, а у кого-то работа, ради которой ей сегодня придётся задержаться допоздна. Нет, в тот момент она не думала о том, что вертихвостка Ленка может улететь на свидание с её мужем. На работе София задерживалась вот уже третий день подряд и Никита, конечно же, был в курсе и сам сегодня хотел задержаться, чтобы сделать побольше и освободить вечер пятницы — они рассчитывали вырваться на выходные в пригород, к родителям. И мужу она позвонила просто потому, что устала и не хотела по возвращении домой вставать к плите, а Никите супермаркет как раз по дороге. И даже когда телефонный робот сообщил ей, что телефон абонента выключен, она не сильно обеспокоилась, иногда случалось, что он выключал его, чтобы никто не мешал. А Денису, другу и коллеге мужа она позвонила просто потому, что Никита мог забыть, что выключил телефон и отправиться домой так его и не включив, а Дениска уж наверняка передаст другу, что его жена ищет. Денис сказал, что Никита уехал с работы раньше обычного, по каким-то своим делам. Софья села на стул, чисто на автомате угукнула и попрощалась, а через десять минут она уже ловила такси. Чтобы вспомнить адрес, память даже не пришлось особо напрягать, она сама услужливо его напомнила. Таксист довёз Софию до типовой многоэтажки в таком же типовом квартале спального района, и беглого осмотра хватило, чтобы заметить машину так похожую на их, как раз напротив нужного подъезда. И ей даже не пришлось ломать голову над тем, как обойти домофон — он просто не работал. Она немного постояла перед дверью в квартиру, думая, стучать или нет — звонок отсутствовал как явление. И, повинуясь какому-то внутреннему порыву, надавила на дверную ручку. Дверь оказалась не заперта, открылась легко и бесшумно. В квартире было темно и тихо, но… Светло-коричневую куртку на вешалке она узнала сразу. Не узнать её было трудно, она была куплена только в прошлом году и они даже умудрились из-за неё повздорить, потому как ценник был немаленький, но Никите она очень понравилась. София вошла, закрыв дверь так же тихо, как и открыла, и пока стояла в прихожей, привыкая к сумраку, поняла, что квартира всё же не такая уж и пустая. Совершенно не зная, что делать и действуя по велению древнего, как и все первобытные инстинкты, женского любопытства она осторожно подкралась ко входу в единственную комнату и… Света, что проникал в окно с улицы, едва хватало чтобы рассеять сумрак, но и того, что она увидела было достаточно, точно так же, как и услышанного. А она-то думала, что она единственная с кем её муж перешёптываться таким невероятно завораживающим, задевающим какие-то потаённые струны души голосом… Теперь она сидела на табуретке на чужой кухне, смотрела в окно на совершенно незнакомый двор, стараясь не вслушиваться в возню и неразборчивый шёпот из соседней комнаты, так, как будто это был всего лишь шорох ночного дождя, и думала, что, по законам жанра, ей сейчас полагается курить, давясь горьким дымом и собственными слезами. Курить было нечего, а слезы как-то не спешили катиться из глаз, то ли застряли где-то, то ли пересохли от пережитого шока… Её Никита, её любимый и единственный мужчина… А она-то думала, она надеялась… ***** Никита вздрогнул, не позволив себе провалиться в дремоту, и, чуть приподняв голову, взглянул на подсвеченные цифры электронного будильника, ютившегося на прикроватной тумбочке, после чего устало вздохнул. — Пора. В ответ услышал невнятное и не менее уставшее мычание и едва усмехнувшись, выбрался из кровати. Честно говоря, вылезать было лень и вообще хотелось хотя бы пол часика вздремнуть, но сегодня всё пошло немного не по плану. Сначала задержался на работе, и вот чего начальнику именно сегодня приспичило обсудить с ним детали нового проекта, который ещё даже в разработку не ушёл? Потом в пробке застрял, потеряв практически полчаса бесценного времени. Даже добравшись досюда, был вынужден задержаться, так как один из партнёров вспомнил о недоделанных документах и позвонил, чтобы уточнить кое-какие детали, и ведь не пошлёшь — себе дороже выйдет. Вот так и получилось, что пришёл почти на полтора часа позже, чем планировал, и, конечно же, именно сегодня страсть вскипела с просто невероятной силой и никак не желала остыть. А время идёт, его не остановишь. Поэтому отдыхать сегодня некогда, дай бог, если успеет до дома добраться вовремя. Нет, оно, конечно, не страшно, даже если задержится, всё продумано и подготовлено на случай непредвиденных ситуаций, но всё равно, лучше судьбу не искушать, судьба этого не любит. Дотопав до ванной, он совершенно случайно взглянул в сторону кухни и был вынужден задержаться. У окна кто-то сидел, и не просто кто-то, а женщина, ну просто не носят мужчины одежды с пышными меховыми воротниками, да и волосы, забранные на затылке заколкой-крабом — признак женщины… Сделав ещё пару шагов и уже почувствовав неладное, он включил на кухне свет, более внимательно осматривая таинственную гостью, решившую полюбоваться видом из окна, даже не снимая верхней одежды. Хотя она не сняла и сапоги, и сумку не оставила в коридоре, как обычно, и даже шапка была снята, по всей видимости, тут же и сейчас лежала на подоконнике. — Соф? — удивлено произнёс он, взглянув в лицо обернувшейся на него женщине. — Ты чего тут?.. Она устало улыбнулась и пожала плечами, глядя на него каким-то рассеянным взглядом. Он неуверенно переступил на месте, чуть нахмурившись, и зайдя на кухню, сел на второй табурет, стоявший тут же у заставленного так и не помытой после ужина посудой стола. Следовало что-то сказать, как-то объясниться, но в голову почему-то ничего толкового не лезло, а невнятно оправдываться он считал глупым и недостойным, в конце концов, его, так сказать, застали на месте преступления и доказательства налицо. Он даже подумал, что было бы лучше, если бы супруга устроила скандал, но она никогда их не устраивала, то ли не умела, то ли не могла. Они прожили вместе пять лет и за всё это время ни разу не скандалили. Ссорились, препирались, даже один раз отношения выясняли, правда, ещё до свадьбы, но всегда тихо, степенно, цивилизованно, без вспышек неуправляемой агрессии, криков, битья посуды и истерик. Что делать теперь — он совершено не знал и даже ничего толкового придумать не мог, возможно, именно поэтому, взглянув на вновь отвернувшуюся к окну жену, спросил: — А ты чего одетая? Жарко же. — Да я как-то… — растерянно ответила София, взглянув на себя. А потом встала. — Пойду я… — Даже чаю не попьёшь? — на автомате ляпнул Никита, и через пару секунд они оба прыснули сдавленными смешками. — А ещё осталось с чем? — София взглянула на него. Уголки её губ дрожали, в попытке сдержать неуместную улыбку. Никита пожал плечами и окинул взглядом кухню. — Найдём что-нибудь. Женщина усмехнулась, высказывая своё отношение к его способности разыскать на этой кухне что-нибудь пригодное в пищу, и, немного помолчав, спросила: — Ты хоть по любви, или так, из похоти? Никита опустил взгляд, напряжённо поджав губы, и сжал кулак. — Мне нужно было тебе сказать… — начал было он, но запнулся и поднял взгляд на Софию. — Я бы сказал, что по любви. — Уверен? — уточнила она, и он кивнул в ответ. София устало вздохнула и отвела от него взгляд, осматривая небольшую кухню не столько из любопытства, сколько потому, что нужно было на что-то отвлечься. — Грязно тут. — Прости, — извинился перед ней Никита, хоть, в общем-то, и не должен был, всё-таки это не его квартира. — А коньяка у вас не найдётся? — спросила его жена. — Или, может быть, водки? — Водки нет, — мотнул головой он, неодобрительно нахмурившись. — А коньяк, вроде, был. Сварить тебе кофе? — Свари, — несколько обречённо вздохнула женщина и принялась расстёгивать пуговицы пальто. — Только надень сначала что-нибудь… — Прости, — снова извинился Никита, вспомнив, что на нем совершенно ничего не надето и даже от чего-то смутился. На кухне пахло кофе, жареными котлетами, раздобытыми в недрах холодильника, журчала включённая вода, и царило неловкое молчание. Никита сидел у окна, наблюдая за тем, как его жена борется с присохшей к вовремя не вымытым тарелкам грязью. Разговор у них никак не клеился, они по очереди спрашивали друг друга о чем-то, вскользь и очень поверхностно касаясь самого важного и, выслушав ничего незначащий или слишком короткий ответ, замолкали до следующей попытки. Коньяк, да ещё и разбавленный кофе, не слишком помог снять напряжение, и как именно объясниться с женой Никита решить не мог. Он вообще был не уверен в том, что следует объясняться сейчас и здесь, да и София на этих самых объяснениях не настаивала. Возможно, чуть позже, когда они вернутся домой и в сознании обоих окончательно укрепится тот факт что то, что случилось, всё-таки случилось, обсудить всё будет намного проще, а сейчас не получалось никак. Никита вздохнул, заглянув в кружку с остатками кофе. — А ты почему ещё здесь? — услышал он удивлённый вопрос и, подняв взгляд, увидел стоящего на пороги кухни Ярослава. Рассеяно улыбнувшись, он пожал плечами и посмотрел на отвлёкшуюся от посуды жену.