Отцы и дети (Code geass)

…Куруруги Сузаку. Второй пинок выбил пистолет из рук мятежника. Корнелия металась. Пистолет дрожал, прыгая с цели на цель. Два гиасса боролись в её сознании. «Убей их всех» и «Только один бунт будет, и не пострадаю ни я, ни моя жена, ни мои дети». Лелуш. Братоубийца, гад, изменник Британии! Не должен пострадать! Ну почему… Убить… Не должен… С.С., жена дьявола, беременная дьяволятами. Не должны пострадать. Стефан. «Убей ИХ». Их, не его. Себя! Нет. Их. А не себя. Джеремия. От него рикошетят пули. Не убьёт. Бисмарк. Он с нами. Убить «их». Лелуш… Пистолет ходил с цели на цель. Выбор был сделан. Она выпустила из рук мёртвого Шнайзеля и выстрелила. В Сузаку. Как раз в тот момент, когда он выбил пистолет у Стефана. Парень ещё находился в прыжке, повернул голову с обречённым взглядом к принцессе. Русые волосы трепетали на ветру, белый костюм пилота Ланселота облегал тело, ни один мускул не выдал волнения. И пуля попала в цель. Увернуться было просто невозможно. Богиня войны Корнелия стреляла без промаха. Живот Сузаку поджался, кровь начала сочиться из раны ещё в полёте. На землю упало три капли. За ними последовал и сам премьер-министр Японии и лучший друг Лелуша Британского. Руки раненого парня потянулись к месту, где застряла пуля, и он застыл, лёжа на боку. Пистолет выпал из обессилевших рук принцессы. Больше убивать ей было некого, новых приказов и даже своих желаний, душевных сил не осталось. Женщина опустила голову и – впервые за много месяцев – заплакала. Мятежник скосил глаза – его пистолет был под боком у Сузаку, парень его явно не даст взять, даже если это ускорит его смерть. Выбора не было. Он встал перед Лелушем и хлопнул в ладоши прямо перед своим носом. На секунду их с императором глаза встретились. «Умри!» - возопил Лелуш, выпуская птичку гиасса так быстро, что Стефан даже не успел и рта раскрыть. Да, встретиться взглядом и отдать приказ было риском. Но и возможностью убить врага. Можно было бы закрыть глаза, так больше шансов выжить, но… Нет. Глаза культиста странно блеснули. Он рассмеялся и выпрямился, он вновь захлопал в ладоши, но простреленная рука причиняла боль, однако это не могло испортить его триумф. Император начал поднимать свой пистолет всё выше. Эрго посмотрел ему в глаза и, напрягшись, как обычно, при использовании гиасса, скомандовал, глядя в глаза Лелуша: - Прежде, чем умереть, ты выслушаешь меня и расскажешь, как ты всё это провернул, - он выдохнул. Пистолет был у виска Лелуша, парень стоял, чуть покачиваясь от ветра и напряжения, на губах был какой-то тик. – Как всё же удачно я придумал поставить эти зеркальные линзы. Я догадывался, что ты будешь в дуэли гиассов быстрее меня. Нажатие, и зеркало – вместо моих глаз ты видишь свои! Себе и приказываешь! – он чуть ли не пританцовывал, лицо кривилось в усмешке, когда он вновь и вновь ловил себя на мысли, что его противник наконец повержен. – Да. Гиасс ломает волю. Нам, Культу, было известно, что ты накладывал на себя гиасс, потому зеркало бы не подействовало просто так, но… Да, большое «но»! Ты разрушил свой гиасс забытья! Более того, твой антигиасс разрушил все гиассы, что были на тебя наложены! Лелуш Британский, ты проиграл! Как мы выжили тогда в Культе, оба?! - Думаю, - пистолет всё также был у виска, а император был невозмутим, - мой антигиасс нейтрализовал не только гиасс, лежащий на мне, но и мой приказ, который я отдал. Так мы выжили оба. - Хорошо. Теперь о Зеро, покойничек… - рассмеялся, сжав пальцы на уровне лица, Стефан.