Паршивая овца

Как раз успел привести себя в порядок до назначенного времени; пожитки мои оказались скудными – дорогой папочка сэкономил сколько смог, даже сапоги нормальные зажмотил, сука. Вся одежда была трехлетней давности и тянула в плечах и в бедрах. Облачившись, я уставился на себя в зеркало и охренел, портовая блядь и то приличнее: штаны сидели как влитые, будто я в них с мылом влезал, рубашка не застегивалась в вороте, и создавалось впечатление, что шея специально открыта для привлечения внимания. Так, надо срочно исправлять положение! Порылся еще и нашел длинный жилет; накинул, застегнул на все пуговицы – вот теперь бедра прикрыты. В недрах сумки обнаружился шарф, которым я обмотал горло. Выглядел я, конечно, словно пугало, но сейчас на меня можно смотреть, не думая о борделе. Штаны оказались коротки, но я натянул мягкие потрепанные сапоги, скрыв этот недостаток. Интересно, муж выдаст мне денег на новый гардероб сам или придется униженно просить, ведь я во всем завишу от Тарила. Грейв сунулся в дверь и сообщил, что требуется явиться на ужин через полчаса. Как раз есть несколько минут, чтобы сделать что-то с волосами, – надоело ходить лохматым чудовищем. Цирюльник откладывается на неопределенное время, пока я все тут не разузнаю. Оставался единственный приемлемый вариант: вытащив черную ленту, я заплел тугую косу. Ну все, я готов. Отражение смотрело на меня злобно и кривило губы в ухмылке, если не обращать внимания на детали, вид у меня вполне сносный. Слуга проводил меня в нужное помещение, где уже накрывали стол, пришлось ждать, так как приперся я на десять минут раньше. От аромата пищи кружило голову, и живот журчал от голода. Убью за жареное мясо! Или за тушеные овощи. Что ж все так вкусно пахнет? И где носит моего супруга? Демон величественно вплыл в зал точно в назначенный срок, казался посвежевшим, вместо формы – домашний костюм и без перчаток. Хм… а коготки-то у него черные и острые, такими очень удобно наносить рваные раны. Что-то я уже жалею, что не взял с собой оружие, кроме кинжала в рукаве, но это вроде как дурной тон. Пока ели, перекинулись едва ли парой слов; я неприлично громко чавкал, чем несказанно раздражал Тарила. А вот нефиг было меня голодом морить столько времени! В общем, нажрался я от пуза, еще рыгнул напоследок, демона аж перекосило, будто он лимон съел целиком. – И как в тебя все это влезает? – пробурчал он, косясь на то, как я обгладываю четвертую ногу какой-то потрясающе вкусной птицы. – Это от трепетных душевных переживаний. Замуж меня отдали неизвестно кому, из дома выперли, ну на это мне грех жаловаться, сам бы сбежал при первом удобном случае. Меня сделали заложником и гарантом мира между странами, а это такая ответственность! Такая честь, что просто опупеть! Я, прямо, пыжусь от гордости и от осознания собственной значимости! Еще бы под тебя не ложиться, и совсем красота. Может, передумаешь? – Не дождешься, – не оценил моего предложения Тарил. – Ритуал входа в семью надо завершить до конца. Да и тебе не впервой задницу подставлять, сам же признался. Доедай, потом прогуляемся по саду, и я ознакомлю тебя со всеми правилами, которые ты должен соблюдать. Требования, как оказалось, были просты до безобразия. Расхаживая по лабиринту из зелени и цветов, демон прочитал мне лекцию об этикете и манерах поведения. Вкратце: мне следовало вести себя скромно и благоразумно; все восточное крыло замка в моем распоряжении, гуляю где хочу, но за границу ни-ни и на другие крылья нельзя. Спать исключительно в своей спальне, выход за пределы замка только с Тарилом или с нехилой охраной из его воинов. Магией не пользоваться, оружие носить можно, но осторожно. Беспрекословно слушаться демона: скажет прибыть голым в главный зал – значит так и надо. При посторонних звать его мой господин, не дерзить, стоять позади его кресла и не вякать. Отвечать только, когда спросят. Если буду выполнять всю эту чушь, мне гарантируется безопасность, сытая жизнь, не обремененная больше никакими обязательствами, кроме как быть хорошим заложником и примерным мужем. Пиздец короче, скука смертная, но я не против. Только вот сдается мне, что папаня не зря заключил такой мирный договор, который напрямую зависит от моей безопасности. Если меня прирежут – начнется война, если я прирежу супруга – тоже начнется война. Веселуха. И при этом ни я толком не знаю, кто такой Тарил, ни он обо мне не в курсе по большому счету. – И еще, – демон окинул меня взглядом с ног до головы, вздернул черную бровь, – ты похож на потасканного бывшего фаворита; завтра придет портной, снимет мерки для одежды. Ты должен смотреться пристойно, статус обязывает. – Может, еще и на украшения расщедришься? – Не заслужил. Пока. А теперь пошли в спальню, будем связь завершать, – добавляет небрежно, а у меня в горле сразу пересохло, и сердце понеслось вскачь. Так, спокойно. Ничего он мне не сделает. С Сартинами точно ничто не сравнится, даже первая брачная ночь. Вернулись в замок, снующие мимо слуги кланялись нам, охрана честь отдавала, а у меня все мысли, как бы сдержаться и не устроить побег. У покоев Тарил прихватил меня под локоть и шепнул на ухо: – Не появишься в моей спальне через двадцать минут, приду сам и отдеру на сухую. – И скрылся за своей дверью, бесшумно, будто привидение. Как он так ходит, словно пола не касается? Его предупреждение меня ничуть не впечатлило. Зашел к себе, разделся, помылся; магические браслеты и ошейник снимать не стал. Настроил все это добро на защиту и усиленную регенерацию – кто его знает, может, муженек садистом окажется, а я боль не люблю, разве что по необходимости терпеть согласен. Сорвал покрывало с постели, завернулся в него и толкнул смежную дверь, за ней показалась комната с приглушенным светом магических светильников. Романтика, блин. Спальня больше моей, все в драпировках, коврах и подушках. Они вообще тут, как я погляжу, на коврах помешаны и на диванчиках с пуфиками. Обстановка богатая, вся в разных оттенках зеленого и бежевого. Кровать – десять человек поместятся – траходром настоящий. В кресле сидит демон, завернутый в голубой халат, и винцо попивает, красное, как кровь. Глазами на меня сверкнул и заулыбался, показывая клыки и облизывая губы раздвоенным языком. Красавец. Только у меня от такой красоты свинцовый ком в животе образовался, и зубы заныли. – Надеюсь, смазку ты приготовил? – интересуюсь не маловажным для меня фактом. – Лови, – бросает флакон мне в руки. Так, что тут у нас? Травками пахнет, сойдет. Отбрасываю покрывало, оставаясь обнаженным, не смотрю на демона, и так ощущаю масленый взгляд на коже. Подхожу к разобранной кровати, сажусь. – Приказывай, мой господин, – выдаю ехидно. Это была его идея завершать ритуал, вот пусть и командует. Слышу хмык, а затем следует глухой стук – это бокал поставили на столик. Заостряю внимание на длинных ногах Тарила, виднеющихся из-под халата. Ничего так, стройные, мускулистые, а ногти тоже черные. Интересно, он их ножовкой спиливает, когда они отрастают? Фыркаю от подступившего смеха, обстановка в спальне накаляется. – Подготовь себя, а я посмотрю, – тихо говорит. – Не хочешь принять участие? – Нет, моя задача – только отыметь тебя, нежничать я не намерен. Так-так-так, то есть я даже не достоин предварительных ласк. Заебись. Ну и ладно, позабочусь о себе сам. Забираюсь на кровать, встаю на колени, к нему боком, выдыхаю медленно, расслабляюсь. Открываю флакон с маслом, смачиваю пальцы, провожу неторопливо по ключицам, прикасаюсь к соскам, спускаюсь к животу, оставляя жирный след, заканчиваю путешествие около паховых волос. Не то чтоб я сильно «меховой», но растительность присутствует. Оглаживаю бедра, не торопясь, добавляю масла так, что капли бегут по запястью, и завожу руку за спину, проникаю между ягодиц. Скользко. Охаю, введя один палец, разминаю себя, дышу размеренно, добавляю второй и морщусь. Все-таки в последнее время секса у меня было мало. Ввожу глубоко, проворачивая, нащупываю нужную точку, и теплая волна разливается от поясницы до кончиков ушей. Меня бросает в краску, глаза сами собой прикрываются, дыхание сбивается. Хорошо. Вынимаю пальцы и снова смазываю маслом, оно почти не пахнет, лишь легкие нотки трав и свежести. Закрываю флакон, теперь обе ладони масляные, как и надо. Расставляю ноги шире, снова ввожу в себя два пальца и начинаю растягивать более интенсивно, а второй рукой поглаживаю яйца. Возбуждение вязким медом распространяется по венам, делая кожу чувствительной. Еще немного, еще – член твердеет, наливается кровью. Высвобождаю упругую головку и нежно ласкаю себя, смешивая естественную смазку и масло. Не сдерживаю стона удовольствия и дрочу неторопливо, выгибаюсь, закусив губу, ловлю ритм, трахаю себя пальцами и ладонью сжимаю член именно так, как мне нравится. Соски ноют, хватаю ртом ускользающий воздух, в паху горячо и сладко подрагивает. И плевать я хотел на мужа, мне и одному неплохо… Ммммм… Меня сбивают на кровать, впечатывая спиной в подушки, едва успеваю извернуться и упереться в грудь демона ладонями. В змеиных глазах злость, он тяжелый, зараза, и возбужденный – вряд ли это хвост упирается мне в живот. – Шлюха! – рявкает он и раздвигает мне ноги коленом. Не сопротивляюсь, лишь дышу тяжело. Я знаю все, что будет дальше, не впервой. Победно усмехаюсь. Все-таки я его завел, только как бы не пожалеть теперь. – Блядина высокородная! – шипит он и трется о мой стояк своим членом, оставляя влажный след. Нехилый у него инструмент, а глаза просто бешеные. – Сучка похотливая… Какие эпитеты… или его заводят грязные разговорчики? Он наклонился, укусил за шею – поцелуем это назвать никак нельзя, – ну конечно, ведь шлюх не целуют, их только ебут. В ответ на грубость провожу медленно по груди, лаская, глажу соски пальцами, и это бесит его еще больше. Он резко хватает за запястья и фиксирует руки над головой одной своей ладонью, и не вырвешься, сильный сволочь. Потом устраивается между моих ног удобнее, и когда я взбрыкиваю, меня снова кусают за плечо. Шиплю и пытаюсь увернуться, но он не обращает внимания и сжимает челюсти сильней, ранит клыками кожу. Запах крови поплыл по комнате, а демон оторвался от меня, облизнулся и довольный втянул воздух трепещущими ноздрями. Ублюдок. Закусываю губу, чтоб не скулить, когда он свободной рукой начинает мне вставлять. Пропихивается безжалостно, не давая привыкнуть. Су-у-ука-а-а! Слезы по щекам, зажмуриваюсь, чтобы не видеть злорадной рожи. Хочется кричать, но молчу. Не дождешься от меня даже стона! Сжимаю губы и, распахнув глаза, с презрением смотрю, впитывая его издевательскую ухмылку и то, как он пошло облизывается, и эту ненависть, что плещется в красно-зеленом взгляде. Расслабляюсь насколько могу, и он приноравливается и начинает трахать размашисто и на всю длину; его сила стремится проникнуть за мои щиты, но я не позволяю. У меня спадает эрекция, потому что больно, потому что это, блядь, не первая брачная ночь, а пытка какая-то! Тянет, распирает и никакого кайфа. Что ж ты творишь, демон? Тварь змеиноглазая! Он занавешивается волосами, и не узнаешь, что там плещется в этих гляделках, только зубы скалит и рычит, и трахает. От магии уже дышать нечем – все затянуто малиновой дымкой; я покрылся липкой испариной и тяжело дышу. Сила гуляет по спальне, бушует водоворотом, бесится так же, как и её хозяин. Судя по уровню энергии, я слабее его раз в двадцать, и от этого становится по-настоящему страшно. Хорошо, что я браслеты не снял, и щиты пока держат. Пощечина возвращает моё внимание к демону. – Сука… какая же ты ебливая сука… – шипит он и закидывает мои ноги к себе на плечи, входит до упора, и я невольно выдыхаю от удовольствия и выгибаюсь, когда он, задевает нужную точку внутри. Ну наконец-то! Подставляясь, ловлю свои крохи кайфа, не сопротивляюсь и сам подаюсь на член. У меня снова стоит, и яйца сводит от желания кончить. Меня трахают жестко, приговаривая грязные словечки. Тарил совсем потерял контроль, хрипло дышит, вставляет до самых яиц и рычит. Халат давно сполз, и он рывком отбрасывает его прочь, поменяв руки в захвате на моих запястьях. А демон красивый… Поджарый и гибкий, жаль, что не мой. Смачные звуки, наполняющие спальню, не оставляют место для сомнения подслушивающим, чем мы тут занимаемся. С нас обоих течет пот, Тарил держит меня за бок и насаживает на себя, и бормочет наклонившись низко: – Шлюшка… тебе нравится, да… нравится, когда ебут жестко. Ты же течешь весь, вон живот выпачкан в смазке; извиваешься… сам на член просишься… а задница у тебя ничего… узкая, сжимается как надо… давай, стони для меня… ты же блядь, а бляди всегда орут, когда их трахают… Ручаюсь, ты бы и двоих за раз выдержал… чтобы долбили во все дыры, ты бы еще добавки просил! Сука! – И засаживает так резко, что я невольно вскрикиваю и морщусь, и больше не ищу его взгляд. Хватит. Не хочу видеть его. – У тебя нездоровые фантазии… а втроем я уже ебался, поверь, ничего запоминающегося… Господин! – выплевываю, собрав весь запас ехидства. Тарил рычит и бьет меня по губам, разбивая их в кровь, и сжимает руку на шее. – Смотри на меня, на меня, когда я тебя трахаю! Устремляю на него взор, не смея отвести глаза. В красно-зеленых – неописуемое бешенство, а мне становится спокойно. Равнодушие – вот что заполняет нутро. На кого ты злишься, демон? На себя? На меня? На того, кто заставил тебя взять в избранники принца-шлюху? Сейчас мне жаль его, похоже, мужик впервые столкнулся с тем, что его мнение не имеет никакого значения. А я так всю жизнь живу. Бедный, бедный Тарил. Но от меня ты не дождешься покорности! Все вы одинаковые! Лживые, лицемерные суки, способные только ломать чужие жизни! Дорвался до власти? Заимел младшего мужа и тут же показал себя во всей красе! Ненавижу… Мне бы только немного ласки… доброго слова, да человеческого отношения, и я бы смог стать полезным. Нелюбимым, но хотя бы нужным. Соратником, возможно, другом. Но когда вот так, по морде и с издевкой: «Ты раб и не рыпайся!» Знаю, проходили… Блядь, что папаша-маньяк, что муженек теперь. Твари!.. Мои щиты едва выдерживают, но я чувствую, как завершается связь между нами, часть его силы прилипает ко мне, а моя – растворяется в нем. Вот и все. Печать наложена, и я никуда не денусь. Обидно и мерзко. Не знаю, что он прочел в моих глазах, но вздрогнул, замедлил движения и провел рукой по груди; пряди его волос ласкают кожу, и это единственная нежность, что проскользнула между нами. Тарил склоняется надо мной и вылизывает шею своим раздвоенным языком и гладит, гладит, и я уже не пойму: это очередная насмешка или… что? Скользит вниз ладонью, задевает член и проводит настойчиво от головки к яйцам и обратно, а потом еще, и я кончаю, содрогаясь и искусав губы в кровь, задавливая рвущийся наружу крик. Не разрывая взгляда, он приподнимается снова, а потом пару раз качнув бедрами, срывается в оргазм. Внутри меня обдает жаром, успеваю заметить, как он сжимает зубы, сдерживая стон. Все-таки понравилось. На меня он не падает, опускается рядом, перекатившись на спину. Лежим, восстанавливаем дыхание. Я смотрю в потолок и не чувствую ни-че-го. Пустота. Меня в очередной раз поимели. Вот, что за жизнь, а? Никто не замечает моих талантов? Я ведь могу и помагичить неслабо, и как боевая единица сгодился бы хоть в охране, хоть на поле боя. Достали! Меня пихают в бок бесцеремонно. – Ну, что еще нужно моему господину? – сажусь и поворачиваюсь к нему. Тарил протягивает мне покрывало, в котором я притопал в его покои. – Забирай и проваливай к себе. Завтра поговорим. И не пытайся сделать какую-нибудь глупость, ты со мной связан и не сможешь ни сбежать, ни разорвать узы. – Он встает и, прихватив халат по дороге, направляется к двери слева, судя по всему в купальню. А задница у него тоже ничего. – Как скажете, мой господин! – беру тряпку и отдаю честь, подобострастно сверкая глазами. – Может, вам спинку потереть… Демон обернулся и зарычал – глубокий такой рык, от стен отражающийся. Понимаю, что несу чушь от накатывающей истерики, но мне плевать. – Ладно-ладно, я только спросил… – бормочу, пятясь к дверям в свои покои. – Все, прямо, такие нервные, просто жуть… Оказавшись в своей спальне, бросаю покрывало на кровать и иду в купальню смывать трудовой пот. Задница почти не болит, губа зажила, спасибо браслетам, настроенным на регенерацию, а вот укус ноет. В следующий раз я Тарилу морду набью за такое! Еще метки он на мне оставлять будет! Сволочь! Горячая вода смывает злость и напряжение, теперь только спать.