Шалость судьбы

Я лежала на груди Беллами, прислушиваясь к медленно успокаивающемуся биению его сердца. - Неет, - говорить было тяжело, и потому я хрипло шептала, - Я не пойду сегодня на работу. - А я бы и не пустил, - тоже хрипло ответил Беллами. - Коварный Блейк, - заявила я, думая о том, что нужно бы прикрыться одеялом. Потому что я, совершенно обнаженная, лежу на обнаженном Блейке и... стыдно. И как вспомню все свои стоны, и то, как выгибалась от наслаждения в его руках... вдвойне стыдно. И... Я осторожно приподнялась, потянулась к одеялу, но он перехватил мою руку, и, возвращая обратно, прошептал: - Среди миров, в мерцании светил Одной Звезды я повторяю имя… Не потому, чтоб я ее любил, А потому, что мне темно с другими. И если мне сомненье тяжело, Я у нее одной молю ответа, Не потому, что от нее светло, А потому, что с ней не надо света. Признаться честно, мне первый раз в жизни читали такие стихи. А если учесть интимность момента, то тем более. - Очень красиво, - голос постепенно возвращался ко мне. – А чьи это стихи? Беллами засмеялся. Так весело, так тепло, что я непроизвольно залюбовалась его улыбкой. Его рука скользила вдоль моего позвоночника, вызывая стайку приятных мурашек. Хотелось лежать так вечность, слышать его смех, чувствовать, как вздымается его грудь, ощущать его дыхание на своей коже. Впервые за долгое время я была действительно счастлива. **** Эпилог. - Кто бы мог подумать, что мы все же увидим тебя в белом платье с букетом цветов в руках! – восторженно говорила Синтия. Я и сама не могла в это поверить. А еще если учесть, что Беллами я знаю всего четыре месяца, то вообще в дрожь бросает. Могла ли я представить, что тот напыщенный и самолюбивый парень, который так вальяжно развалился на моем диване в нашу первую встречу, станет моим мужем? Если бы мне кто сказал такое, точно бы не поверила, еще и у виска покрутила. - Кларк, с тобой хотят поговорить. Я повернулась к Синтии, за ней стояла Октавия. - Синтия, ты не могла бы оставить нас? – попросила я подругу. Буркнув что-то себе под нос, Росс вышла. - Октавия? Честно сказать, я была удивлена ее появлением. - Кларк, - начала Блейк, - хочу признаться, что я рада, что ты есть у Беллами. Он не такой плохой парень, каким кажется, и никогда им не был. Я хочу, чтобы ты передала ему кое-что. – девушка полезла в сумку и достала оттуда белый конверт. – Вот, я надеюсь, он поймет. Я была не права, когда обвинила его в смерти матери, и мне очень жаль, что так вышло. И теперь, если я останусь… я просто не могу простить себя, Кларк. Скажи ему, что я люблю его, и желаю ему всего хорошего. Я желаю вам счастья. Октавия, со слезами на глазах, направилась к выходу. - Эй! – я остановила ее уже за дверью. – Иди сюда. И крепко обняла. Брюнетка не отпрянула, лишь обняла в ответ. - У всех нас есть шрамы, о которых забывать не следует, Октавия. Я понимаю, тебя, понимаю твое чувство, и все же советую тебе не уезжать. Ты нужна ему, он нужен тебе. Но у тебя есть выбор, и я не буду осуждать его, каким бы он не был. - Спасибо. Октавия все же ушла. - Клааарк! – закричала Синтия. – Давай, сейчас твой выход. Я стала спускаться в медленном темпе марша. При виде меня гости начали оживленно перешептываться, но я не поднимала глаз, пока ноги не ступили на ровный пол. Румянец заливал щеки. Розовая от смущения невеста-скромница — это я, во всей красе. Как только коварная лестница осталась позади, я забегала глазами в поисках Беллами. Он стол рядом с аркой, обрамленной настоящим водопадом цветов и лент и смотрел на меня. Теперь я, наоборот, большим усилием заставляла ноги двигаться медленнее, подстраиваясь под размеренный ритм марша. К счастью, до арки было недалеко. Вот и она, наконец! Беллами протянул руку. Я почувствовала прикосновение теплых пальцев, и на сердце воцарились мир и покой. Мы обменялись клятвами — обычные традиционные слова, миллион раз произнесенные у алтаря до нас. Мистер Кёрсер внес единственное крошечное изменение и покорно проговорил «пока смерть не разлучит нас». Заглянув в сияющие ликованием глаза Беллами, я осознала, что не только он добивается сегодня своего, но и я. Мы вместе навсегда, а остальное неважно. Пришло время произнести главные слова, и я вдруг осознала, что из глаз катятся слезы. — Да! — выдохнула я едва слышным шепотом. Его ответ прозвучал громко и победно. — Да! Мистер Кёрсер объявил нас мужем и женой, и Беллами бережно, взял в ладони мое лицо. Я смотрела на него сквозь застилающую глаза пелену, пытаясь осознать невероятное — этот удивительный человек теперь мой. У него по щекам, казалось, тоже вот-вот покатятся слезы, но я знала, что это невозможно. Беллами склонил голову, и я, приподнявшись на цыпочках, не выпуская букета из рук, обвила его за шею. Поцелуй Беллами был полон любви и нежности. Я забыла о толпе гостей, о том, где мы и зачем мы здесь… Все, что я помнила — он любит меня, я нужна ему, я принадлежу ему.