Сложный путь

- Ну, дети, устраивайтесь поудобнее, ехать еще три часа! - сказала Джинни и взялась за руль. По машине прошла вибрация, магический импульс, дрожь, от которой у каждого волшебника руки чесались схватиться за волшебную палочку. Светлая магия. Потом двигатель громко пукнул и все замерло. Лили и Джеймс посмотрели друг на друга и одновременно хохотнули. Альбус вздрогнул, он сидел между ними, но чувствовал себя так, словно находился в другой комнате. Отделенным. Альбус не дал этой мысли уползти глубже в свое сердце, он одернул себя и спросил у мамы: - Что-то не так? Ответил ему отец: - Ничего, несколько минут с волшебной палочкой и машина полетит! Потом он вышел из салона, хлопнув дверью, и скрылся за крышкой багажника. - Не надо, чтобы машина летела, - сказала ему Джинни вдогонку, - Пусть она, во всяком случае, поедет. - Вы требуете от нее слишком многого, - давя смех, сказал Джеймс. У Альбуса возникло нехорошее предчувствие. - Теперь все должно быть отлично, - сказал Гарри, садясь в машину. Джинни кивнула ему, нажала на газ и, с громогласным лошадиным ржанием машина взмыла в воздух. Шалость удалась! - Джеймс! - сказал Гарри грозно. - Лили, - исправила его Джинни, - Это ведь твоя идея, милая? Она говорила спокойно, но ее голос способен был плавить металл. "О-оу, о-оу", - пропел багажник. - Разве не весело? - призналась Лили, - Дядя Рон сказал, что звуки будут меняться в зависимости от... - Сколько? - спросила Джинни, - Сколько это будет продолжаться? - Кажется, около.... - начала говорить Лили, но Альбус ее больше не слушал. Слова, будто обернутые ватой выпадали из его сестрички, чтобы Джинни вернула их ей; они болтали о чем-то, казалось, что ссорилось, но улыбались, шутили и были счастливы. Солнце нагревало голову сзади, Альбус провел рукой по горячим волосам, потом перевернулся и стал смотреть в окно на удаляющиеся домики, смазанные силуэты деревьев, зеленые поля. Джеймс и Лили опять не посвятили его в свои проделки. Это было привычно, но все равно неприятно, что-то зацарапалось в груди у Альбуса и, чтобы отвлечься, он начал думать о Скорпиусе. В последнее время, он вообще часто о нем думал. Скорпиус ни с того ни с сего влезал в мысли, прогибал там что-то под себя и, обустроившись, никак не выкидывался из головы. Альбус бы и не отпустил его. Он очень соскучился за лето, носил с собой последнее письмо от Скорпиуса и с нетерпением планировал как будет рассказывать ему о том или ином. Теплые, уютные мысли. - В таком случае, почему мы вообще едем на машине? - сказала Лили над ухом Альбуса так громко, что тот вздрогнул. - Мы уже об этом говорили, - заметил Гарри, - Мы не можем просто вдруг прийти в чужой камин, а телепортироваться не стоит из-за того, что в это время года в Годриковой впадине очень много туристов. - Слишком велика вероятность переместиться ровнехонько в туриста и - БАМ! - кровь, кишки, - прошептал Джеймс. - Мне кажется, фанаты тебя разорвут на кучу маленьких папочек, папочка, - сказала Лили весело. Альбус вспомнил про одеяло, про церковь святого Иеронима и подумал, что для отца эта поездка должна быть очень важна. Гарри уже давно хотел показать детям место, где все началось. - Все будет нормально, - заступился за него Альбус, поворачиваясь обратно. Словно в его голосе было какое-то заклятие, все замолчали, Лили и Джеймс замерли, Гарри улыбнулся Альбусу незаметно и, после секундной заминки, Джинни сказала: - Конечно, все будет нормально. Мы не дадим им разорвать папочку. Это вызвало волну облегченного смеха. - Включим музыку? - предложила Джинни, - Кажется, у меня было что-то из классики... Она покрутила приемник, включила его и на весь салон раздалось: "OPPA GANGNAM STYLE". Лили прыснула от смеха, Джеймс усмехнулся, Альбус вздохнул. Джинни выключила приемник, а Гарри достал смартфон. - Здесь, - сказал он, - Есть что-то, вроде Френка Синатры. Я пока почитаю отчеты, иначе Гермиона принесет мне еще больше бумаг, и я в них захлебнусь. И они поехали под мягкое пианино, глубокий голос и нежные строчки, окутанные прошлым со всех сторон. В салоне было душно, Лили задремала, уронив голову на плечо Альбуса, Гарри зарылся в документах, а Джинни внимательно следила за дорогой (не хватало еще врезаться в стаю гусей). Получалось, что Альбус с Джеймсом как бы остались наедине. Альбус не мог вспомнить, когда такое случалось в последний раз. Неловко. Джеймс любил болтать, но Альбус был не очень хорош в болтовне. В общем, Джеймс был настоящим парнем, который пах мужским потом и не пытался этого скрывать, весь был сделан из шипучек Уизли и разговоров о квиддиче, Джеймс был спортивным и, в целом, всего этого было достаточно, чтобы Альбус проводил между ними мысленную стену. Такого размера, что через нее даже перекрикиваться бесполезно, не то что говорить. - Че-как с учебой? - сжалился Джеймс, - У тебя скоро СОВ... С тех пор как Джеймс сдал СОВ, он стал абсолютно невыносим. Он делал самодовольное лицо, высоко задирал подбородок и говорил... - Конечно, ты не сдашь, если не будешь как следует готовиться. Это тебе не ерунда какая-нибудь. У нас на курсе девчонка выбежала в слезах, как только увидела задание. Да, именно так и говорил. И еще неприятно так хмыкал в конце. - А ты готовился как следует? - спросил Альбус. - А то!.. - начал было Джеймс. - Лили рассказывала, что ты просто засунул учебник под подушку в ночь перед экзаменом, - обрезал его Альбус. - Хах, и что? - возмутился Джеймс, но быстро сменил гнев на ухмылку, - Конечно, СОВ - не проблема для тебя, Элли, в худшем случае ты используешь маховик времени. Если бы Альбусу было меньше 11, взрыв детской магии был бы обеспечен. Но сейчас он был слишком взрослым для этого, сейчас он спасся от смерти и спас мир (отчасти) от Воландемора, сейчас, сейчас все по-другому. "Думай о Скорпиусе", - приказал себе Альбус. Эта мысль была короче 1/10 секунды, но она осветила все: каждое чувство, каждый предмет вокруг. Альбус немедленно почувствовал себя увереннее, мудрее и чище. Теперь ни одна злая шутка Джеймса или судьбы не смогла бы задеть Альбуса. Скорпиус стал его щитом. Альбус просто хмыкнул добродушно и почти не вздрогнул, когда Джеймс сказал безразлично: - Ты всегда выбираешь самые сложные пути, Элли. *** Почему-то Альбус вспомнил об этой фразе за день до Хогвартс-экспресса. Так и вспомнил, голосом Джеймса, с джеемсовской же неприятной (грубой и мальчишеской) интонацией: "Ты всегда выбираешь самые сложные пути, Элли". Он как раз убирал в чемодан зеленый свитер с буквой А на груди, связанный бабушкой, когда на ум ему пришел тот душный день, салон машины, солнце на макушке, отделенность и что-то еще, не глупое, но непонятное. Какая-то мысль, которая только готовилась сформироваться. Что-то вылуплялось внутри него, и Альбус не мог сообразить что именно. Стало тревожно. Что-то похожее бывало, когда профессор по чарам водит волшебной палочкой по списку класса, выбирая кого спросить. Наверх чемодана Альбус положил пачку писем от Скорпиуса. Последнее письмо пришло этим утром, в нем было про скуку и "увидимся совсем скоро", и что-то шутливое, и другое, от чего Альбус уже трижды перечитал письмо, собирался уже перечитать в четвертый раз, но в его комнату, не стуча, ввалился дядя Рон. - Кхм, кхм! - начал он. С тех пор, как он спас Альбуса вместе с Гермионой, Гарри и Драко, у Рона появились некоторые иллюзии на счет их отношений и, каждый раз, встречая Альбуса, он вел себя так, словно они разделяют одну из тех тайн, которые приводят людей к дружбе. До этого, хоть дядя Рон и дарил Альбусу подарки, всегда поздравлял с днем рождения и Рождеством, но, в основном, он не понимал как себя правильно вести с чужим и колючим ребенком и, оставаясь вдвоем, они обычно неловко молчали. Альбус начинал вспоминать о тех временах с теплой ностальгией. - В связи с новым учебным годом, я хочу вручить тебе этот... - начал было он, но, увидев в руках Альбуса письмо, сменил тон с торжественного на покровительственный, - Что это, письмо от подружки? Может быть, стоило, как в прошлом году, подарить тебе любовное зелье? - Нет! - одновременно возмутился и удивился Альбус. Из-за этого интонация получилась неуверенной и Рон как-то нехорошо улыбнулся. - Ну, если у тебя будут вопросы, связанные с девчонками, я всегда готов... - начал было дядя, но прервался, наткнувшись на взгляд Альбуса, - Кхм... Ну да. Альбус был в ужасе. Но какие-то шестеренки в его голове зашевелились, что-то щелкнуло, как будто открылась новая дверь, неожиданно все встало на свои места. И прежде, чем он понял, он почувствовал. - Скоро у тебя СОВ и тебе определенно понадобятся перья, - сказал тем временем Рон, не понимая масштаба и глубины творившихся с Альбусом вещей, - И вот! Набор супер-перьев от Уизли: перья с автоматическим ответом на записанный вопрос, перья с проверкой орфографии и, конечно, самозаправляющиеся перья! Альбус взял упаковку, кивнул благодарно и с интересом посмотрел на нее. Раньше он бы подумал: "Серьезно? Дядя настолько отчаялся понять меня, что подарил мне перья? Неужели в следующем году будет пергамент?" Но теперь Альбус рассматривал упаковку с неподдельным интересом, словно видел ее впервые. Так и было. Он еще не знал, но уже понимал, что все стало полностью другим. Перья остались перьями, Рон остался Роном, но Альбус оказался вдруг для самого себя уже-не-тем Альбусом и смотрел теперь иначе и на перья, и на дядю. - Но самое главное, в этом году я подарю тебе патентованные чары, - сказал Рон загадочно. На упаковке девица падала в объятия какого-то глупо выглядящего мальчишки, они стояли на пиратском корабле и вот само их объятие, объятие парня и девушки вызвало у Альбуса неожиданную волну раздражения. Он сидел, как оглушенный, пытаясь разобраться со своими чувствами. Столько их было новых и разных, что Альбус забывал даже вовремя вдыхать. Дядя Рон рассказывал тем временем: - Не думай об экзаменах слишком много, нужно и отвлекаться. С этим ты сможешь грезить на уроках так, что ни один профессор тебя не раскусит. Потом он понял, что Альбус не пришел в восторг, не кинулся ему на шею с объятиями и вообще слишком глубоко ушел в себя. Или даже толстокожий Рон почувствовал важность момента, или ему просто стало неловко, но он ушел, сказав на прощание: - Гм, ну, да прибудут с тобой шутки в следующем году! Нет-нет-нет-нет-нет. Шуток не будет. Это Альбус знал и так. Но теперь, ему открылось, ему показалось, что с новым его чувством все будет скверно, болезненно и никчемно. Он был неудачником и раньше. Но теперь, если он не задавит это, не загонит поглубже, не подчинит себе, он останется одиноким неудачником. Альбус влюбился и это все меняло. Альбус решил, что ради Скорпиуса и ради себя самого ему теперь нужно будет контролировать каждую шутку, каждую улыбку, каждый взгляд, каждый вздох, каждое движение. *** И ничего не вышло. Как только Альбус вошел в купе, когда Скорпиус поднялся ему навстречу, улыбнулся, Альбус еще не успел ничего сказать, но что-то дернуло его вперед (можно было бы сказать "против его воли", но это и была его воля, самая искренняя и потаенная из всех воль). Альбус обнял Скорпиуса. С той же силой, что и в прошлом году. Но с другим чувством. - Эй-эй, - осторожно позвал его Скорпиус, - В прошлом году это действительно плохо закончилось. Альбус сам отдернулся, отодвинулся, почти упал на сидение, забыв как дышать. - Что-то случилось? - осторожно спросил Скорпиус, садясь напротив. Альбус помотал головой. Его метнуло от острого и горячего чувства, от желания путаясь в словах и мыслях рассказать все Скорпиусу (может быть, он поймет и объяснит самому Альбусу, что с ним творится) до противоположного, до желания нагрубить, сделать что-нибудь глупое и недостойное. Альбус усилием сбалансировал ровно на середину. - Просто не могу поверить, что мы, наконец, встретились, - почти не соврал Альбус, - Думаешь, ведьма-торговка не разрежет нас на части, увидев? Скорпиус рассмеялся. Это был самый замечательный звук из всех, которые Альбус когда-либо слышал. - Думаю, она нас забудет, - сказал Скорпиус, - Не жди слишком многого от ведьмы, которая не помнит собственного имени! Они болтали о чем-то, смеясь, до самого приезда в Хогвартс. Ничего ближе и важнее не случалось с Альбусом за последние два месяца, но он падал, падал, падал, в чужое и незнакомое чувство, которое попеременно приводило его то в восторг, то в ужас.