Сложный путь

Встреча с Альбусом была одной из самых замечательных и волшебных вещей, которые когда-либо происходили со Скорпиусом. Честно говоря, превращение чашки в мышку, себя в Гарри и целого мира в роман Оруэлла; ничто из этого не могло сравниться с их знакомством. Скорпиус до сих пор иногда замирал от восторга, глядя на Альбуса. Альбус был решительным, немного отчаянным, верным и честным, забавным и по-своему (обычно только к Скорпиусу) добрым. К тому же, в этом году Альбус вырос. Скорпиус рассматривал его с удивлением и думал про себя, что ему нравится иметь красивого друга. С Альбусом происходило что-то еще. Иногда он становился растерянным и покорным (смирившимся), а взгляд его в такие минуты был больным, как при лихорадке. Скорпиус связал это с прошлогодней историей и старался не выдергивать Альбуса из этого состояния насильно, а дать времени и их дружбе самим сделать свое дело. Он внимательно следил за Альбусом, словно тот в любой момент готов был провалиться в бездну, а Скорпиус готовился его ловить. Скорпиус не замечал никого вокруг, кроме Альбуса. Может быть, только Розу. Она была кузиной Альбуса и одно это позволило Скорпиусу окружить ее ореолом крутости и душевной красоты. Посмотрев на Альбуса с Дельфи (что-то в них до сих пор очень злило Скорпиуса), он решил, что Роза ему нравится. Не столько почувствовал, сколько решил. Это отличалось от другого нравится, которое он испытывал к Альбусу. Чтобы выразить чувства к нему, Скорпиусу потребовалось бы написать "НРАВИТСЯ" большим фейерверком. Розе он мог бы написать обычным пером на бумаге "просто нравится". Разница была слишком явной, но Скорпиус объяснял ее себе тем, что, во-первых, Альбус друг, а Роза девушка, и, во-вторых, они с Розой еще недостаточно хорошо друг друга знают. На самом деле, вначале он думал, что Роза станет их другом. Может быть, не ради него, а ради Альбуса, может быть, не сразу, но позже. Тогда Скорпиус окончательно понял, что жизнь отличается от его любимой книги про мальчика, который выжил. И это не было плохо. Друзья-приключения-девушка-популярность-власть. Скорпиус никогда не желал известности, влияния, славы. Приключения оказались не в его вкуса. Встреча с Альбусом была похожа на книгу, только гораздо лучше. Совсем скоро Скорпиус перестал их даже сравнивать. Альбус оказался лучше всех воображаемых друзей сразу, лучше Рона и Гермионы из книги, лучше самого Гарри Поттера. Но была еще девушка... И об этом твердили и другие книги, все родственники, кое-кто из учителей и многие ровесники, Скорпиус вроде как знал, что однажды встретит девочку, наверное (об этом он никогда не думал подробно), сводит ее в Сладкое Королевство, потом они поженятся и все будет красиво и волшебно. Правильно. С тех пор как Скорпиус решил, что ему нравится Роза, он подбирал новые и новые причины, по которым она ему нравится: - так надо, уже пора; - ее ум; - уверенность в себе; - смелость (ведь она на Гриффиндоре); - хороша в квиддиче; - если они поженятся, Скорпиус определенно сможет провести всю оставшуюся жизнь с Альбусом, отмечать вместе Рождество и Хеллуин, ездить в путешествия летом, назвать сыновей в честь друг друга и все такое. В общем, выбор был немного стратегическим. Главным недостатком этого выбора было то, что Альбусу не нравилась Роза. Меньше Розы Альбус любил только квиддич. И вот это Скорпиус надеялся изменить. - Я буду пробоваться на ловца Слизерина, - сказал Скорпиус однажды, - Пожалуйста, Альбус, приходи посмотреть. Скорпиус подумал об этом еще в мире победившего Воландемора. Кровь на ботинках? Жуть какая. Папа в министерстве? Ну, и такое бывает. Популярность? Слишком глупо после обратного опыта. Чампман? Она не в его вкусе. Но вот ловец Слизерина - это действительно хорошо звучало. Он подумал, как может надевать красивую зеленую форму, как будет лететь быстро и ловко, как поймает снитч и тем самым выиграет матч, как Альбус с восторгом посмотрит на него... И это решило все. Скорпиус захотел попасть в сборную Слизерина во что бы то ни стало. - Конечно, я приду, - пообещал ему Альбус. С той самой покорностью, которая вдруг появилась в нем с этого года. Зато он не обманул. На трибунах было всего человек пятнадцать. И четырнадцать из них перешептывались за спиной у Скорпиуса. Кто-то сказал громко, язвительно о "внезапно открывшемся даре", каждый смотрел с насмешкой и заранее заготовленным сочувствием. Скорпиус чуть не споткнулся по пути от раздевалки к полю. И тогда Альбус крикнул: - Удачи, Скорпиус! Скорпиус обернулся, Альбус стоял, сжимая кулаки, он покраснел, но улыбался ему и Скорпиус просто не смог не улыбнуться в ответ. Скорпиус представил, как классно будет, если Альбус будет болеть за него на настоящем матче и, увлеченное мечтой, его сердце забилось барабанной дробью. Потом, на испытании Скорпиус разочаровался. Он видел траекторию снитча, но не успевал за ним долететь или не мог управлять метлой достаточно ровно, чтобы вписаться в крутой (или хоть какой-нибудь) поворот. Он быстро выдохся. Пока Скорпиус думал, что, наверное, в том чертовом свихнувшемся мире Воландемора все просто поддавались Королю Скорпионов, а матч не заканчивался до тех пор, пока он не ловил снитч, его опередили. В команду взяли семикурсника. Скорпиус даже не успел заметить как тот поймал снитч. Он рухнул на траву, бросил метлу рядом и уставился в серое небо, в котором не смог увидеть золотого блеска, в серое небо, под которым проиграл. Скорпиус подумал, что ему стоило поработать над своей физической формой. Он почти восстановил дыхание, когда подошел Альбус, сел рядом и протянул какую-то бутылку. - Отлична штука для восстановления сил спортсменов, - сказал Альбус голосом ниже на несколько тонов, чем говорил обычно, - Никакой магии. Маггловское изобретение. - С каких пор ты интересуешься магглами? - спросил Скорпиус. - Не знаю, - неопределенно сказал Альбус, - Недавно. Магглы помогли ему найти подходящее слово. Гей. В мире волшебников было похожее, но ругательное. Альбус предпочел бы откусить себе язык, чем рассказать Скорпиусу об этом. Скорпиуса немного кольнуло, что он знает меньше Альбуса или, возможно, что он чего-то не знает о самом Альбусе. Но он выпил все, каждый глоток кислой гадости, благодарный Альбусу. - Я попробую еще раз в следующем году, - сказал Скорпиус уверенно. Альбус ничего не ответил. Он любил то время, когда все говорили о предстоящей игре, или отмечали победу, или сожалели о поражении, или уходили на саму игру, а они со Скорпиусом оставались вдвоем. Это было приятное время, только их время, время, с которым Альбус должен был прощаться. Альбус не понимал. Разве Скорпиус любил квиддич? Совсем нет. Скорее всего, дело в Розе, точно в ней, опять она. Р-р-р-роза! Теперь, когда Скорпиус менял свои интересы из-за Розы, Альбус чувствовал, что проигрывает бой, в котором у него с самого начала не было шансов. Сегодня Скорпиус был невнимателен. Он упустил снитч и не заметил, как Альбус сломался. Пока Скорпиус был в душе, Альбус ушел. Благодаря тому, что Альбус привозил в Хогвартс почти все свои вещи из дома, он нашел нужную бумажку за несколько минут. Сжал ее в руке, стиснул зубы и пошел к гостиной Гриффиндора. Кто-то пошутил в спину, когда он замер перед портретом. Пароль Альбус не знал, поэтому, поймав первокурсника, сказал устрашающе и властно: - Позови Розу Уизли-Грейнджер, скажи, что это срочно и что ее зовет Поттер. Первокурсник хлопал глазами, дама с портрета цокнула языком. - Ну! - сказал Альбус зло. И мальчик сорвался с места. Роза вышла через четыре минуты. До этого Альбус ходил туда-сюда перед дверью. Дама отворачивалась от него то ли тактично, то ли осуждающе. Альбусу не было до нее дела. Вообще. Внутри комком поднималась ярость, она делала рассудок холоднее и злее. Весь он был - решимость, твердая и окончательная. Роза удивилась, увидев его. Роза растерялась. Это было слишком странно и непонятно. Вообще-то, такое случалось впервые. И Альбус выглядел так, будто его покусала стая бешеных пикси. Роза за рукав мантии оттащила его в нишу между коридорами и спросила обеспокоенно, оглядевшись по сторонам: - Альбус, ты в порядке? Конечно, он не был. Роза видела это по воспаленным глазам, сжатым губам, дрожи в руках. - Альбус, что... - начала говорить она. Альбус ее перебил: - Помнишь, ты говорила, что, если понадобится, ты рядом? Ты мне понадобилась! Сейчас. Он протянул ей бумажку. Роза взяла ее с недоумением и чуть не выронила из рук. "Одно желание для Эла от Розы, с днем рождения, Эл, будь счастлив," - было написано большими печатными буквами, ее собственной детской рукой. Это было мило. Мальчик, которому она это дарила, никогда бы не попросил у нее ничего плохого и неправильного. - Боже, - сказала она, - Тебе тогда исполнилось шесть, верно? Это было хорошее время. Не лучшее, но неплохое. - И я до сих пор этим не воспользовался, - сказал Альбус, - А сейчас хочу. Пожалуйста, Роза. Роза смотрела на Альбуса с непониманием. Он был ее кузеном, но сейчас она видела перед собой чужого, очень несчастного мальчишку, которому хотелось помочь, но у нее было достаточно проблем и без него. Роза разрывалась. Наконец, вспомнив о дружбе родителей, она сказала: - Чего ты хочешь, Альбус? - Откажи Малфою так грубо и жестко, как сможешь, - сказал Альбус, - Никогда, никогда, никогда не соглашайся встречаться с ним, или сходить в Хогсмид, или на свидание, или делать домашнее задание вместе. Ничего. Пожалуйста, Роза, ты и Скорпиус не должны... Пожалуйста. Роза замерла. - Ты ведь не меня ревнуешь, - сказала она ровно. Мимоходом Роза заметила, что Альбус, должно быть, в еще худшем состоянии, чем ей показалось сначала. И все-таки это был чужой мальчишка, ее ровесник с другого факультета, способный попросить и плохое, и неправильное, и какое угодно еще. - Хорошо, Альбус, - сказала Роза, разворачиваясь к своей гостиной, - Я никогда не собиралась соглашаться встречаться с хлебобашковым. И она ушла. У Розы, в самом деле, было очень много других дел. Потом Альбус пришел к Скорпиусу, испытывая стыд, сжигаемый своим предательством, совершенно потерянный. Он чуть не заплакал, когда Скорпиус ему улыбнулся. Тот быстро понял, что с Альбусом что-то не так. Похожее часто случалось на первом курсе и реже, но происходило на втором, третьем и четвертом. Альбуса часто кто-то поддевал, насмешничал открыто и за глаза, придумывал гадкие шутки, бывало, портил и прятал вещи. Со Скорпиусом происходило то же самое. Скорпиус достал из сумки столько сладостей, сколько поместилось в обеих руках, высыпал их перед Альбусом, осторожно погладил его по волосам и, пообещав скоро вернуться, ушел. Альбус сидел на своей кровати, его трясло и ломало, он не мог пошевелиться. Скорпиус пришел совсем скоро, запыхавшийся, с лимонным пирогом, который Альбус обожал, и с теплым какао. Альбус понятия не имел, где он их достал, но вдруг, с удивлением для себя самого, съел пирог, выпил какао, взялся за сладости, и все это вместе было как-то особенно вкусно, и Скорпиус тихо говорил ему что-то правильно-утешительное, Альбус кивал, соглашаясь со всем. Альбусу остро хотелось, чтобы Скорпиус накричал на него как на нашкодившего мальчишку и выставил за дверь. Но он молчал. Скорпиус истолковал это острой обидой и душевной раной. Скорпиус обнял Альбуса, осторожно прижимая его к себе. - Думаю, нам все-таки стоит обниматься, - сказал он неловко, смущенно гладя Альбуса по спине. "Да, да, да," - хотел ответить Альбус. "Ни за что," - хотел ответить Альбус. Но только зарылся носом в рубашку Скорпиуса, вдохнул пряный, чистый аромат и пробормотал что-то невнятно ему в плечо. - Что случилось, м? - спросил Скорпиус, осторожно укачивая его как младенца. Альбус только помотал головой и вернул ему объятие. Он обожал этот момент. Он был без ума от Скорпиуса прямо сейчас. Он утешал себя мыслью о том, что Роза не достойна Скорпиуса, что даже если ему, Альбусу, придется смириться с девчонкой, пусть, во всяком случае она будет любить Скорпиуса больше, чем любит его Альбус. Альбус готовился простить себя. Он надеялся, что Скорпиус простит его тоже. Поэтому Альбус примерился, собрался с мыслями и укусил Скорпиуса за ключицу. Скорпиус отдернулся, посмотрел на него с недоумением, Альбус широко улыбнулся ему и Скорпиус, рассмеявшись, повалил его на кровать то ли в драке, то ли в щекотке. В шуточной борьбе они задевали друг друга локтями, сцеплялись пальцами, переворачивались, когда то один, то другой брал верх. Альбус, оказавшись сверху, придавил Скорпиуса острыми коленями, навалился так, что прижимался к Скорпиусу руки к рукам, плечи к плечам, грудь к груди, живот к животу, член к члену. Дыхание сбилось, у Альбуса все плыло перед глазами, Скорпиус раскраснелся и широко улыбался, у него сползла вверх рубашка, разметались волосы, счастливо блестели глаза. У Альбуса больше не было сил. Он упал на Скорпиуса, придавив его своим весом. Скорпиус ахнул, Альбус был тяжелым, из-за него Скорпиус не мог вдохнуть, он положил руки Альбусу на плечи, то ли в попытке отодвинуть, то ли желая прижать ближе. Скорпиус сам не мог решить. Голова Альбуса была совсем рядом, волосы лезли в нос, если бы Скорпиус повернул немного голову, он бы коснулся уха Альбуса губами. Он повернул, задел мочку нижней губой и спросил осторожно, тихо: - Ты ведь будешь в порядке, правда? Скорпиус повернулся на бок, немножко изменил их положение так, что теперь, прижимаясь тесно к Альбусу, он мог заглянуть в его лицо. У Альбуса снова лихорадочно блестели глаза, взгляд потемнел, губы дрожали. Он казался больным и отчаявшимся. И готовым принять все что угодно. Альбус смотрел на Скорпиуса так, словно тот был миллионом и одной сладостью Сладкого Королевства, словно все, что нужно было Альбусу - это Скорпиус. И у Скорпиуса по спине пробежали мурашки. Он придвинулся ближе, осторожно, словно под действием дурмана, словно не понимая, что делает, он коротко поцеловал Альбуса в щеку. Альбус так резко отскочил от него, что чуть не упал с кровати. Альбус больше не мог этого выносить. От него ничего больше не осталось. Он весь рассыпался на кусочки и теперь понятия не имел, как себя склеить и собрать заново. Скорпиус подумал, что это его ошибка. Альбус смотрел на него с ужасом и, не зная причин этого ужаса, Скорпиус объяснил его перейденной чертой. Скорпиус и сам ужаснулся. Ему хотелось еще, больше, сразу, прямо сейчас, но он зажал себя, кивнул, передернул плечами в мимическом извинении, встал и вышел из комнаты. Альбус замер. Медленно, очень медленно он поправил галстук, одернул рубашку, встал, подошел к окну общей спальни и ударился о него головой. Было больно, но эта боль привела его в чувства. Альбус сам обвинил себя, сам осудил себя и сам вынес приговор. Вердикт был таков: Альбус Северус Поттер - конченый педик, а Скорпиусу Гиппеусу Малфою очень не повезло встретиться с ним. Вот так! Сам Скорпиус тоже думал, что ему не повезло. Не повезло обидеть лучшего и единственного друга, сделав что-то такое, что Альбус ему никогда не простит. Очень осторожно, с хирургической точностью, они оба вырезали воспоминания о произошедшем, прикрыли их ширмой и оба охотно притворились, что ничего не было. *** Альбус отчаялся через месяц. Был октябрь, то солнце, то ливни, чаще ливни, чем солнце. Альбус чувствовал себя так, словно из его тела вынули все кости и он стал мешком с кровью, мышцами и внутренними органами, который даже не ходит, а перекатывается с места на место. Тот день был особенно скверным, потому что за завтраком Скорпиус, не отрываясь, смотрел на Розу (только чтобы не пялиться на Альбуса, но откуда Альбусу было это знать?). Во всяком случае, Роза честно держала свое обещание и в упор не замечала Скорпиуса. Но если бы Альбусу по пути на уход за магическими животными поставили подножку, он бы рухнул в грязь лицом и даже не попытался бы подняться. Только свернулся бы в луже комочком и постарался заснуть крепким, вечным сном. Сил больше не было. Хотелось исчезнуть. На следующий урок, историю магии, Альбус взял с собой патентованные чары. Он решил, что сегодня должно случиться хоть что-то хорошее. И ошибся. Мир видений был дешевый и пластмассовый, от него разило некачественной подделкой, а по краям мигали розовые сердечки, превращавшие все в фарс. В мире иллюзией Альбус ходил за ручку со Скорпиусом, Скорпиус говорил ему приятные и нежные вещи, а Роза не родилась. Это все было фальшиво и глупо. Но потом, словно раскаявшись, сон стал реальнее, грезы чище. Альбусу виделось, что они со Скорпиусом отправились в поход. С рюкзаками, палаткой. Шли по измороси, по осенней слякоти, мимо желтеющих пышных деревьев. Они засыпали, укрываясь одним одеялом, в объятиях друг друга. Альбус просыпался от запаха супов, которые варил Скорпиус. Ночью у костра Скорпиус рассказывал истории и Альбус слушал, слушал, слушал, влюбленный в его голос и каждое произнесенное Скорпиусом слово. Они пообещали друг другу быть вместе оставшуюся вечность. И все между ними было так приятно, так по-доброму, так сладко и взаимно, что это видение Альбусу показалось страшнее худших кошмаров. Грезы закончились на десять минут раньше урока. Альбус сидел несколько мгновений как оглушенный, Скорпиус ткнул его в бок, написал на краю тетрадке: "Ты в порядке?" Альбус написал в ответ, стараясь не давать руке дрожать: "Да, болит голова, я уйду раньше". И вышел из класса. Хорошо, что профессор уже лет пятьдесят не замечал своих учеников. Альбус прошел по пустым коридорам, по лестницам, мимо пятен портретов. Он не был уверен куда идет: в лазарет или свою комнату, ноги сами привели его в общую спальню. Он рухнул на свою кровать и разревелся. Горько, безудержно, не издавая ни звука, только тихо, на гране слышимости, скуля. Он плакал от несправедливости случившегося с ним, от жалости к себе, от неприязни к себе, от полного отсутствия веры в себя и свое счастье. Альбусу казалось, что теперь будет только больше страданий, отчаяния и новых витков боли. Немного успокоившись, Альбус решил завтра же приготовить какой-нибудь сильно действующий яд и отправиться. Потом он задернул полог и забылся сном.