Глава 8 "Налёт"
19 января 2017 г., 15:33
Архипелаг Вирес, колониальное владение Ромилии, Рексаннис
12 мая 1848 года от Великой Чумы
Обед кэпа был довольно объёмным и сытным, ибо последние пару дней нормально поесть не удавалось. Ел кэп в местном трактире, и готовили тут неплохо, очень даже вкусно. На данный момент на тарелке лежали, и постепенно пропадали в нутре Гриневича, куски свиной отбивной, а в качестве гарнира был пареный томатль, как его звали аборигены, или же томат, как переиначили название хэнсийцы, и соус из сливок и зелени. Кэп уплетал кушанье жадно, солидного размера отбивную он разрезал всего на три куска, в то время, как обычно её резали на кусков пять или шесть, и расправился с обедом минут за пять. Для того, чтобы запить это всё, кэп заказал кружку отвара из ароматных трав, и жареное сладкое тесто в качестве десерта…
Капитан уже собирался уходить, чтобы отправиться на корабль, но его остановил конфликт, который разгорался в противоположном от кэпа конце зала таверны. Трое мужиков довольно крупной комплекции, лишь на полголовы ниже Хэттера, хриплым голосом орали что-то невнятное, и окружали, загоняя в угол, молодого и худощавого парня, который по сравнению с ними выглядел вообще как субтильный подросток. Кэп хотел было вмешаться, и остановить драку, но его удивило то, что произошло далее.
Когда один из здоровяков замахнулся, паренёк вывернул тому руку, и ударил громиле в солнечное сплетение, а спустя пару мгновений ещё и в нос. Двое других не успели ничего сделать, как им поставили подножки, и довольно сильно пробили по почкам.
Поверженные дебоширы едва встали, как в таверну прибыл констебль с парой патрульных. Они поначалу надели наручники как на пацана, так и на истинных виновников, но, после опроса свидетелей, пацана отпустили, а громил забрали в темницу.
На выходе из таверны молодого парня поймал Гриневич.
— Слушай, парень, — говорил кэп таким тоном, будто и не был ему почти ровесником, — Если с саблей или со шпагой ты обращаешься так же как с кулаками, то я рад буду тебя принять в свою команду.
— А я про вас слышал, — протянул руку молодой голубоглазый блондин в клетчатой рубашке и брюках, — Вы тот самый искатель приключений, что снял проклятие с колонии. Говорят, вы рисковали жизнью, чтобы спасти шамана, и тот в благодарность снял проклятие…
— Да, ты прав, — не стал говорить про истинную причину хвори жителей Рэймон, — И всё же… Пойдёте в плавание?
— Я? В плавание? — удивился парень, — Мне семнадцать лет, я единственный сын своих родителей. Меня они не отпустят. А я хотел пойти в плавание полгода назад, с торговцами. Не отпустили. Да и опасно это…
— Не буду уговаривать. Есть причина остаться — оставайся, — сказал Грин, и отправился на корабль.
Жители были более-менее здоровые и не кашляли, в отличие от первого посещения колонии кэпом, но сгущающиеся свинцово-серые тучи, которые будто давили сверху, и навевали грусть, делали выражения лиц колонистов подавленными. Даже лавочники не так сильно нахваливали свой товар, как это было обычно.
Дежурным на Вествинде на этот раз был до этого незнакомый смуглый узкоглазый моряк в бандане, белой рубашке, сапогах и чёрных брюках, который оглядывал окрестности в подзорную трубу. Увидев «начальство», тот в приветственном жесте помахал рукой, и заговорил:
— Сегодня уплыть не удастся, — кэп не успел открыть рот, как дозорный продолжил, — Шторм будет, у меня чутьё на штормы, поверьте мне, кэп. Я когда баран пас, у себя в Ханстве, в степях, всегда правильно погоду угадывал, у меня чутьё, понимаете? Наш Хан Тунгулук, да восславится он на Солнце, обращался ко мне, предлагал стать придворным ведуном, но так сложились обстоятельства, что…
— Всё-всё, понял, можешь не продолжать, — отмахнулся кэп от болтуна, — Продолжай дежурство.
Вместо того, чтобы спать на корабельной койке, кэп решил снять комнату в трактире. Трактиров было три, но комнаты предлагал только один, самый большой, который находился у ворот, ведущих в джунгли. Там, собственно, кэп и обедал.
Пока Грин шёл до гостиницы, начался дождь, от мелкой измороси он постепенно начал лить как из ведра, и в зал трактира бывший казначей вошёл весь мокрый, с одежды на деревянный пол потекла вода.
Большая часть столов была занята самым разным людом. И стар и млад, и моряки, и сухопутные крысы, ружённые, и безоружные… Трактирщик, худой бородатый мужчина средних лет в белом фартуке поверх красной рубахи, излучал счастье и радушие. Когда кэп приблизился к стойке, тот раскинул руки, будто хотел обнять Гриневича, но через стойку он этого сделать не мог, и только протянул руку. Кэп пожал мозолистую и грубую ладонь владельца этого заведения, и поинтересовался:
— Комната, до утра, — немногословно сообщил бывший казначей, — Сколько?
-О! Вам, как снявшему всеобщее проклятие нашего поселения — скидка, — радостно сообщил трактирщик, — Восемь пейров вместо десяти. Приятного отдыха! Поднимайтесь наверх, и сразу направо. Вот ключ.
Бросив четыре медные двухпейровые монеты на стойку, кэп взял ключ, и пошёл в свою комнату, размышляя вслух.
— Долго ли будет шторм? — спросил он сам себя, после чего продолжил, — И чего бы купить подешевле, чтоб продать подороже?.. Чем заниматься дальше? Ладно, подумаю завтра…
Настенные часы в снятой комнате показывали без десяти минут пять часов после полудня. Комната была вполне простой, без изысков, но и не бедняцкая. Стены были покрыты серой краской, было две тумбочки, шкаф, кресло и письменный стол. На тумбочке, что была возле кресла, лежала книга с чёрной кожаной обложкой, на которой было белыми нитями вышито название «Безумные идеи механиков, и их воплощение» и небольшой масляный светильник. Автором книги числился некий Зарас Атичешцевич. Решив убить время за чтением, кэп сел на кресло и открыл сей «манускрипт».
С первых же строк книга захватила Гриневич. В ней рассказывалось как про то, что уже изобретено учёными и инженерами, так и то, что будет возможно в будущем. Особый интерес у Реймона вызвал летательный аппарат, который должны поднимать в воздух винты, подобные гребным винтам некоторых пароходов, но достаточно лёгкого и мощного двигателя, чтобы реализовать это, не было. Другое изобретение, которое долго пытаются придумать военные конструкторы, но так и не смогли, это автоматическая винтовка, или, как автор ещё это называет «ручной пулемёт».
Из существующих технических новшеств в книге заслуживал внимания снайперский прицел, который появился в обиходе армии года два назад, и «тканевая броня», которая была в разы легче кирас но, также как и металл выдерживала попадания огнестрела.
— Такую броню я себе хотел бы, — сказал кэп, переворачивая страницу.
Чтение сильно затянулось, и когда книга была прочтена, часы показывали час после полуночи. Отложив книгу, и погасив масляную лампу, Грин лёг спать, засыпая постепенно, в течении почти часа…
***
Проснулся Рэймон довольно бодрым, в девять утра. Натянул на себя брюки, рубашку с жилетом, надел треуголку, и прицепил к поясу кобуру и ножны.
Когда казначей спустился на первый этаж, в главный зал таверны, он застал необычную сцену.
Первой «необычностью» было то, что в зал вломился низкий, но мускулистый детина с голым торсом, а во вторых, трактирщик был вооружён. Зарядив дуплетом в того, кто, несомненно, являлся пиратом, тот бросил кэпу коротко и ясно:
— Пираты налетели! — вставляя в стволы двустволки патроны, говорил владелец таверны, — Вооружайтесь и в бой!
Выйдя из деревянного, как и все здания колонии, строения, кэп стал свидетелем того, как пираты сражались со стражей городка.
Шум дождя и грохот грома, были не тише, и то и громче битвы. Не прошло и минуты, как одежда из-за своей влажности стала прилипать к телу…
Команда Вествинда тоже не бездействовала, и можно было увидеть, как Хэттер своей двуручной секирой кромсал пиратов направо и налево. Зерлан был на палубе корабля, и отстреливал пиратов из своей винтовки, но пираты шли и шли через ворота, со стороны джунгей. Гриневич не стоял в стороне, и открыл огонь. Пираты были юркие, и быстрые, и кэп то и дело промахивался, но парочку всё же зацепил. Увидев, что пираты атакуют со стороны джунглей, до кэпа дошло, что их корабль, скорее всего, стоял на якоре с противоположной стороны острова. Пробегая мимо деревянных зданий, кэп жестами указывал своим морякам садиться на корабль и отплывать. Кочегары среагировали быстро, и топка была разогрета в считанные минуты.
Корабль плыл на южную оконечность острова. Обогнув скалистый утёс, было замечено два корабля. Такой же, как и Вествинд, люггер, и кораблик поменьше, тартана или вроде того.
Не мешкая, команда Вествинда взяла на абордаж люггер, убив единственных пятерых разбойников, что стояли «на стрёме», стали оглядывать содержимое трюма.
Быстро и ловко, общими усилиями, товарищи моряки стали перегружать из трюма пиратского люггера товары… Считать, чего и сколько было, не стали, ибо не было времени. Ясно, что было много какао, поменьше табака и ещё всевозможные мелочи, вроде дикарских талисманов, оружия, и всякой всячины.
Перегрузив всё, капитан и команда высадились на пляж, и отправились по джунглям в город.
Шли моряки буквально по горячим следам. Было видно, где прорублены лианы, и даже валялся труп. Судя по всему, пирата ужалил ядохвост. Труп был разбухший, и его уже обхватили корни, которые впитывали питательные вещества из трупа морского разбойника. Следов пираты оставили порядочно, и путь к городу был легко найден.
Пираты уже собирались уходить из города, прихватив награбленное. Из ворот колониального поселения вывалилась целая толпа преступников… Но их встретил Кэп Грин и компания.
Три десятка стволов начали отправлять в ошалевших преступников горячий свинец, кэп раз за разом вдавливал спуск, от чего ствол шестизарядного металлического друга прыгал вверх и изрыгал свинец и огонь. Пираты шли и шли, как коровы на скотобойню, когда они наконец среагировали, их осталась жалкая дюжина, и они сдались, упав на землю, и убрав руки за спину…
***
— От лица властей, и от меня лично, — начал свою речь губернатор, одетый по-официальному, во фрак и шляпу-котелок, — От имени Короны и всего нашего народа, — он кашлянул в кулак, одетый в белую перчатку, — Именем Его Венценосного Императорского Величества Ромила XIV из рода Пэйровичи, вручаю вам эту награду! Носите её с гордостью. Кэп был не первым, кого награждали. Первым, само-собой, был глава гарнизона, полковник, который командовал войсками. Церемония награждения происходила на площади перед резиденцией губернатора, где был фонтан. Собралось много народу, почти половина населения колонии, и все радовались, что пираты были поражены. Трупы пиратов, от трупов защитников колонии и гражданских, сортировал местный коронер с подручными. Пиратов бросали в море, на съедение акулам, а благородных защитников складывали в местном морге, что был при церкви. Не обошлось без потерь в команде Грина. Погибло пятеро моряков, их следовало похоронить как полагается. А именно — сжечь, пропитав в освящённом масле, и смешать прах с солью. Это давняя традиция, идущая ещё со времён Великой чумы, от которой ведётся летоисчисление. Именно очищающая сила соли и прекратило ту чуму, как сказано в Писании. На похоронах было, как и всегда, хоровое пение, похожее на завывание. Все были грустны, но понимали, что всякое бывает, что все в конце-концов умрут. Кэп готовился идти в трактир, чтобы пропустить чарку рома, но на полпути его остановил посыльный, сказав, что кэпа ждёт губернатор. Дворец губернатора был довольно богатым. Белокаменный, украшенный позолоченными статуями, с огромными окнами, и солидной дверью из красного дерева, с позолоченной фурнитурой. Внутреннее убранство было не хуже. Огромная, трёхъярусная люстра, мраморные колонны, мебель из красного дерева, и пол из красивой перламутровой плитки. Губернатор сидел за рабочим столом, и что-то записывал документ. Окунув перо в чернильницу, и написав что-то, он замечает Гриневича, и громко приветствует того. — О-о-о! Капитан Грин, гроза пиратов и дикарских шаманов! — встал из-за стола глава колонии, и направился к капитану. Подойдя вплотную, он его обнял, и похлопал по плечу. — К чему такие любезности? — подозрительно спросил кэп, — Вы уже вручили мне медаль. Что ещё? — Медаль… Что такое медаль? Кусок металла, имеющий церемониально значение, — сложив руки за спиной, сказал губернатор, — Вы хотите чего-нибудь более материального? Может денег, или товара? — Есть кое-что, — более уверенным, чем раньше, голосом ответил капитан, — Вы можете восполнить потери команды? Нанять мне салаг, человек пять-шесть? — О, это вполне и вполне здравая просьба, капитан! — хлопнул в ладоши чиновник во фраке, — Я выдам распоряжение начальнику тюрьмы, чтобы освободил людей с незначительными провинностями… Долги там, драки в кабаке. Я гарантирую, что они пойдут с вами в плавании! О да, они будут отличными моряками и бойцами. Можете идти отдыхать… — Но… — не успел Грин ничего сказать, как мэр указал ему на дорогу, и подтолкнул в спину. Кэп не хотел преступников в команду, но раз уж губернатор так сказал… *** Дождь начал ослабевать, идти на убыль, не было того, что было вчера, и сегодня утром, солнце выглянуло из-за облаков, чтобы через пару часов снова пропасть за горизонтом. Кто-то радовался, что пираты понесли наказание, а кто-то грустил, так как потерял близкого человека. Лавочники сворачивали торговлю, для того, чтобы завтра снова выложить товары и торговать. В церкви продолжались ритуалы, так как ещё не все были погребены. Пиратов, что не пали от руки Гриневича с командой, собирались казнить на рассвете, палач уже готовил верёвки и виселицы. Оставалось два часа до захода солнца, и кэп медленно шагал по лужам в сторону кабака. Море должно перестать волноваться уже завтра, и можно было отправиться в плавание. Куда? Туда, где можно повыгодней продать добро пиратов. Перед тем, как участвовать в погребальном ритуале, кэп осматривал содержимое трюма. Сорок центнеров какао да десяток тюков табака. Это конечно не золотой клад, но деньги принесёт. За размышлениями про павших и про товары, кэп пришёл в кабак. Был вечер, и трактир был полон. С трудом найдя свободное место, кэп заказал бутылку рома и закуску, солёные сухари. Попивая потихоньку ароматный напиток, кэп размышлял. «В кого я превращаюсь? Раньше я голубя боялся стрелять, а теперь с лёгкостью отстреливаю дикарей и пиратов. Если в первый раз боялся, то теперь не боюсь. Я взрослею? Может и так. Чума поглоти этих пиратов… Среди убитых были совсем молодые парни, даже младше меня. Пусть в Чистоте они обретут покой». Размышления прервал возглас, который был направлен в сторону Гриневича. Это был тот самый молодой и слабый с виду парень, который уделал трёх здоровяков. Поздоровавшись, он сел напротив кэпа, и с грустными глазами, которые блестели от наворачивавшихся слёз, мрачно объявил: — Я плыву с вами. — А родители? — Они, — он стукнул по столу кулаком, — Ублюдочные пираты! Они… Они… — Можешь не продолжать, — успокоил его Грин, протягивая тому бутыль рома, который был опустошён на половину, — Выпей, полегчает. Малец выпил весь ром, и завалился спать прямо там, в зале таверны, положив голову на стол. Кэп же заплатил за комнату, и расположился там. Что ждёт капитана дальше? Время покажет.
