Законы подлости

— Леонард, дорогой, я припоминаю, что при расставании мы пообещали друг другу остаться друзьями, и я правда рада быть твоим другом, но тебе не кажется… тебе не кажется, что ты немного перегибаешь палку, так откровенно напрашиваясь на прогулку со мной? Пенни говорила очень мягко, но её идеально выщипанные брови, взметнувшиеся вверх в праведном недоумении, громче всех кричали о наглости Леонарда. Леонард вздохнул так тяжело, как будто вот-вот собирался разразиться приступом астмы. — Просто объясни, почему ты так сильно не хочешь возвращаться домой? Уже поздно, а я думала, что по вечерам вы играете в свои странные видеоигры или строите ракету до Марса из старого скутера Говарда. — Обычно да, — кивнул Леонард. — Но сегодня… в общем, Шелдон… — Неужели он заболел? — голос Пенни вдруг неуловимо изменился, стал громче и строже, так что Леонард с трудом удержался от того, чтобы попятиться. — Почему ты так решила? — Потому что ты всегда убегаешь из дома, когда он болеет, а Радж и Говард запираются в своих берлогах. — Это был неожиданно весомый удар. — Я знаю, что в такие дни он ведёт себя невыносимо, но вы, парни, ничем не лучше него, когда прячетесь от бедняги по всему городу. Впрочем, нет — вы гораздо хуже, потому что в полной мере осознаёте, что вытворяете. Неожиданный напор Пенни вконец ошеломил Леонарда. — Он не болен, — выдавил он, с трудом собравшись с мыслями. — Он просто… ещё более невыносим, чем обычно. Только и всего. — Ещё более невыносим? Я не физик, я плохо знаю законы вселенной, но мне всегда казалось, что она разойдётся по швам, если Шелдон сбрендит сильнее прежнего. — Поздравляю: ты отлично разбираешься в законах вселенной. Очевидно, всех нас скоро засосёт в чёрную дыру. Пенни вздохнула следом — почти так же тяжело, как Леонард. − Это всё равно не повод бродить по ночным улицам, не так ли? Леонард открыл рот, чтобы ответить — очень даже повод, но вовремя заметил вынырнувшую из-за угла фигуру, к которой было приковано внимание Пенни. Не удосужившись приглядеться получше, он спешно попрощался и удалился прочь. Возвращаться домой решительно не хотелось. Может быть, Шелдон успел заснуть, и тогда Леонард тихонечко прокрадётся в свою комнату, где затаится до утра? На его телефоне обнаружилось четыре голосовых сообщения, одно из которых пришло десять минут назад — а значит, Шелдон не спал, и Леонарду не суждено было избежать столкновения с ним или необходимости клянчить ночлег у Раджа. Леонард, уверяю тебя, я не издеваюсь. Я издевался вчера, когда признал твои выдающиеся достижения в экспериментальной физике. Сейчас я совершенно серьёзен. Конечно, Шелдон не мог не унизить его даже в торопливом сообщении. Леонард до сих пор до конца не понял, почему неосторожные слова Шелдона так задевали его в последнее время. Может быть, они просто достигли некой критической точки. Леонард многое знал о критических точках — о них знает каждый физик, даже такой посредственный, каким рисовал его Шелдон. Им обоим нужен был перерыв друг от друга — как жаль, что Пенни решила расстаться с ним именно тогда, когда Леонард настроился переехать к ней. Впрочем, не исключено, что именно его неуместный напор и стал главной причиной. Не то чтобы Леонард винил Шелдона в своём разрыве с Пенни. Может быть, косвенно. Очень косвенно, но всё же… Леонард, я не понимаю, что заставило тебя уйти в такое время. Ты ничего не говорил о работе в лаборатории. За мной опять кто-то следил, когда я возвращался из супермаркета. У меня отличный слух, я отчётливо слышал его шаги. Я позвонил в полицию, но мой звонок не приняли. Леонард закатил глаза. Разумеется, Шелдон позвонил в полицию и, разумеется, его заявку отклонили. К счастью, в полиции Пасадены работают здравомыслящие люди. Ты всегда убегаешь из дома, когда он болеет. Это не то же самое. Если Шелдон и болен сейчас, то исключительно паранойей. Мифы о таинственном преследователе приклеились к нему несколько дней назад, превратив слегка двинутого Шелдона в Шелдона почти невменяемого. Все убеждения Леонарда в том, что Шелдон переоценивает значимость своей личности, встретили на своём пути глухую стену — как обычно. Никто не преследует физика из Калтеха. Даже такого выдающегося, как Шелдон. Даже если опубликовал за год больше статей, чем все прочие сотрудники, вместе взятые. Даже если он, сам того не замечая, грубит каждому на своём пути. Леонард, я слышу за дверью какой-то шум. В глазок ничего не видно. Леонард, я… − Шелдон отчётливо запнулся. — Возвращайся немедленно. Ноги понесли его быстрее, чем Леонард успел это осознать. Ему показалось, что Шелдон вот-вот скажет что-то вроде «я боюсь», и это нервировало. Шелдон не раз признавался, что боится толпы, собак, охранника в магазине компьютерных игр, но он никогда не казался по-настоящему напуганным; его голос никогда не прерывался, как сейчас. Если Леонард послушается и вернётся как можно скорее, будет ли это проигрышем? Станет ли это означать, что Шелдон в очередной раз негласно одержал верх, заставил его подчиниться против воли своим изящным манипуляторством? Добавит ли это тысячу очков к его привычному уровню вредности? Радж и Говард не простят ему, если он даст слабины. Но Шелдон наверняка не звонил никому из них. Он звонил только Леонарду, только ему одному. Шелдон услышал шум — что с того? Всего лишь соседи возвращались домой. Вот только по соседству жила лишь одна Пенни, и Леонард только что проводил её на ночную прогулку, обещавшую быть долгой. Открывая последнее сообщение, он успел удивиться тому, как странно подрагивала его рука. Шум прекратился. Но я всё же надеюсь, что ты скоро возвратишься. Ты забыл свои ключи, а я не собираюсь ложиться спать, не закрыв дверь. Завтра мне нужно закончить расчёты, я не могу позволить себе клевать носом. Леонард рассеянно похлопал себя по карманам. Да, точно. Ключ. Словно очнувшись ото сна, он обнаружил себя мёрзнущим на улице, нелепо скрывающимся от слишком подозрительного соседа, в сущности, не желавшего ему ничего плохого, и вся выходка стала казаться Леонарду одной большой глупостью. Леонард, пожалуйста. Когда успело прийти пятое сообщение? Всю дорогу до дома Леонард бежал, и хоть он не успел уйти слишком уж далеко, эта пробежка заслуживала звания самого главного его спортивного достижения. Уже в подъезде Леонард был уверен, что вот-вот умрёт от разрыва лёгких, и подъём по лестнице превратился в бесконечно долгое мучение. Он был уверен, что Шелдон забаррикадировал дверь, несмотря на забытый им ключ, но та легко поддалась после первого же нажатия со знакомым скрипом — Шелдон давно измучил Леонарда требованиями смазать петли. После спринтерского забега сердце Леонарда продолжало бешено колотиться, но застыло, словно его погрузили в жидкий азот, едва он заглянул внутрь. В квартире царил вопиющий беспорядок, сопровождаемый тишиной, − как будто она стала эпицентром торнадо, унёсшего всё живое прочь.