Законы подлости

От ужаса Леонард с удовольствием бы сглотнул, но в его рту было совершенно сухо, и только изнутри прорывалась тошнота. — Шелдон? — позвал он, и у него получилось далеко не с первого раза. — Шел… Он рванулся и захлопнул дверь, закрывая её на защёлку. Слишком поздно. Слишком поздно, всё уже случилось, но что именно?.. Неужели Шелдон действительно не заперся только лишь потому, что Леонард забыл ключи? Леонард никогда бы не подумал, что Шелдон способен на такое небезразличие к окружающим. Впрочем, не исключено, что этот знак внимания был единственным доступным Шелдону проявлением заботы. Но Леонард не оценил его на этот раз, потому что именно из-за этой неожиданной заботы — если это была она — в один миг всё стало плохо, очень плохо. Он отшатнулся от обломков, бывших раньше настольной лампой, и едва не споткнулся о вывороченный ящик стола. Тишина казалась теперь откровенно зловещей. — Шелдон! — снова попробовал он, но никто не отозвался. Пытаясь перевести дух, Леонард огляделся по сторонам. Телевизора не было на своём привычном месте, как не было и ноутбуков, и игровых приставок, и нескольких дорогих вещичек, купленных в магазине Стюарта, и — этого Леонард не мог видеть, но мог с лёгкостью догадаться — заначки Шелдона, спрятанной в одному ему известном тайнике. Теперь местоположение тайника было раскрыто, как было вывернуто и разбито всё, что могло хранить в себе ценность. Простое ограбление, всего лишь ограбление, никаких правительственных заговоров против непризнанных гениев, никаких пришельцев из будущего, призванных уничтожить надежду всего человечества, типичное ограбление, ничего из ряда вон выходящего… Ничего из ряда вон выходящего?! Леонард, пожалуйста. Шелдон не ошибся в главном, а Леонард отмахнулся от него. Но Леонард никак не мог знать, что тысячная по счёту придурь Шелдона окажется вовсе не придурью. Каждый на его месте не поверил бы мальчику, которому постоянно мерещились волки. Мальчику, который не торопился рассыпаться в благодарностях перед теми, кто терпел его выходки. Нетвёрдо держась на ногах, Леонард сделал нелепый круг по комнате, как будто у него в голове сбились настройки — и в каком-то смысле это действительно было так. Конечно, он не жил по расписанию, как Шелдон, но его дни так или иначе подчинялись определённым схемам. Внезапный налёт на квартиру и пропажа соседа никак не вписывались в его размеренные планы. Куда всё-таки запропастился Шелдон? Леонард почти успел с головой нырнуть в панику, когда ему в голову пришёл ясный ответ. Шелдона не было внутри — вот почему дверь была открыта. Шелдон успел вовремя убраться, и найти его теперь будет непросто, но это всё равно гораздо лучше, чем… Откуда-то из глубины квартиры донёсся короткий всхлип. Леонард застыл на месте на несколько долгих секунд, прежде опрометью броситься туда. Почему он сразу не додумался проверить в остальных комнатах? Почему в последнее время он потерял способность здраво рассуждать? Шелдон обнаружился в своей спальне. Леонард с трудом разглядел его макушку, торчавшую из-за кровати. Каким-то таинственным образом Шелдон умудрился согнуться в три погибели, растопырив локти и подтянув колени к груди. Леонард опустился перед ним на корточки — наконец-то он получил полное моральное право дать отдохнуть своим ослабевшим от боязни ногам. Конечно. Именно в спальне за кроватью — и то только потому, что он не уместился под ней. Мальчик, который слишком часто кричал о волках, в конце концов был всего лишь мальчиком. — Шелдон, — позвал он уже в который раз за эти чудовищные минуты. Тот не пошевелился и ничем не выдал того, что слышал Леонарда. Может быть, он и не слышал вовсе, спрятавшийся под непроницаемой скорлупой. — Шелдон, всё хорошо. Здесь нет никого, кроме нас. Я запер дверь. Ничего страшного не случилось. Ещё не успев закончить, Леонард понял, что неправильно выразился. Может быть, ничего непоправимого и не случилось, но Шелдону наверняка было страшно. Леонард, пожалуйста. Хватит зацикливаться на этом. Осторожно, очень осторожно Леонард протянул руку и прикоснулся к плечу Шелдона, и тот отдёрнулся прочь всем телом. Только сейчас Леонард заметил, что нахохлившийся Шелдон неестественно застыл, как спортсмен перед стартом, вот только бежать ему было некуда, он застрял в углу, куда сам и забрался в наивной попытке защититься. — Шелдон, успокойся. Дай посмотреть на тебя. — Леонард до сих пор не видел его лица. — Никто больше не придёт сюда, я обещаю. Он взял Шелдона за подбородок и попытался поднять его голову. Шелдон сопротивлялся отчаянно и молча — если не считать едва слышного звука, почти писка. Вырвавшись из хватки Леонарда, он поспешил вновь уткнуться лбом в колени, но Леонард успел разглядеть то, отчего ком в его горле стал больше и противнее. Оба глаза Шелдона заплыли огромными синяками, губы были разбиты, а ещё, кажется, сломан нос — да, наверняка сломан. Шелдон ведь не мог драться с грабителями из-за какой-нибудь приставки, нет, не мог, даже он не настолько непоправимый псих. Или мог? Неважно, не стоило гадать. — Шелдон, ты меня слышишь? — повторил Леонард скорее из желания спросить хоть что-нибудь, разорвать гнетущую тишину. Шелдон бесповоротно замкнулся в себе, он успел уйти очень, очень далеко, и Леонард не был уверен, что сможет догнать его, схватить за руку и привести обратно. Он был бесполезен — сначала, когда не откликнулся на, как оказалась, ничуть не лишённую оснований просьбу, и теперь, когда не мог сгладить последствий, не мог даже представить, что делать дальше. В его мозгах, небесполезность которых он не раз яростно отстаивал перед Шелдоном, должно быть, сгорел какой предохранитель, потому что Леонард чувствовал себя застрявшим в аквариуме, и всё вокруг казалось искажённым. Ненастоящим. Потому что все они не раз вляпывались в неприятности, иногда — в серьёзные неприятности, но никогда ещё те не оборачивались такой разрушительной стороной. Никогда ещё Леонард не стоял на коленях перед Шелдоном, пытаясь дождаться от него ответа — хоть какого-нибудь ответа, малейшего признака жизни, кроме частого дыхания и дрожи в пальцах. — Шелдон. Пожалуйста. Шелдон, — Леонард мямлил, повторяя давно знакомое имя, которое зачастую произносил с раздражением, или опаской, или не всегда приятным удивлением, и никогда прежде — с такой необыкновенной осторожностью, как будто неосторожный звук или лишний слог могли добить Шелдона. И это действительно было так. Леонард опять протянул к нему руку, и ему показалось, что Шелдон вздрогнул раньше, чем он успел до него дотронуться. — Здесь только ты и я, — у Леонарда в памяти осталось так мало слов, и он крутил их в голове, превращая во фразы, которые ничуть не помогали. — Больше никто не сможет зайти. По очередному закону подлости он не успел закрыть рта, когда кто-то постучал в дверь, и Шелдон скукожился ещё сильнее, закрывая лицо ладонями. Преступники не стучат так деликатно, Леонард знал это, но всё равно не смог совладать с новой волной страха. Пытаясь справиться с разбушевавшимися внутренностями, он на цыпочках прокрался к двери. Вор не мог вернуться — у них не осталось ничего, что можно было украсть, однако… — Леонард? — раздался давно знакомый голос. — У вас там всё в порядке? Чуть не плача от облегчения, он впустил Пенни, и та вскрикнула, прижимая обе ладони ко рту. Какая-то безделушка, которую она держала в руках, упала и разбилась, но её обломки затерялись на полу среди сотни других.