Смятение чувств

- Госпожа! Наконец-то письмо! - Михримах резко обернулась на голос Гюльбахар. - От кого оно? - спросила Султанша, чувствуя, как внутри всё холодеет от страха. - От Бали-бея, моя госпожа. Михримах кивнула и начала поспешно вскрывать конверт. Пульс бился уже где-то в горле. Сейчас или никогда. Глубоко вздохнув, она открыла письмо, начав читать, заметно мрачнея. - Хвала Аллаху! Он согласился! - она вздохнула с облегчением, и прикусив губу, посмотрела на спящего Рустема, который был все еще бледен. - Сделай так, чтобы гонец смог увидеть Эсму. Но не спускайте с неё глаз! Гюльбахар-Хатун поспешила выйти, предварительно склонившись в глубоком поклоне. Так, значит, Бали-бей на какое-то время выбывает из игры, иначе, как он объяснит предательство своим сообщникам. Он поклялся, что не передаст письмо, но оно скорее всего ещё у него, когда вокруг так и рыщут их враги... - Михримах? Что происходит? - Бали-бей прислал ответ. Он согласился с нашими условиями. - Значит, в свою очередь, мы должны выполнить нашу часть договора, поэтому я сейчас же отправляюсь во дворец. - Ты сошел с ума! Ты чуть не умер! Хочешь закончить то, что не успели доделать они? - Мы должны сделать вид, что ничего не произошло, Михримах. Мое отсутсвие вызовет много ненужных вопросов. - как можно мягче и спокойнее произнёс Рустем. - Не могу понять: как они осмелились на такое? Откуда они черпают свою дерзость? Да, Махидевран-султан - мать старшего Шехзаде, но всем давно известно, что влияния в столице она не имеет. И даже если они добьются твоей отставки, то им всё равно ничего не удастся, пока жив отец... Неужели?... - Следующий ход - это сделать Великим Визирем своего человека. Посуди сама: после того, как Повелитель прочтёт это письмо, он вначале избавится от меня, а затем прежнего влияния лишится твоя Хюррем-Султан. Наши Шехзаде останутся без какой-либо поддержки, а затем... - А затем они постепенно начнут готовиться к возведению на престол Шехзаде Мустафы, которого и без того всегда поддерживал народ… Но что делать нам? - Возможно, у нас не столько сторонников, сколько у старшего Шехзаде, но у нас есть главное преимущество - это доверие Повелителя. Произнеся последнюю фразу, Рустем начал подниматься, преодолевая боль. Михримах тут же оказалась рядом, помогая ему подняться. Наконец, пошатываясь, он смог сделать пару неуверенных шагов, отчего на повязке снова выступила кровь, что не укрылось от внимания Султанши. - Нет, я не позволю тебе ехать... - он не дал ей закончить, приложив палец к её губам, затем, взяв её за руку, подвёл к зеркалу. - Если, подобно чинаре, я пускаю корни, ветви мои растут, а листья наливаются соком. Причина тому твой сияющий лик, твои глаза, в которых струятся речные воды. - зашептал Рустем, лаская губами её шею, успокаивая. - Если ты хотя бы на мгновение скроешь от меня свой прекрасный лик, то мои ветви высохнут, а листья опадут. Так что же мне вражеские стрелы, если ты будешь рядом со мной? Михримах растерянно всматривалась в их отражение. Он впервые так открыто говорил с ней о любви. То время, которое она провела с ним, научило её искать во всем двойное дно, постоянно быть настороже. Она была настолько захвачена их взаимной игрой, что у неё просто не было времени задуматься о своих истинных чувствах по отношению к нему. - Раз ты способен на столь долгие изъяснения, значит, у тебя всё-таки есть силы на поездку, - пытаясь скрыть волнение за насмешкой, сказала Михримах. - Я был уверен, что этот способ подействует. Ведь больше всего, Михримах, ты боишься своих чувств, - с этими словами он положил её ладонь на её же бешено бьющееся сердце, прежде чем отойти, оставив её в полнейшем смятении. В смятении чувств.