Смятение чувств

За всю ночь ей так и не удалось уснуть. То, что она сделала было предательством. Она предала свою мать, Аллах, как же она теперь будет смотреть ей в глаза? Михримах сжала раздраженно сжала виски. Нет, так нельзя. Если она будет так изводить себя, то это ни к чему не приведёт. Ей нужно быть собранной, быть сильной. Вздохнув, она, стараясь быть бесшумной, встала с кровати, и подошла к окну, открыв его нараспашку. На неё мгновенно повеяло ночной прохладой и ароматом цветов. Михримах вспомнила такую же летнюю ночь, только тогда у окна в поисках покоя стояла другая женщина, а именно - Хюррем-Султан. Это было тяжелое время болезни отца. Все они были тогда ещё совсем маленькими, но та гнетущая атмосфера страха осталась в их памяти навсегда. Теперь, спустя годы, она понимала, чего так боялись взрослые. Особенно мама. Она, как всегда, была совсем одна, лицом к лицу со своими делами. Михримах видела её, как сейчас: мама стояла, обняв себя руками и смотрела в безразличное темное небо. И пела. Как всегда, когда ей было тяжело или грустно, она напевала колыбельную, которую пронесла через всю свою жизнь. Она пела её на родном языке, таком нежном и мелодичном. Прикрыв глаза, Михримах начала напевать знакомый с детства мотив. В этот момент старая колыбельная была для неё и заклинанием, и молитвой. Измученная и глубоко потрясённая событиями этого дня, душа её рвалась к теплу и свету родного очага. Вот она услышала ласковый голос мамы и её звонкий смех, а вот папа нежно зовёт к её себе, а тут голоса братьев, говорящих, как всегда, наперебой. Обняв себя руками, она продолжала тихонько петь, баюкая свою тоску. Тем временем во дворце Хюррем-Султан резко проснулась, словно от толчка. В сердце билась неясная тревога и тоска. Аллах, неужели это предчувствие? Что-то случилось с кем-то из детей, материнское чутьё ещё никогда не подводило. Растревоженная, она соскользнула с постели и подошла к окну. Обняв себя руками, она посмотрела на небо, но оно, как всегда, встретило её лишь безразличной темнотой...

***

- Михримах, - тихо позвал её Рустем, заставив Султаншу вздрогнуть от неожиданности. - Как ты? - встревоженно спросила она, подходя, и садясь подле него. Рустем окинул внимательным взглядом её лицо и нахмурился. - Что тут произошло? Они причинили тебе боль? - несмотря на слабость, в его голосе зазвенел металл. Михримах замерла в растерянности, не зная с чего начать, становясь ещё бледнее от волнения. - Нет... Они только... - она горько всхлипнула на середине фразы, больше не в силах сдерживать эмоции. Рустем резко приподнялся, забыв о боли, и сжал её плечи. - Михримах, если они хоть пальцем дотронулись до тебя... Если они посмели сделать что-то непростительное... - его голос срывался от ярости и волнения, - то клянусь, я убью их. - Нет, со мной все в порядке. Но я переживала, что больше никогда не услышу твой голос, что больше никогда не смогу прикоснуться к тебе, что я... - и не в силах больше сдерживать рвущиеся рыдания, она крепко обняла Рустема и уткнулась в его шею. Он крепко обнял её в ответ и что-то успокаивающе зашептал, целуя её волосы, но она не слышала его. На неё неожиданно навалилась вся усталость и страхи этого дня, которые уходили вместе с слезами. Немного успокоившись, она подняла голову и посмотрела ему в глаза. Рустем смотрел на неё с затаённой тревогой и нежностью. Поддавшись импульсу, она припала к его губам, и они долго самозабвенно целовались, словно после долгой разлуки. Дождавшись, пока она расслабится в его руках, Рустем прервал поцелуй, и спросил, заглядывая ей в глаза: - Что они потребовали в обмен на мою жизнь? - Сегодня утром Бали-бей отдаст письмо Повелителю, написанное от моего имени, - со вздохом ответила Михримах. - В нём перечислены все ваши действия, направленные против Мустафы... - Ваши? Значит, там упоминается и Хюррем-Султан? - Да. И она тоже. Рустем замолчал, глубоко задумавшись. Михримах напряжённо наблюдала за выражением его лица. - Стоит признать, что они подстроили мне великолепную ловушку. При любом твоём решении меня заведомо ожидала смерть. Либо от их рук, либо от рук Повелителя. - он успокаивающе погладил её по плечам, заметив, что она снова напряглась. - Ты так спокойно об этом говоришь! Словно речь идёт о ком-то другом. Рустем горько усмехнулся и прижал её ладонь к своим губам. - Это письмо, безусловно, подорвёт доверие Повелителя ко мне, но его можно будет оспорить. У нас есть свидетели, к тому же они поступили неосмотрительно, ранив меня. - Ты прекрасно знаешь, что сразу же угодишь в темницу, и лишишься свободы действий. К тому же, если Валиде узнает о моем поступке, она сочтет это предательством и переложит всю вину на тебя. Моего влияния на отца не хватит для того, чтобы тебя спасти, и тогда... - Михримах вздрогнула, вспомнив то утро, когда им сообщили о казни Ибрагима-паши. - Ты же столько раз сама грозилась избавиться от меня? - насмешливо протянул Рустем, продолжая ласкать губами её ладонь. - Да, потому что ты - невыносимый человек, который привык ко всему относиться шутя. Но, боюсь, что следующий мой супруг в своей сварливости сможет превзойти тебя, поэтому я кое-что предложила Бали-бею… Рустем замер, посмотрев на неё. Вот теперь-то она его заинтересовала. - Он не доставит письмо моему отцу, а я, в свою очередь, сохраняю жизнь его Армин. - Армин? Я никогда не слышал этого имени. - Так звали его умершую возлюбленную, бедняжка скончалась от чумы прямо в день их свадьбы. Поговорив с одним из знакомых Насуха-эффенди, я смогла узнать, как она выглядела. Затем, я приказала Сюмбюле-аге найти девушку, соответствующую этому описанию. И она нашлась. Её зовут Эсма. После смерти родителей она осталась совсем одна и жила впроголодь. Кроме того, за ней увивался кто-то из местных торговцев, изрядно портя ей жизнь. Я приказала Гюльбахар-Хатун невзначай познакомиться с ней и предложить службу во дворце, так она и оказалась здесь. Она пока ещё ничего не знает о моих планах и спокойно работает во дворце. Вчера именно она подносила Бали-бею щербет, и, кажется, судя по его реакции, она правда похожа на настоящую Армин. - Значит, твоя месть обернулась нашим спасением, - задумчиво произнёс Рустем. - Но я бы не стал полагаться на чувства этого слабохарактерного глупца, вряд ли он ради любви откажется от своих привычек. Михримах не смогла сдержать улыбки. Даже в такой ситуации в нём говорила ревность. - Интересно, от каких же привычек пришлось отказаться тебе? - игриво спросила она, приближаясь к его лицу. - Первое, от чего я отказался, так это от спокойной жизни. Думаю, найдётся совсем немного людей, чьи праздники проходят столь насыщенно. Драгоценные гости проели половину моего состояния, избавились от половины моих слуг, а на прощание всадили мне стрелу в спину. - насмешливо прошептал Рустем, скривившись от внезапно подкравшейся боли. Михримах тут же помогла улечься ему поудобнее, поправив подушки. Лоб мужчины покрылся испариной и он мучительно побледнел. - Всё, больше никаких разговоров, - наставительным тоном сказала Султанша и помогла ему выпить лекарство, которое должно было снять боль. - А теперь поспи ещё немного. Рустем, раздражённый своей беспомощностью и правда почувствовал, что у него слипаются глаза. Через пару минут он уже спал. Михримах, чувствуя себя ободренной после разговора с мужем, позвала служанок, приказав им принести ей воду для умывания и чистое платье. Сейчас бы ей не помешал хамам, но она боялась отойти от Рустема даже на несколько шагов, поэтому приходилось довольствоваться малым. Приведя себя в порядок, она почувствовала себя значительно лучше. Теперь она готова к новому дню, чтобы он ей ни принёс.