M plus A

Смертных всегда манило все необъяснимое, мистическое, то, что они не могли ни понять, ни объяснить. Издавна они следовали за магами, друидами, шаманами, всеми, кто имел в себе хоть частичку этой загадочной, потусторонней мощи. Говорят, что, на самом деле, все они были не более чем шарлатанами, которые использовали тогда еще неподдающиеся объяснению человека силы природы: грозы, шторм, град. Говорят, что по-настоящему магией не владел никто из ныне или когда-либо прежде живущих. Но кто это говорит? Сами смертные, те, кто всегда были лишь безвольными пешками в игре обладающих силой, в вечном круговороте тьмы. А тьма, как известно, просыпается в канун Дня Всех Святых. Иногда Алек искренне ненавидел своего приёмного брата, который вечно подбивал его на всякие глупости. Так и сейчас, пробираясь сквозь заросли леса, пытаясь осветить себе дорогу небольшим фонариком, Лайтвуд проклинал Джейса, которому не пришло в голову ничего умнее, как взять брата на слабо и предложить отправиться погулять в лесу в ночь Хэллоуина. Это был их первый год вне дома, первый Хэллоуин без Иззи и Макса, ведь те остались дома, а ребята переехали жить и учиться в Стэнфорд. Вот Джейс и предложил провести мужской и по-настоящему страшный Хэллоуин, пока Иззи не переехала к ним: она мечтала в следующем году стать первокурсницей того же колледжа. Только вот непонятно как так получилось, но парни разделились почти сразу после того, как вошли в лес. Алек считал это самой ужасной идеей за весь день, ведь запасные батарейки остались у Джейса, а его фонарик подавал все меньше и меньше признаков жизни. — Черт возьми, — прошипел Алек, когда свет окончательно погас, и полез в карман за телефоном, чтобы хоть как-то осветить дорогу. Правда и этого варианта не хватит надолго: заряд был на минимуме. — Ты бы поаккуратнее с выражениями, в такую ночь как эта черт и правда может прийти на твой зов, — тихий, мелодичный голос заставил Лайтвуда вздрогнуть и выронить телефон из рук, кажется, он даже слышал треск стекла ломающегося экрана. — Кто здесь? — парень пытался рассмотреть хоть что-то в кромешной тьме, оглядываясь по сторонам, но все попытки оказались тщетными. — Ох, да, где же мои манеры, — продолжил всё тот же голос, — Я — Верховный Маг, — неожиданно существо оказалось прямо напротив парня, но единственное, что тот успел рассмотреть прежде, чем тьма поглотила его, это кошачьи глаза, ярко горящие во тьме безлунной ночи. Первое, что почувствовал Алек, когда пришёл в себя, — прикосновение шершавого камня к обнаженной спине и холодного металла к запястьям. Он был прикован к массивному камню, напоминающему место жертвоприношения древних кельтских друидов. Из одежды на нем остались лишь старые потертые джинсы, порванные в некоторых местах после ночной прогулки. Алек медленно открыл глаза, желая осмотреться, чтобы иметь хоть малейшее представление о том, что происходило вокруг, но почти сразу снова закрыл их: свет свечей, расставленных по всему помещению, до боли резал глаза. — Очнулся, голубоглазка, — всё тот же бархатный голос, — я бы предложил тебе расслабиться и сказал, что больно не будет, но не люблю врать своим гостям. — Ты приковываешь всех своих гостей? — парень всё-таки заставил себя открыть глаза и, щурясь от яркого света, попытался рассмотреть говорящего мужчину: красивые точёные черты лица, на лоб спадало несколько цветных прядок волос, выбившихся из-под капюшона, который должен был скрывать лицо носившего его, но он не мог скрыть выразительный взгляд кошачьих глаз. — Только таких прекрасных, как ты, Александр, — почти промурлыкал мужчина и сделал шаг вперёд, подходя ближе к пленнику. Остаток ночи для Алека превратился в темное расплывчатое пятно, сквозь которое красной нитью проходила невыносимая боль. Она была то тягучей, тугой, пульсируя в висках, оседая неподъемным тяжким грузом внизу живота. То резкой, острой, заставляя выгибаться всем телом в попытке скрыться, убежать, уменьшить эту боль. Голос осип, а вскоре и вовсе пропал, оставив лишь возможность разрываться в беззвучном крике, кусая губы, которые к концу ночи были больше похожи на кровавое месиво. И запах, застывший в легких: резкие нотки сандала, перемешавшиеся с запахом его собственного пота и крови, что не переставала капать на пол, скатываясь с ребристой поверхности камня. Алек резко открыл глаза и сел на кровати, оглядываясь. — Александр? — Магнус озабоченно посмотрел на своего парня, вытирая волосы полотенцем, он явно только вышел из душа. — Магс, это ты? — неуверенно произнёс Лайтвуд, осматривая свои обнаженные руки: на них не было и следа вчерашней ночи. — Ну, а кто ещё это может быть. Эй, ты в порядке? — Бейн присел на край кровати, аккуратно взяв парня за подбородок и заглядывая в глаза. — Да, теперь всё в порядке, это был просто сон, кошмар... — облегченно выдохнул Алек. — Чего только не приснится в канун Дня Всех Святых, — улыбнулся азиат и встал, — Вылезай из кровати, соня, а то снова будешь обвинять меня в том, что опаздываешь на пары. На мгновение Алеку показалось, что глаза Бейна загорелись зеленовато-желтым, прям как в его сне, но списав это на отголоски уставшего от кошмара разума, он встал и направился в душ, чтобы окончательно смыть ощущения ужасного сна. Только вот на экране совсем нового телефона Лайтвуда, лежащего на прикроватной тумбочке, теперь красовалась огромная трещина.