M plus A

Притянуть к себе для поцелуя, попутно врезаясь в стену. Прикусить нижнюю губу до крови. Почувствовать, как он с силой сжимает твои запястья, фиксируя их где-то над головой, лишая свободы движения. Так даже лучше, интереснее. Больше никакого смущения. Он просто берет то, что принадлежит ему по праву. А ты уже давно в его власти, полностью, до последней капли магии, что разливается сейчас по венам бурлящей магмой, заставляя впервые за столько лет вновь чувствовать себя живым. Его руки на твоём животе и ты горишь, плавишься под этими прикосновениями. Вот он уже сам целует тебя, дыхание сбивается и ты снова чувствуешь вкус чужой крови, это отрезвляет. Возможно, в другой раз ты и дашь своему мальчику поиграть в главного, но не сегодня, нет. Слишком уж долго ты ждал. Вся обида, вся ярость, что копилась где-то в груди всё это время, выплёскивается наружу, проходя электрическим разрядом сквозь запястья, танцуя синим пламенем на кончиках пальцев, заставляя нефилима ослабить хватку, позволяя тебе вырваться. Ты отталкиваешься от стены и делаешь шаг в его сторону, ухмыляясь, понимая, что сегодня всё наоборот, сегодня он сам пришёл к тебе, сегодня он в твоей власти, принадлежит лишь тебе. Магнус просыпается и резко садится на кровати, оглядываясь по сторонам. Яркие солнечные лучи пробиваются сквозь неплотно закрытые шторы, в их свете пыль кружится в причудливом танце. Канареечного цвета простынь смята и почти полностью сброшена с постели в компанию к одеялу, которое уже лежит там. Снова эти сны… В последнее время сновидения мага становятся слишком реалистичными, живыми, такими, что выворачивают душу наизнанку, расцарапывая в кровь старые, только начинающие заживать раны. Магнус тихо выдыхает и зарывается руками в волосы, чуть оттягивая синие прядки, чтобы почувствовать боль, чтобы понять, что не спит. Хочется кричать, крушить, выть от отчаяния. Но он не может себе этого позволить. В соседней комнате спит Макс, впервые вернувшийся домой после смерти Рафаэля. Его сыну понадобилось двадцать лет, чтобы заставить себя вновь переступить порог этой квартиры, места, где они с братом росли, играли, смеялись, взрослели, с детства всегда вместе, всегда за одно. Но только вот один бессмертен, а другой погребён глубоко под землёй в Городе Праха. Бейн заставляет себя встать с кровати, думая о том, что надо приготовить завтрак, чтобы хоть как-то порадовать Макса. Например, можно испечь панкейки, совсем как раньше, когда мальчики ещё были детьми, когда они всё ещё были семьёй, когда Александр не ненавидел его. Порой, Магнус проклинал себя и эту свою неугомонность и упорство. Ненавидел себя за то, что всё же смог найти способ сделать нефилима бессмертным. Быть может было бы лучше дать Алеку спокойно умереть? Быть может было бы легче похоронить его рядом с Рафаэлем в недрах Города Праха? Быть может посещать его могилу было бы не так больно, как видеть ненависть во взгляде? Ведь бессметные не находят счастья вместе. Бессмертие отрезвляет, убивая бабочек, порхающих в животе. Но Бейн разве думал о последствиях, когда перебирал всевозможные книги заклинаний в поисках спасения? Единственное о чем он думал — это о том, что он не может потерять своего нефилима. Но в итоге всё так и вышло, пусть Алек и жив, но он потерян для Магнуса навсегда. День похорон Изабель Софии Лайтвуд Магнус сам готовит для Алека костюм на церемонию, ведь нефилим слишком разбит. Лайтвуду уже приходилось терять своих близких, но это другое. Даже смерть Джейса не сломила его настолько, насколько он сломлен сейчас. Магнус хотел бы хоть как-то помочь своему мужу, но ничего не выходит. Тот лишь сторонится его с самого дня смерти сестры, убегает на ночные рейды, возвращаясь домой лишь под утро, или вовсе не появляется там, прячась в недрах института. Даже когда Бейну удаётся остаться наедине с Алеком, тот не смотрит на него, молчит, вновь напоминая того холодного, замкнутого в себе подростка, каким он был в момент их знакомства. — Побудь с мальчиками, ты нужен им, — тихо произносит нефилим, так и не взглянув на мужа, и почти выбегает из комнаты, словно там толпа разъярённых демонов, а он безоружен. И не то чтобы Магнус не понимает Алека, нет, маг как никто другой знает как тяжело привыкать к тому, что все твои знакомые умирают, в то время как ты всё ещё выглядишь на двадцать. Бейн даже готов признать, что Алеку привыкать к таким потерям намного тяжелее, чем было ему, ведь у мага никогда не было такой семьи. Но Магнусу разбивает сердце то, что Александр даже не думает о том, что ему тоже больно, что он тоже любил Изабель, что в его душе так же зияет дыра от потери. Магнус почти не запоминает, как проходит церемония, остаются лишь какие-то скомканные обрывки, эмоции. Вот Макс утыкается ему в шею, стараясь скрыть слезы от остальных. Где-то рядом Рафаэль успокаивает маленького Магнуса и Александру, пока его жена сама еле сдерживает слёзы. Александр же стоит в тени, поодаль от семьи, и уходит практически сразу после того, как догорает погребальный костёр. Магнус находит его возле озера Лин, видимо Алек хотел побыть подальше от окончания церемонии, подальше от Града и, как бы магу не было больно это признавать, подальше от семьи. — Александр, — аккуратно начинает Бейн, и сердце его сжимается, когда он видит, как нефилим вздрагивает от звука его голоса. — Не надо, Магс, пожалуйста, просто уходи, — стоя спиной к мужу, произносит Лайтвуд, не отрывая взгляда от озера. — Прошу, не отталкивай меня, я же… — Не отталкивать? Магнус, да я видеть тебя не могу! — Алек резко разворачивается к магу. — Как ты не понимаешь, каждый раз смотря на тебя, я думаю о том, что это всё только твоя вина. — Але… — Это же Иззи! Моя маленькая сестренка, Магс, я не должен был видеть её смерть, это неправильно, ненормально. Я должен был гореть на том костре, не она, а я, — с каждой фразой его голос становится всё тише и тише, пока он не смолкает окончательно. Нефилим опускает голову, чтобы не видеть всю ту боль, что отражается в глазах Бейна, а когда вновь поднимает взгляд на мужа в его голубых глазах блестят слезы. — Это не значит, что я не люблю тебя. Нет. Люблю, больше всего на свете, и в этом, черт подери, и заключается самое страшное, из-за этой любви я принимаю неправильные решения всю свою жизнь. Так больше не может продолжаться. — И что ты предлагаешь? — голос мага звучит хрипло и надломленно. — Взять паузу? Расстаться? Я не знаю… Но я так больше не могу, Магнус, н е м о г у. — Так значит это конец? — Видимо так. День смерти Рафаэля Сантьяго Лайтвуда-Бейна Когда живёшь несколько столетий, привыкаешь к боли утраты. Душа уже не рвётся на части и почва не уходит из-под ног, когда получаешь весть о смерти дорого тебе человека. Она заставляет лишь грустно вздохнуть, думая о том, что очередная душа обрела покой. Покой, которой тебе не дано обрести. По крайней мере именно так думает Магнус Бейн, проживший уже почти пять столетий. Но как же он ошибается. Весть о смерти Рафаэля приходит внезапно, как гром среди ясного неба. Огненное письмо из института, наскоро написанное дрожащей рукой его внучки Александры, выпадает из рук мага, который вслед за ним оседает на пол. В груди что-то рвётся на части, оставляя саднящий, кровоточащий беспорядок в душе. Кажется, Бейн слышит вой, может, это собака где-то на улице решила отдаться во власть памяти генов и пообщаться с луной, а может, это он, сам того не понимая, издаёт этот страшный звук. Слёзы застилают его глаза, лишая этот мир четких очертаний. Магнус подтягивает колени к груди и утыкается в них лицом, содрогаясь от рыданий. Он всхлипывает как маленький ребёнок и судорожно шепчет вновь и вновь одну единственную фразу: «этого не может быть». Бейн не помнит, как добирается до института, не помнит, что говорит Максу, плачущему над бездыханным телом брата, не помнит всю суматоху, что окружает его в ту ночь. Единственное, что он помнит — это объятия Александра. Впервые за двадцать лет нефилим притягивает к себе уже бывшего мужа, позволяя тому уткнуться себе в шею, вдыхать такой знакомый аромат и чувствовать, что это не он умер этой ночью. Они ничего не говорят друг другу. Просто стоят в отдаленном уголке института, подальше от чужих глаз, пока Магнус не чувствует, как тело Алека начинает дрожать в его объятиях от беззвучных рыданий. Нефилим глотает слезы, пытаясь сохранить последние крохи самообладания, но уже в следующий момент рыдания вырываются наружу, и он лишь крепче прижимает Бейна к себе. В конце концов Магнус всегда был единственным человеком, которому Александр показывал свою слабость.

***

Магнус пьян. Он не знает, как жить дальше, не знает что делать. Постыдно сбегает из квартиры, разгромленной несдержанным магическим выбросом. Он даже не способен сейчас контролировать свои силы. Разбитый и сломленный, наивно ищет спасения в алкоголе, хотя прекрасно знает, что он не поможет. Но всё же Бейн напивается, пытаясь забыться. Чтобы избавиться от мысли, что одного его сына сожгли на костре всего лишь несколько часов назад, а второй сбежал в Перу, где никто из родителей не может достать его. Магнусу надо что-то делать, бежать подальше из этого города, но как бежать, если сейчас он даже не понимает куда идёт посреди ночи. Не понимает, пока не оказывается на пороге квартиры Лайтвуда. Маг яростно колотит в дверь, игнорируя дверной звонок. — Магнус, что ты… — договорить открывшему только что дверь нефилиму Бейн не даёт, резко притягивая к себе для поцелуя. Уже в следующее мгновение они вваливаются в квартиру, попутно сбивая на пол вещи в прихожей. Им обоим это необходимо. Жёстко, грубо, больно, до синяков и ссадин, до кровоподтёков и трещин. Чтобы заглушить эмоциональную боль физической. Только вот это не спасает. Настоящее время — Не думал, что ты встанешь в такую рань, — усмехается Макс, облокотившись на косяк дверного проёма, ведущего на кухню. Его голос вырывает Магнуса из пучины воспоминаний, заставляя принять как можно более беззаботный вид. — Почти полдень, — смеётся маг. — К тому же, могу я хотя бы иногда побыть в роли заботливого отца и приготовить тебе завтрак, — он пожимает плечами, улыбаясь сыну. — Тем более раз уж ты наконец-то вернулся домой. — Papà, ты же понимаешь, что я… — Да, Макс, не стоит объяснять, ты ведь знаешь, я тоже скучаю по нему. — Думаешь, когда-нибудь станет легче? — Честно? Не знаю, — грустно выдыхает Бейн, смотря на сына. — Обычно становится, но ведь это… — Но ведь это Раф, наш Раф, — тихо соглашается Макс. Магнус старается увести разговор в более безопастное русло и вновь возвращается к тесту для панкейков. Они готовят вместе, шутят, смеются, почти как раньше. Бейн даже чувствует себя счастливым. — Какие планы на день? — Бейн щелчком пальцев отправляет грязную посуду в посудомойку. — Думал сходить в институт, проведать ребят, я соскучился по детишкам. Не хочешь присоединиться? — интересуется Макс, но видя заминку papà спешит добавить, — Насколько я знаю, папа в Аликанте, так что вряд ли появится сегодня в Нью-Йорке. — Не думаю, что Алек пропустит твоё возвращение в город, так что, пожалуй, я пас, — Бейн пытается улыбнуться, но на душе скребутся кошки от вида поникшего выражения лица молодого мага. — Прости, Черничка, мне так жаль, что тебе приходится проходить через это из-за нас. — Я мог бы остаться здесь, если хочешь. — Макс, — Бейн заглядывает в глаза сыну, и голос его звучит очень серьёзно, — я уже говорил, но, пожалуй, повторюсь: ни я, ни тем более Александр никогда не заставим тебя выбирать между нами. Никогда. — Магнус делает небольшую паузу и продолжает уже более беззаботным тоном, — Так что, Черничка, иди повеселись, тебе полезно.

***

Бейн устраивается в кресле с книгой, когда слышит звонок в дверь. Видимо Макс что-то забыл поэтому вернулся — решает маг и, не задумываясь, открывает дверь, но улыбка исчезает с его лица, когда он видит, кто на самом деле пришёл к нему. — Что ты здесь делаешь? — Бейн скрещивает руки на груди и внимательно смотрит на бывшего мужа. — Что, даже не поздороваешься? — грустно усмехается Алек, надеясь на более добродушную реакцию мага, но, так и не дождавшись ответа, продолжает. — Ты избегаешь меня целый месяц, почему? — Я думал — это нормальное поведение для разведённых, — Бейн пожимает плечами, стараясь сохранить равнодушный вид, хотя у самого сосет под ложечкой при взгляде на Лайтвуда: похудел, осунулся, под глазами залегли темные круги. — Мы избегаем друг друга последние пятьдесят лет, если ты не заметил. — Это другое, после той ночи ты нарочно избегаешь любой даже минимальной возможности встретиться со мной, — упрямо гнёт свою линию Алек, — И ты знаешь, что я прав, не отрицай. — Чего ты хочешь от меня? Может я просто не хочу тебя видеть? Не хочу слышать то, что ты скажешь мне. — Я… — Ну уж нет, не перебивай меня, нефилим. Ты приходишь ко мне с этой свой благодарностью, позволяешь мне втрахивать тебя в кровать, отдаваясь мне полностью. Окей, я привык, что каждый раз после того, как я в очередной раз спасаю твою нефилимскую задницу, ты приходишь расплатиться, в конце концов услуги мага всегда должны быть оплачены. Но то, что ты говорил тогда… — Магнус замолкает на мгновение, выдыхая, и Алек не упускает возможности воспользоваться его заминкой. — Я так и знал, что не стоило этого говорить. — Вот именно поэтому я и избегал встреч с тобой! Я не хотел услышать этого от тебя, не хотел знать, что всё, что ты наговорил было лишь пьяным бредом, что ты считаешь всё это ошибкой и что забираешь свои слова назад. Хватит топтать мою душу, Лайтвуд! — на последней фразе голос мага предательски срывается. — Что? Нет, нет, нет, нет, — отчаянно шепчет нефилим, — Я не собираюсь ничего забирать назад, я правда так думаю, всегда думал, я… Боже, Магнус, что я наделал. 29 дней назад Он впервые приходит к тебе сам. От него пахнет дорогим виски и отчаянием. А глаза его всё такие же как в день вашего знакомства: яркие, голубые, искренние — можно читать как открытую книгу. И ты знаешь, видишь, что сегодня он принадлежит только тебе. Плевать что будет завтра, плевать, что он уйдёт и ты снова останешься собирать разбитое сердце по кусочкам, пытаясь залечить душу, испещрённую шрамами. Кого это волнует, если сегодня ты можешь целовать его? Толкаешь его на кровать, забираешься следом, оставляя метки на шее, вновь кусая его губу, из которой только-только перестала капать кровь, и отчаянно шепчешь «Александр» между поцелуями. Он обхватывает твоё лицо ладонями, судорожно пытаясь сфокусировать взгляд, и выдыхает тихое «Люблю», заставляя твоё сердце пропустить удар. Ты не успеваешь прийти в себя, а он уже покрывает твоё лицо поцелуями, как зачарованный повторяя слова любви, шепча о том, что всё было ошибкой, с самого первого дня без тебя всё было неправильным, что ты нужен ему, что он идиот, что дышать без тебя не может, что ты — его мир. Настоящее время — Алек, но тогда почему тебе не стоило этого говорить? — неуверенно спрашивает Магнус, пытаясь переварить только что услышанное. — Потому что я решил, что ты избегаешь меня из-за того, что тебе это не нужно. Что я вновь умудрился разрушил то, что у нас было, если это можно назвать хоть чем-то. Но ведь для меня эти редкие ночи вместе значили т, а к м н о г о, это была возможность снова быть с тобой, чувствовать тебя, видеть, целовать… Я ведь не могу без тебя, никогда не мог. — И когда же ты пришёл к этому выводу? — ошарашено произносит Бейн, не зная то ли проклясть Лайтвуда за его непроходимую глупость, то ли сначала затащить его в постель, а уже после проклясть, чтоб неповадно было. — Не знаю, Магнус, правда, просто… Ты всегда был для меня всем и… — запинаясь, пытается объясниться Лайтвуд, — Ты сможешь когда-нибудь простить меня? — Возможно, — задумчиво произносит маг, — Но тебе придётся очень хорошо попросить меня об этом.