M plus A

Вы когда-нибудь чувствовали, как земля уходит из-под ног, лишая опоры, заставляя падать, судорожно пытаясь ухватиться за что-нибудь, чтобы не упасть, чтобы удержаться, а вокруг — лишь пустота, и ты летишь в пропасть? Вы когда-нибудь чувствовали, что небеса вот-вот разверзнутся над головой, обрушиваясь сверху неостановимой лавиной, грозящей раздавить, уничтожить, стереть в пыль, а укрыться — негде? Вы когда-нибудь чувствовали, как вся жизнь разбивается на мелкие частицы, превращаясь в крупицы песка, просыпающегося из ладоней, как бы вы ни пытались удержать его? Алек Лайтвуд чувствовал. Алек Лайтвуд знал. Вся его жизнь, всё, во что он когда-либо верил, знал, - всё это сейчас не имело никакого смысла. «Джейс пропал», «Джейс пожертвовал собой ради нас», «Джейс неизвестно где», — непослушный рой мыслей, сменяющих друг друга, вертелся в голове, сливаясь в одно обреченное: «Джейс, Джейс, Джейс, Джейс». Но всё, что Алек слышит в ответ на свои призывы к действию, это лишь «Джейс — предатель, Джейс тебе не родственник, Джейс сделал свой выбор». Но он не предатель, он ближе брата, он спас их всех. Нервы сдают окончательно, когда его скручивает пополам от боли, разливающейся обжигающим пламенем по всему телу, пульсирующей, словно кровь в венах. Но Алек точно знает источник этой боли — руна парабатай. Слишком ярко, слишком четко, слишком неправильно. Нет, Джейс не умирает, но Джейс нуждается в Алеке, отчаянно нуждается. — Ты не можешь снова использовать эту руну, чтобы найти Джейса, она и так слишком ослабила тебя в тот раз. Вас обоих, — Магнус с беспокойством во взгляде смотрит на нефилима, чьи глаза сейчас полны отчаяния. — Мне всё равно, я справлюсь, — упрямо продолжает Лайтвуд, пытаясь не смотреть магу в глаза, слишком больно видеть такую реакцию Бейна. — Даже я не могу найти его, Алек, Валентин слишком хорошо всё продумал, либо установил сильное защитное заклинание, либо поблизости водоём, либо и то, и другое. Ты можешь просто не выдержать, не пробьёшься через защиту, не найдёшь Джейса и погибнешь сам. — Магнус замолкает, но видя всё тоже упрямство в глазах нефилима, продолжает, — Я сделаю для тебя всё, что угодно, но я не буду рисковать твоей жизнью, — маг делает шаг вперед и пытается прикоснуться к руке охотника, но Алек лишь резко отдергивает её назад, избавляясь от теплых пальцев Бейна. — Как ты не понимаешь! Джейс исчез! Я знаю, что он в беде, и я, черт возьми, не могу ничего с этим сделать! Я должен найти своего брата, иного выбора нет! — внутри всё клокочет, норовя вот-вот выплеснуться наружу истерикой, раскрыть все те эмоции, что удавалось скрывать от Иззи, контролировать при очередном обвинении Джейса Мариз, даже при отце удавалось сдерживать себя. Но здесь, сейчас, находясь под взглядом проницательных кошачьих глаз и до сих пор чувствуя фантомное прикосновение теплых пальцев, Алек сдаётся, стена ломается, теряя способность сдерживать эту лавину эмоций. — Так чего ты хочешь от меня? — На данный момент… ничего, — тихо произносит Магнус, и в его глазах столько всего, что Алек готов придушить сам себя. Он ведь всегда сдерживается, так почему не смог сейчас? Лучше бы он окончательно рассорился с Мариз или поругался с отцом, но видеть такой взгляд мага – это слишком для нефилима. — Я… — начинает Алек, но его тут же перебивают. — Я обещал помочь Изабель, — маг разворачивается и уходит, не оборачиваясь, оставляя охотника одного. Алек приходит в лофт ближе к полуночи и долго стоит на пороге, не решаясь позвонить в дверь. Так просто — лишь протянуть руку. Но он не может, каждый раз перед глазами возникает этот взгляд. Алек уверен — Бейн не захочет видеть его, не даст объясниться, и в этом виноват лишь он сам. Но он не может просто уйти, ему нужно, необходимо быть здесь, знать, что Магнус где-то рядом. Поэтому он просто садится на пол, прислоняясь к стене, рядом с дверью. Лайтвуд прикрывает глаза и старается ни о чем не думать, но, предсказуемо, ничего не выходит. Алек не спал уже несколько дней — каждый раз, закрывая глаза, он видит Валентина, пытающегося сломать Джейса, заставить уверовать во все эти бредни. Но сейчас даже страх за брата не может вытеснить из головы мысль о том, что он, слишком увлекшись переживаниями, уничтожил то единственное, что заставляло его чувствовать себя живым, настоящим. До этого момента Алек ни разу не задумался, каково же Магнусу, знающему, что нефилим был влюблён в своего брата, видеть его таким. Должно быть, это больно, очень... Лайтвуд глубоко вздыхает и зарывается пальцами в волосы, чуть оттягивая короткие пряди. — И долго ты собираешься тут сидеть? — раздаётся до боли знакомый, мелодичный голос. — Магнус, — Алек вздрагивает, резко подрываясь с места, раздосадованный тем, что не услышал, как открылась дверь. — Прости, я сейчас уйду, я… не хотел, просто… — И куда же ты пойдешь, глупый нефилим? — усмехается Бейн, прислонившись к дверному косяку. — Рисовать свою дурацкую руну в гордом одиночестве? Или привлечёшь Иззи, чтобы она сходила с ума от беспокойства не из-за одного брата, а из-за двух сразу, да? — Я здесь не из-за руны, — отчеканил нефилим, вкладывая остатки уверенности в каждое слово, надеясь, что Бейн поверит ему. Но Магнус и так все видит в глазах Лайтвуда, ведь тот никогда не может скрывать при нём своих настоящих эмоций. — Я знаю, Александр, — грустно улыбается Магнус. — Но ведь и от своей идеи ты не откажешься, так уж лучше я хотя бы буду рядом, — он вновь прикасается к запястью нефилима, только в этот раз Лайтвуд не отдергивает руку.