Война сердец

Автор Женщина пожилого возраста во второй раз перекидывает ногу на ногу и нервно теребит в пол платье цвета моря. Держа в правой руке стакан с янтарной жидкостью, подносит к тоненьким губам и делает большой глоток. Уже идет десятиминутный спор Максвелла и ее сына. Они ругаются. Настолько громко, что кажется, сквозь громкую игру группы можно будет услышать их. Женщина больше не сдерживает потока не самых красивых слов со рта мера. Она сама была когда-то женой мера и знает, какого это и какая это нервная работа, но чтобы настолько себе позволять ругать ее сына за приезд в город. Не сдерживается, ставит стакан на деревянный стол явно с красного дерева со стуком, да так, чтобы привернуть внимание мужчин. И ее миссия выполнена. Двое мужчин с уже настолько красными лицами от гнева оборачиваются на звук и умолкают. — Вы оба заткнулись! — Женщина нервно сжимает ткань платья и видит, как рот Максвелла уже хочет открыться в возмущении, но она его перебивает. — И вы не смейте возмущаться, я здесь важный человек, Максвелл, и вам пора бы это запомнить. И запомнить то, что у вас и левого права нет кричать и возмущаться о том, что мой сын приехал в свой родной город без вашего соглашения. Какое к черту соглашения? Мой сын, как и его дочь, здесь важные люди, потому что они моя родня, так что или вы объяснитесь, или же я выйду отсюда и больше не появлюсь на вашем пороге во время каких-нибудь праздников. А я же знаю праздников у вас много. — В конце своей пламенной речи женщина снова опускается на мягкое кресло и нервно выдыхает. — Так вы не знаете Грета? — Мужчина вскидывает вверх только свои брови, а женщина в недоумии смотрит на него. — Ты ей не рассказал? — Мужчина нервно проходит пятерней по своим волосам и также садится на мягкое кресло, но напротив своей матери. — О чем он Алан? Что ты скрываешь от меня? — Женщина складывает руки на своих коленях в замок и продолжает в упор смотреть на сына. Мужчина же в свою очередь отпустил глаза на свои руки, молчит. — Молчишь, Нортон? — Издевательским голосом спрашивает Максвелл, и довольно улыбаясь, наливает себе мартини. — А я молчать не буду. У вашего сына была причина уехать отсюда и не проста, как вы тогда думали из-за смерти покойного Нортона, а из-за того что, — мужчина делает небольшую паузу, женщина нервно теребит ткань платья и сжимает сильно руки, она должна узнать, что именно скрывал ее собственный сын от нее, — я ему угрожал. — Мужчина ухмыляется при виде шока на лице женщины. Его забавляет вся эта ситуация и то что Нортон трус. Трус, который не рассказал своей матери всю правду. — Угрожал ему из-за того, что ваш сын убил мою жену! Он держал пистолет перед ее грудью без сочувствия или боли. Он выстрелил ей в сердце. Он убийца. — Мужчина не сдерживается и сжимает настолько сильно стакан с жидкостью, что он трескает, а женщина вздрагивает. Она не верит. Она не хочет и не может верить такому поддонку, как Максвелл, даже если он и ее сын дружили когда — то. Были лучшими друзьями. — Я тебе не верю. Ты лживый сукин сын, мой сын никогда бы не убил Алисию. У него бы рука не поднялась. Алан, ты же ее не убивал? — Уже тише обратилась женщина к сыну и присев перед ним на корточки, взяла в свои руки его лицо, чтобы он посмотрел ей в глаза. Он видел боль, и страх в глазах его матери. Он никогда еще не видел настолько могущественной мольбы. Она верила ему. Не Максвеллу. — Да, какое это имеет значение, мам? — И Алан больше не может просто так сидеть и молчать. Срывается с места и стучит кулаком об стол Максвелла, но продолжает смотреть на Грету. — Какое это имеет значения? Мои признания, слова? Какое к черту это имеет значения, если он все равно не поверит мне? — Сначала мужчина показывает в гневе на Максвелла, а потом на себя. — Он все равно не поверит, даже если я поклянусь, а поверь, я уже клялся, что… — он молчит, выдыхает и смотрит теперь на его бывшего лучшего друга, тому, кому доверял, — не убивал Алисию. Ты видел меня, но не видел в помещении других с оружием. Не убивал я, черт возьми, Алисию и никогда бы — не смог. И ты это знаешь, знаешь, что я не вру. Глубоко внутри знаешь, но не можешь признать. Но пройдет время, и я найду доказательства. Найду то, что покажет тебе, что я не виноват. Но нашей дружбе не будет восстановления. Ей больше нет. Ты не доверился тогда и сейчас. А такого друга мне не нужно. Мужчина выходит с кабинета и громко хлопает дверью. Женщина встает не спеша на ноги и кидает презрительный взгляд на Максвелла. — А я его предупреждала, говорила, что эти все ваши игры оставят отпечаток, да такой, что однажды вы пожалеете. И пожалели, но еще не настолько. — Женщина глубоко вдыхает воздух и сразу же выдыхает. — Если кто-то узнает, особенно моя внучка, тебе не жить. — Уже рычит женщина без страха в глазах перед Максвеллом. У нее же есть опыт, как разговаривать с такими поддонками, как он. Она знает, как последнее слово поставить на своей стороне. — Если что-то искажается на моей внучке, будешь виноват ты. Я знаю о твоем договоре с Питом. И не смотри на меня так, возможно я и старая, но не глупая. Мой муж был мэром почти тридцать лет, и я поверь, знаю обо всем. Даже о том, что ты не знаешь. — Женщина подходит к двери и открывает ее. Но она, же Нортон и должна красиво выйти, в особенности, если последнее слово на ее стороне. — Твой сыночек переходит границы. Если еще раз сделает больно моей Зои, ты очень сильно пострадаешь, в особенности твой бизнес. Тоби Максвелл Все, что сейчас творится на заднем дворе, просто хаос и волшебство. Минута и свет отключают, вместо их включают гирлянды, прожекторы разных цветов и подвеску с названием коллекции Ло. Глубокая ночь и как те разноцветные светлячки порхают в воздухе. Показ дали возможность открыть одной блондинке в долгом бирюзовом платье. Оно сверкает из-за блесток на нем, а на открытой спине сеточка, которая скрывает ее родинки. Как по приказу и соглашением Ло, девушки берут за локоть парня. Партнер ее красиво подводит к началу подиуму, галантно отходит, поклоняется и разворачивается. Все заучено с улыбками, как хотела Ло, по очереди выходят. Как оказалось, Эмби уговорила Ло, чтобы закрыла показ наша пара. Сказала, что это будет феерично в особенности с платьем Зои. Эмби казала, что ее платья имеет изюминку. Она же не открыла мне секрет, но с загадочным взглядом и улыбкой до ушей сейчас разговаривает с Зои. Кажется, они что-то задумали. На подиум выходит рыжеволосая девушка в длинном белом платье и, кажется, она стояла перед нами. Оборачиваюсь и вижу что мы последние, также это замечает Зои и с твердым лицом без улыбки до ушей, как у Эмби, которая светится весь вечер, берет меня за локоть и кажется, как-то очень сильно сжимает. Я же ухмыляюсь и пока есть время, наклоняюсь к уху блондинки и шепчу, так чтобы только она услышала. — Может, ты немного расслабишься и отпустишь меня, а то знаешь больно все-таки. — Издевательским тоном прошептал. Зои вздрагивает и сильнее сжимает руку. Молчит. Хм... играем в молчанку? — Может, поделишься со своим самым худшим сном, что случилось и из-за чего такая паника? — Кажется, я надоел Зои, и она поднимает на меня взгляд, полон азарта и гнева. Как это может сосчитаться в одном взгляде? — Если ты думаешь, что я расскажу тебе план Эмбер, тогда ты сильно ошибаешься. — Пожав плечами, она отворачивается и не отходит, продолжает держать за локоть. — Сюрприз? — Подмигиваю и ожидаю ответа гнома, но она продолжает играть со мной в молчанку. Глухо рычу и слышу смешок от Зои. Впервые за это время она засмеялась. И это было красиво. Не наигранно и как-то пискляво. А тихо и мелодично, что ли? Больше мы не разговариваем. Мы уже движемся в сторону подиуму, когда слышим новую песню, предназначенную на конец выхода. Замечаю на нашем выходе много озадаченных, взволнованных (Эмби и Ло, они ожидают самого лучшего), презрительных (от участниц, конечно же, они хотели со мной танцевать и закрывать показ), восхищенных (да, платье Зои поражает и меня начинает бесить липкие и голодные взгляды этих ублюдков). Сначала песня Ruelle — Fear on Fire играет медленно, но потом с каждым аккордом она становится быстрее и нам приходится ускорять свои шаги под музыку. Внезапно, я слышу прерывистое дыхание Зои и вижу страх в ее глазах, даже притом, как ее натянутая, но ослепительная улыбка сияет на губах. Она чувствует мой взгляд на себе и резко поворачивается ко мне, когда мы стоим перед двумя ступеньками, чтобы подняться. Но улыбнувшись, не как всем, не как каждой дешевке, а к девушке улыбкой, которая должна ее поддержать и показать, что я вместе с ней и все пройдет хорошо. И Зои видит ее. Видит мою поддержку в ответ, улыбнувшись, не наигранной, а искренней. Она делает глубокий вдох, и я как робот повторяю. Шаг и мы уже на первой ступеньке, Зои сжимает сильнее руку, будто это ее последний круг спасения, будто все акулы, а я ее спасение. Бред, но это мне не кажется. Второй шаг, нас освещают два ослепительных прожектора, но мы держимся, не прищуривая глаз. Последний вдох и делаем последний шаг. Все гости с замиранием сердца и огромными глазами осматривают нас с ног до головы, обсуждая, а потом продолжают следовать взглядами за нами. Мы как игрушки на витрине, а они покупатели. Выбирают игрушки своим детям, но осматривают их с таким восторгом и так внимательно, будто мы сделаем неверный шаг, и все испортим, и все покатится в ад. Но нет, мы следуем выученному тексту. Ло внимательно за нами смотрит и держит кулачки, она надеется на наше выигрышное закрытые показа, она верит в нас, а мы должны, как говорила и толковала Эмби, которая сейчас с поддержкой в глазах улыбается, не подвести. Если подведем, мы будем выглядеть вовсе под другим углом перед всеми, особенно перед родителями. Делаем еще один шаг. Я отпускаю Зои, стаю галантно напротив нее и поклоняюсь. Девушка же в ответ делает реверанс и продолжает ослепительно улыбаться. Но больше ее улыбка не наигранная. Она больше не та наполненная страха. Она уверенная. Улыбаюсь и отхожу вниз. Продолжаю смотреть на Зои. На ее выход. Она делает сначала шаг. Выровняет осанку и машет всем, как положено для закрытия показа. Но потом отпускает, поднимает двумя руками галантно подол платья и уверенными шагами, под музыку, идет по подиуму и кажется, если бы я ее не знал, подумал, что она модель, черт возьми. Шаг за шагом, не сбивается. Еще немного, еще несколько решительных шагов. За ней также следуют прожекторы, освещая ее выход, как гирлянды и вывеска. Но, внезапно, свет отключается, музыка продолжает играть, слышно удивленные возгласы гостей, но также внезапно для всех, Зои останавливается на краю подиума, делая точку, но потом все с выдохом и восхищением смотрят, как она отпускает подол платья назад, как будто сильный ветер расшатал ветки в танце. Все ее платье вмиг загорается ярким белым цветом, делая Зои небесным ангелом, спустившимся на землю. Яркий цвет освещает платье в настолько красивый цвет, как будто самые дорогие алмазы поставили перед солнцем. Все встают друг за другом и синхронно хлопают Зои. Она продолжает улыбаться, снова взмахивает подолом платья, оно поднимается, когда она оборачивается, и шаг за шагом возвращается. Удивления, шок, восхищения просто горят в глазах всех присутствующих. Девушка доходит до конца, когда я подаю ей руку, сжимая в своей. Такую маленькую и холодную, что так и хочется согреть, но нас ждет последнее. Я поднимаюсь и мы все вместе, все пары выходим по подиуму. Все расходимся по сторонам и делаем коридор для Ло, которая со слезами радости, выходит и машет всем гостям. Держит в руках микрофон и начинает говорить. — Я даже не знаю, что сказать. Выход пар был настолько волшебен, что просто дар речи исчез. — Девушка, всхлипывая от радости, улыбается и заражает всех этой радостью. — Я благодарна всем, кто сегодня присутствовал на показе и не только смотрел, а окунулся во всю атмосферу, и этого бы всего не было, если бы не Эмберлин. — Ло показывает на Эмби и все начинают ей хлопать, показывая свое восхищение в ее работе. Эмби только улыбается и кивает. Это ее день. — Также спасибо семье Максвеллов за то, что дали такую возможность. За возможность воплотить эту коллекцию в реальность и ребятам, которые были на высоте и не подвели. Я была уверенна, что все пройдет отлично, но чтобы настолько… Она оборачивается к нам и под музыку всех по очереди обнимает. Потом девушкам дарят цветы, к ним подходят заинтересовавшиеся личности в их нарядах, но большинство, как полагается, подошло к Зои. Все просто светятся, чтобы забрать именно себе платье. Дают цены и каждый их повышает. Это уже точно похоже на хаос. Зои только смеется и благодарит каждого за комплименты и цветы. Потом к ней подходит Эмби, обнимает и ее лицо светится от счастья и что их маленький сюрприз просто был великолепен. Да не великолепен. Он заставил, как Ло говорила потерять дар речи и забыть дышать. Это было волшебно. — Тоби, — Эмби повторюсь, продолжает сыпать счастье на каждого и обнимает меня настолько сильно, что, кажется, мои ребра треснут, — ну как тебе сюрприз? — Ты же знаешь, что я не люблю сюрпризы? — Я медлю с ответом и вижу, как к нам подходит Зои и загадочно улыбается. Кажется, ждет ответа. Ухмылка не исчезает с лица, и смотрю на сестренку. — Но с этого дня я постараюсь их полюбить. — Может, и это было не тем, что хотела услышать Зои, но ответить она не успела, когда Эмби, посмотрев на дисплей телефона, ужаснулась и потянула нас. Ну, конечно же, танец. Еще один сюрприз для гостей. Как оказалось, Рейчел уже успела всех по микрофону проинформировать, чтобы через пять минут прибыли в зал, так как их ожидает еще одно красивое выступления. По дороге на моей шее так и повисла тушка Рейч, но отстранившись от нее, все-таки я не убежал от ее приставучего голоска. — Тоби, это было великолепно. Ты огромный молодец! — Она начала еще что-то пищать, но мой взгляд сосредоточился на глазах Зои, которая шла впереди с Эмби, но услышав Рейч, обернулась и встретилась с моим взглядом, который не только мысленно раздел девушку, а и расцеловал каждый сантиметр этой красивой кожи. На вкус она должна быть еще слаще. Слаще чем тот мед или шоколад. — Это не только моя заслуга. — Я продолжаю ухмыляться и следить за взглядом Зои, которая не отводит свои глаза от назойливой Рейч и на секунду. — Это благодаря Зои. — Гном как ужаленная вздрагивает и удивленно смотрит на меня. Я только успеваю ей подмигнуть, как встаю возле нее, беру за руку и веду на танцпол. Она даже не заметила, что музыка началась, а мы тут стоим и пожираем друг друга взглядами. Кто-то засмотрелся. Мы идем за другими парами вслед, сначала медленно под первые ноты песни Fransisca Hall — Until It Hurts, а потом уже его немного ускоряем. Раскрой их красивую ложь Ослепи меня животными глазами Вырежь свое сердце в моем Вырежь свое сердце в моем Сначала все пары, а их двенадцать, идут в медленном танце по кругу. Шаг за шагом, все идем, как учил нас Мистер-Хорошая-Прическа-С-Блестками-На-Волосах синхронно. Круг, шаг за шагом, моя рука держит маленькую ладонь Зои и она снова волнуется. Я сильнее ее сжимаю, и в ответ она также сжимает мою. Она должна почувствовать поддержку, и она чувствует ее. Я снова ей улыбаюсь и только губами шепчу «с тобой». Продолжаем в танце идти медленно, но потом ускоряемся. Все так же, как и на подиуме, на нас с замиранием смотрят, за каждым нашим шагом, движением. Снова выпучивают большие глаза и рассматривают нас. Каждый шаг, каждое движение под их внимательными и испепеляющими взглядами. Это и меня начинает бесить. Сжимаю челюсти. Коснись меня ядовитыми губами Порви меня на страстные ленты Разбуди животное внутри Разбуди животное внутри Все расступаемся и встаем по две колоны. Каждый встает напротив своего партнера. Движения вверх одной руки перед лицом Зои, а движения второй рукой по ее талии бросает ее тело в незаметные, кроме меня мурашки. Улыбаюсь. Она только в своей манере незаметно закатывает глаза и соединяет наши руки в воздухе перед лицами, и вместе делаем движение змейки по воздуху. Резко отстраняемся и теперь уже воссоединяем две руки перед лицами. Под такт музыки отходим друг от друга, но потом сразу, же сближаемся. Делаем это движение трижды, на четвертый, Зои отходит и этот момент, когда на первой репетиции я поставил ей подножку, кружу вокруг ее оси. Платье с каждым ее движением вздымается вверх и делает еще красивее, так, что кажется, все даже не дышат, и только смотрят на наши сплетенные воедино руки, как мы танцуем в темноте только под свет разноцветных прожекторов и гирлянд. Возьми меня такую, какая есть Касайся меня, пока это не причиняет боль Пока это не причиняет боль Пока это не причиняет боль Пока это не причиняет боль Пока мое тело горит Люби меня, пока это не причинит боль Пока это не причиняет боль Пока это не причиняет боль Пока это не причиняет боль Снова сближаемся, мои руки ложатся на талию девушки, снова вздрагивает, я легко мотаю головой. Ее холодные ладошки ложатся на мои плечи. Движение теперь в том, чтобы кружась, должны перейти во вторую колону и остановившись, поднять свою напарницу в воздухе, а потом покружить. Так и делаем. Начинаем кружиться. Наши ноги работают настолько синхронно и даже для меня странно. Мы не сбиваемся с ритма музыки. Еще раз кружимся. Музыка стает быстрее, аккорды становятся громче и сильнее. Секунда и поднимаю Зои в воздухе. Она легче Эмби, да был такой случай, когда пришлось Эмби поднять, но Зои кажется маленьким ребенком, которого можно носить и кружить вечность. Она видит мои удивленные глаза, но улыбнувшись, только начинаю ее кружить, как снова ее платье в воздухе парит. Платье, которое было первым из тех, которое бросились мне в глаза, теперь настолько красиво сидит на этой девушке, что хочется только смотреть, не отрывая глаз ни на что. Только на ее цвет, на воздушное платье, на ткань, которая сидит настолько, что, кажется, она подходит только ей. Если его наденет другая, а этого не должно случится. Отпускаю девушку на пол. И снова это движение. Сближаемся и отходим. Так три раза, а потом простые движение в стиле вальса. Я наклоняю голову так, чтобы никто не видел, как я шепчу на ухо Зои. — Я покупаю твое платье. — Медленно произношу. Девушка вздрагивает, ее глаза сначала в удивлении горят искоркой, но потом губы искажаются в улыбке. — А я не думала, что ты любишь платья. И на какой праздник порадуешь наши глаза лицезреть такую картину, как Тоби Максвелл, сын мера в платье? — Нотки сарказма так и парят в ее голосе, но я только сжимаю сильнее девушку, она чувствует это и напугано смотрит. — Прости Зои. Я не хотел. — Впервые, кажется, ее имя стало сладким на моих губах, впервые мне так приятно пробовать ее имя на вкус. — Я не хотел тогда тебя душить. Не хотел причинять боль. Я просто хотел тебя заткнуть. — Последние слова вышли, кажется, грубо и в виноватой улыбке я мотаю головой и крепче ее обнимаю. — Знаешь, ты так много говорила, столько гадостей, никто не говорил такое мне прямо. Все говорили либо за спиной или писали угрожающие сообщения. Но вот так бесстрашно никто. — Пожимаю плечами и чувствую ее прохладную ладонь на щеке. Впервые в ее глазах что-то в свете сожаления вижу. — Тоби Максвелл извиняется? Не ты ли говорил, что тогда был последний раз, когда ты передо мной извиняешься? — Вскинув вверх, Зои с легкой усмешкой спрашивает. А она в чем-то даже права. Я никогда не извинялся первым, только если перед Эмби, но перед ней. Что со мной творится? — Знаешь, в последнее время я сам не понимаю, что творю. Особенно сейчас. Просто говорю с тобой. — Пожимаю плечами. Зои только внимательно следит за движениями и хмыкает. — Ну да больше не поливаешь меня грязью, посылаешь, не угрожаешь или как любишь просто так без объяснений закидать меня на спину и отвозить домой. Прости. Или же не предупреждаешь о том, какой плохой Алекс, чтобы я с ним не связывалась… — Хватит. — Громче говорю и мотаю головой, когда вижу замешательство в голубых глазах. — Я все понял. Я не объяснил тебе. Знаешь у меня привычка такая. Не объяснятся. — А теперь? — Тогда на пляжной вечеринке, после вашей песни ко мне подошел Джейс и его дружки, помнишь его? — Девушка только кивает и больше не смотрит на меня, опускает взгляд на мой галстук. — Как раз в то время они обсуждали тебя. Я сначала не очень втягивался в разговор, но когда расслышал, что они именно говорят о тебя и о их намерениях я понял, что тебя нужно спасать. Ты не подумай я там не Супермен, просто ты подруга Эмби и если бы она узнала, что я знал об их намерениях и не предупредил тебя… Она бы убила меня. — Выдохнув, замечаю, как девушка крепче сжимает руку, а сама перебивает в шоке. — Ооу, ну тогда я должна сказать спасибо? — Неуверенно прошептала девушка, я только хмыкнул и тихо засмеялся. — Не думаю. Я не хороший человек и делал больше плохого, чем хорошего. — Ты так думаешь? — Ее вопрос заставил меня сначала удивленно вскинуть брови, но потом тихо засмеяться. — В отчасти, да. — А что насчет воспитательного процесса? — Кажется, Зои было противно об этом спрашивать и скривила губы в притворной ухмылке. — Ты его прошла. — И когда он проходил? — Тогда в классе и машине. — Ничего не понимаю. — Мотает головой, но сначала обдумываю свой ответ и тогда шепчу ей на ухо, проводя кончиком носа по мочке. — Ты не поддалась моим чарам. — В ответ Зои ничего не отвечает, только тихо хихикает. И что это значит? Но, больше мы с Зои не разговариваем, но после этого хотя и маленького разговора мне становится как-то даже легче. Шаг. Мы отходим от друг друга, но продолжаем держатся за руки, снова сближаемся, я кружу, Зои вокруг оси и как мы учили, продолжаю ее удерживать за талию. Последние слова певицы и уже наклоняю ее голову назад и вдыхаю ее на этот раз сладкий парфюм. Улыбаюсь. Нам все начинают громко кричать, хлопать в ладоши и бурно обсуждать танец. К нам как всегда подбегает Эмби, сначала меня, обняв, потом обнимает Зои, и они что-то начинают обсуждать. Я осматриваю зал, все довольно обсуждают танец, делятся своими впечатлениями, и вмиг вижу хмурые брови отца и кивок головой, чтобы я подошел. Ничего не говорю Эмби, только молча, иду за ним. Мы останавливаемся в маленьком, не освещенном коридоре возле подсобки. Я скрещиваю руки на груди и ожидаю, когда отец начнет говорить. — Что случилось после первой репетиции в школе с тобой и Зои Нортон? — Он сужает глаза, будто что-то хочет прочитать в моем лице. Я только хмыкаю, но глубоко понимаю, что он все знает, но откуда? — Не молчи. — Ты же итак знаешь, зачем мне отвечать? — Оборачиваюсь, хочу уходить, как отец потянув за рукав моего пиджака, заставляет остановиться и перед глазами я вижу его телефон и видео, снятое на скрытую камеру в нашей школе, когда я душил Нортон. Ничего не слышно, только можно увидеть, как я злобно улыбаюсь и продолжаю ее душить, даже когда она старается сопротивляться. Даже когда я замечаю, что ее глаза становятся прозрачнее стекла. Даже когда ее тело расслабляется. И у нее нет сил. — Что это за чертовщина? Ты хотя бы понимаешь, что творил? Ты, что хочешь загреметь в тюрьму? А если бы ты ее убил? Ты понимаешь, что она внучка бывшей жены мера? — Он кричит, настолько громко, что, кажется, сейчас все сбегутся, чтобы посмотреть еще одно выступление. И ни черта это не выступления. Это ссора. Он настолько сильно сжимает в руке телефон, что кажется, еще немного и экран треснет. — Это было… — Что Тобиас Максвелл? Что? — Он называет меня полным именем, но никогда так не делал, никогда не называл, кроме одного момента, когда его бизнесу угрожали. Угрожали все спустить на дно. Значит ли это… — Тебе угрожают этим? — Продолжаю в упор смотреть на отца, он не обращает на мой вопрос внимания, игнорирует его. Как всегда. — Ты хотел убить Нортон. Ты ее душил. Есть доказательства. Ты ублюдок, что не имеешь чем больше заняться? — Каждое его слово выходит наружу настолько сильной пропитанной желчью, что кажется, разъест мое тело и ничего не оставит. Сжимаю сильно руки, продолжаю слушать его оскорбительные слова, но секунда и не сдерживаюсь. Больше нет. Резко беру за воротник отца. Глаза его становятся с размера яблока. А мне плевать. Плевать. Глаза искрятся злостью. Ненавистью. Всеми негативными эмоциями. Зверь выходит. Зверь бьет стенки мозга, и здравый разум меня покидает. Я хищно смотрю свысока на отца. — Я блять не хотел ее убивать! Душить! НИ-ЧЕ-ГО! — Громко и надрывно рычу. Так что он вздрагивает, и я впервые вижу страх. Вот он страх. Страх и мольба в его глазах. — Не хотел! — Кричу настолько громко, что, кажется, снаружи музыка прекратила играть и все внимательно слушают. И больше ничего не слышу, пелена стоит перед моими глазами. Я со всего размаху, сильнее сжимаю руку, даю по лицу отца, отпускаю его. Он падает на пол, ударяю его ногой по животу и рычу. Рычу как настоящий только что пробудившийся зверь. И смеюсь. Это приносит мне удовольствие. Огромное удовольствие. Еще один удар в его лицо и он сплевывает кровь на пол. Молчит. Не просит остановиться. Он горд настолько, что даже умрет с достоинством. Внезапно слышу сзади знакомый голос. Он настолько громкий и надрывной, что оборачиваюсь и вижу как Эмби… Оо, нет! Прошу только не это. Она сидит на коленях и рыдает. Смотрит на меня и ужасается. Слезы скатываются по ее щекам. Она плачет. Громко. Так, что вот она аудитория. Смотрит в ужасе на всю картину. На меня. Монстра. Монстра. А Эмберлин впервые, впервые смотрит на меня так. Она боится меня. Боится. И ненавидит. Ей помогает встать ошеломленная Рейч. Шаг и второй. Эмберлин дает мне звонкую пощечину. Это приводит меня в чувство. Все становится так ново для меня. Ее глаза полны боли и отвращения. Нет, Эмби. Не отворачивайся от меня. Нет. Прошу. Но она кричит. Ей нужно это. Я знаю ей нужно выплескать свою ярость. Но она смотрит на меня как на чудовище. Монстра. Я иду. Ухожу отсюда. Шаг. Второй. Третий. Все обсуждающее, в страхе, в отвращении, в ужасе смотрят за этим. Пропускают меня, я толкаю всех плечами, вижу внезапно родных Зои, но они не смотрят как все. Им больно, они сочувствуют, будто понимают мою боль. Мою злость. Будто они чувствовали далеко в прошлом именно это. Хмыкаю и продолжаю идти. Я иду. Не вижу никого по сторонам, но чувствую пристальные и отвращенные взгляды. Их слова ударяют по мне, как ножом. Но не настолько. Не настолько как ее. Сердце будто падает в пропасть. Его больше не собрать. Она ненавидит меня. Боится. И презирает. Она видит во мне монстра. — Разве не сложно побыть хотя бы на денек идеальным братом, а? Знаешь, иногда я сожалею, что мы родственники. Что я твоя сестра! Ты обещал мне! Обещал, что этот вечер будет идеальным!  — Ее слова ударяют эхом сильнее, чем шепот противных напыщенных индюков. Слова, которые заставляют покинуть весь воздух с легких и задыхаться. Задыхаться от безысходности. От отвращения к самому себе. Монстр.Монстр.Моснтр. Отбираю в кого-то бутылку виски и громко выбиваю, дверь в сад, где хочется побыть в одиночестве. Где хочется побыть одним, где никто не будет смотреть с отвращением и гаммой негативных эмоций. Рычу, сжимаю с силой бутылку и делаю далеко не малый глоток. Поднимаю глаза и застываю на месте. — Гном? — Ее глаза сразу же поднимаются и оценивают мой паршивый вид, только скидывает брови, ничего не отвечая. Сажусь возле нее на качелю. Ставлю на землю почти пустую бутылку и ложусь на руки, которые до этого были на коленях. Закрываю глаза и хмыкаю. Она не видела ничего. Не знает, что случилось. Она сейчас не как все обходит меня с омерзением. Не поливает грязью. Только сидит и раскачивает качелю. — И что ты здесь делаешь? Решил напиться? — Мне и не нужно открывать глаза и смотреть на нее, как в ее голосе слышно нотки сарказма. Того, чего у нее не отберут. — Отвлечься. — Тихо шепчу, но откидываюсь уже на спинку деревянной качели и закидываю на спинку руку, так, чтобы пальцами касаться оголенного плеча Зои. Она как я предвещаю, вздрагивает и непонимающе смотрит на меня. — Ты, кажется, ошибся дверью. Отвлечься с врагом ничего тебе не поможет. — Она продолжает смотреть на меня, а я водить пальцами разные узоры на ее плече. Она больше не вздрагивает, только покрывается мурашки, но, то ли от осеннего ветра, который уже прохладнее, чем ранее или прикосновений. Но все-таки я встаю, она думает, что я решаюсь уйти и расслабляется, подогнув колени под себя. Нее...не отхожу. Я только снимаю с себя пиджак и накидываю на ее плечи. Ну, больше не смогу вовлечь в краску девушку, но теперь ей будет хотя бы тепло. И откуда такая забота? Недавно ты хотел, чтобы она умерла. — Ликует внутренний голос. Заткнись. — Так что ты на самом деле здесь делаешь? Неужели захотел поговорить с омерзительным для тебя человеком? — Она кривится и поворачивает голову в мою сторону. Я сажусь на место и также закидываю руку, но теперь девушка ложит на нее голову и продолжает смотреть. Но когда мы встречаемся взглядами, опускает глаза и уже смотрит на мою руку на ее колене. — Ты мне не омерзительна, Зои. И никогда не была. — Я исправляю ее слова, так как это не правда. Она не понимает. Она вовсе мне не противна. Никогда не была. Если я и называл не лестными ее персону словами, это не значит, что она гадкая. — Я прячусь здесь от некоторых назойливых мух. — Неужели? — Это было другими словами «серьезно?» — Перекривляю ее, и она улыбается. Она еще красивее, когда улыбается, и заставляет самим улыбнуться. Искренняя улыбка. — Я ударил отца. Дважды. Или трижды. Не помню. Но отлично помню слова Эмбер, которая дала мне понять, что я монстр. — Выпаливаю я прежде, чем сначала поразмышлять, нужно ли ей рассказывать. Неет. Мне нужно выговориться, нужно рассказать. Пожимаю плечами и смотрю в настолько голубые и яркие глаза, что хочется не отводить никуда больше глаза. Только смотреть на те, которые искрятся болью и сочувствуют. Она не смотрит на меня с омерзением или тем гадким взглядом «собственный-сын-ударил-своего-отца-какой-ужас». — Ты не монстр. — То, что я слышу, кажется, заставляет меня помотать головой и непонимающее, даже шокировано посмотреть на Зои. Теперь она не считает меня монстром? Она снова смеется. Но это больше похоже на нервный смешок и отпускает ноги на землю. — Я имею ввиду, если ты и ударил отца, значит, у тебя были причины на это. — Это ты. — Выпаливаю я быстрее, чем думаю. Теперь очередь Зои удивленно смотреть на меня и заламывать пальцы на руках. Нервничает. — Он показал мне видео, где я в школе тебя душу. Это меня взбесило. — Она накрывает своей холодной ладонью мою руку. Жест прощения? — Я больше на тебя не сержусь, но и простить не могу. А то, что было там, в школе, я бы попросила забыть. — Девушка нервно откидывает на одну сторону свои золотистые локоны. Больше ничего не говорит и поднимает мою бутылку виски, но я ее останавливаю. Сначала она смотрит непонимающе, а потом хмыкает. — Ты мне запрещаешь? — Очень тихо шепчет девушка. Я ближе сажусь возле нее и отбираю бутылку, выкидывая в сторону. Зои только успевает вскинуть брови, но я беру ее лицо как в чашу двумя руками и большим пальцем поглаживаю щеку. Она улыбается и в упор, как я, смотрит в глаза. Какие же они у нее красивые. Такие глубокие, красивые. Господи. Я сейчас начну молоть банальную хрень, будто тону в них, но кажется автор этих слов, понимал их значения и теперь я понимаю, что они значат. Они искрятся добротой, больше не той вечной, как я думал ненавистью, а сочувствием и переживанием. Боится чего-то, но это не страх. Не он. Что-то другое. — Если я пьян в стельку, тогда мне нужен кто-то в здравом уме, чтобы остановить мои приливы глупости. — Девушка только заливисто и звонко смеется, а она умеет заразить смехом. Таким мелодичным. Не таким, как у тех курв. — И какие же глупости тебе взбредут в голову, Максвелл? Неужели… — но она не договаривает, пусть думает, что хочет, но ее настолько соблазнительный наряд и вырез так уже сорвал у меня крышу, ну, а смех это уже придел. Придел чего-то разумного. Накрываю ее губы своими и чувствую вкус ее помады. Кажется ваниль. Да, ваниль. Улыбаюсь и вдыхаю ее парфюм. На этот раз слаще прежнего, но этот более крышесносный, особенно сейчас. Именно в этот момент. Она закидывает свои руки мне на шею, так что мой пиджак спускается с её плеч на землю. Запускает свои маленькие и холодные пальчики в волосы и легко тянет. Вот чертовка. Обнимаю ее за талию. Сжимаю сильно в руках. Она никуда именно сейчас не уйдет. Никуда. Никогда. Провожу ладонями по спине, чувствую, как мурашки бегают по ее спине и она вздрагивает. Улыбается и сильнее тянет за волосы. Шепчет прямо в губы. Заставляет улыбнуться. Не хочет отрываться, боится, что оттолкну. Нет. Не оттолкну. Не сейчас. — Эта глупость? — Так тихо, так мягко шепчет, что рвет все разумное. Кажется, она сводит с ума. — Это вовсе не глупость. Минутная слабость, Тоби. Это твоя минутная слабость! Ты целуешься с гномом! Ты снова не контролируешь себя! Снова девушка! Снова девушка тебя погубит! — Рычит внутренний голос. Но сейчас мне плевать, пусть и слабость. Но она мне нужна. Кусает мою нижнюю губу и извиняясь посасывает. Я обрывисто стону ей в рот и не сильно зарываюсь в ее волосы рукой и тяну назад. Наш поцелуй берет обороты. Я завожусь. Она меня заводит. Она как спичка, заставляет от одного поцелуя уже возбудиться. Больше это не тот медленный, мягкий и тот поцелуй, который нужен, только из-за того, что сегодня был сложный день и сейчас единственный момент, когда можно нырнуть ниже головы в эмоции. Более страстный, глубокий, дикий. Как звери. Звери, которым нужна пища, помощь. Нужно быть в теплых и тех именно руках, которые заглушат боль. Эмоции, накопившиеся за сегодняшний день, нужно было выбросить, выбросить и заглушить все, что стучит в стенках головы. То, что больно заставляет стучать сердце. Поднимаю, Зои и она садится мне на колени. Губы касаются ее губ. Таких сладких, манящих, желанных. Как давно я хотел их попробовать на вкус. Вкусить их. И так и делаю, кусаю ее за нижнюю губу, она тихо постанывает и сильнее тянет мои волосы. Вкус прекрасный. Она прекрасна. В этом платье. — Теперь это твое платье. Я его купил. — Шепчу сквозь поцелуй, Зои с писком обнимает меня сильнее и целует еще ярее. Наши языки сплетаются друг с другом в диком танце, голодных зверей. Зверей, которые переполнены эмоциями, желанием, которая как свечка с каждым разом горела и воспламенялась все ярче и больше. Никогда не думал, что она позволит вот так ее касаться. Ее красивых изгибов, оголенную и красивую спинку, плеч. Вот так сладко целовать, кусать губы и оставлять мокрые поцелуи на ее красивой шее. Проводить дорожку от ее губ к шее, оставляя поцелуи, метки на ключицах, заставляя ее трепетать, как птицу. Мякнуть в моих руках. Она путешествует руками по моей спине, развязывает галстук и с улыбкой откидывает назад голову, когда я сжимаю ее правую грудь. С ее ротика выходит не сильно пошлый стон, я заглушаю его поцелуем, исследуя языком ее небо, проводя по верхнем ряде ее белоснежных зубов. Сжимаю вторую и стон ее громче, хихикает и кусает мою мочку уха. — Нас услышат. — Пусть завидуют. — Пожимаю плечами и снова ее целую. Пухлые и манящие губы. Ее маленькие пальчики поддразнивая хотят расщепить пуговицы на моей рубашке. Но Вселенная любит поиздеваться над нами, верно? Телефон Зои начинает громко пищать противной музыки. Громко чертыхнувшись, девушка хочет встать, но я крепче ее обнимаю, показывая, пусть поднимает при мне. Вскинув только брови, девушка берет трубку. Она сначала молчит, но потом в испуге смотрит на меня. Отключает связь. — Кто? — Продолжаю поглаживать спину девушки. Она опускает взгляд на мой галстук и начинает его поправлять. Я вижу ее замешательство и испуг, накрываю своими ладонями ее руки. — Это был Алекс. — Тихо шепчет. В секунду желваки начинают ходить ходуном в бешенстве и челюсти сжиматься. Только от его имени. Господи! — Так вы встречаетесь? — Задаю я вопрос, который кажется, мучает меня не один день. Сначала она поднимает на меня глаза, а потом секунда и моя щека горит. Вскакивает с моих ног и поправляет платье. — Что это, блять, было? — Рычу. Сжимаю руки так, что, кажется треснут кости. Но плевать. С какого хрена она меня ударила? — Ты думаешь, что я из тех девушек, которые будут изменять своему парню, целовавшись с другими? Ее глаза горят. Горят болью и гневом. Она злится. И я понимаю почему. Не сразу доходит, но ее взгляд, подрагивающая нижняя губа, глаза, в которых собираются слезы. — Черт, Зои. Прошу... я идиот. — Что я мать вашу натворил? — Знаешь что? — Вскидывает нервно руками в стороны и, подняв мой пиджак, кидает в лицо. Сердце глухо отбивает удары. Как лицом в грязь. В дерьмо. — А я думала, наконец-то Тоби Максвелл поумнел. Вау, он не ведет себя в какие-то века со мной как с тряпкой, которой он думает, может играть. Не ведет себя как индюк. Господи, я даже призналась, что это был самый лучший мой поцелуй. — Она срывается. Кричит. Слезы скатываются по ее щекам. И она как Эмби. Она видит меня под тем же углом. Она думает я монстр. Она плачет. Из-за меня. Глухо рычу. Но не обращает внимания и ее последние слова глухо бьют меня, как стеклом порезать кожу. Дышать просто становится невыносимо. Весь воздух с легких уходит. Его отбирают от меня.  — Я не встречаюсь с Алексом. Мы с ним друзья, впервые за годы я нашла того кто не посмотрит на меня косо, а выслушает и поймет. И мы работаем вместе. И еще до того он любит Эмберлин, а меня как друга. Мы очень близко сдружились. И он только что звонил, чтобы рассказать, что видел Эмбер в баре. Она напилась в хлам. Он не смог ее отвезти домой, так как кричала, что больше не вернется сюда, тогда у него не было выбора и забрал к себе. Сказал, чтобы ты заехал завтра за ней. — Она на одном дыхании как заученный стих, детишки рассказывают учительнице. Выпаливает все, и я продолжаю стоять и смотреть на нее. Смотреть на то, как она вытирает слезы и откидывает голову вверх, чтобы посмотреть на звезды. Она очень красивая. А я ее сломал. Как куклу. На две части. Неет… Больше. Я ее уничтожил. Растоптал. — Зои, прости. Я дурак. — Она вскидывает в своей манере брови и молчит. — И не только дурак. Но я заслужил всех тех слов, и я говорю и о тех, которые ты сказала мне в школе и сейчас. Я не заслуживаю ничего. Понимаешь? Я самый худший сын в мире. Брат или друг. Я не перезвонил Джону, но сейчас… — я не договариваю и печатаю сообщения Джону, отсылаю и закидываю обратно телефон в карман. — Я ублюдок, который не заслуживает, такой как ты. Как ты. Я ничего заслуживаю из того, что имею сейчас. Я издевался над тобой, обижал, душил. Я плохой человек. — Тоби. — Зои делает небольшую паузу. — Я обещаю тебе, что помогу с Эмбер. Что поеду с тобой за ней. Но… и ты пообещай мне… — Все что угодно… — Я делаю шаг, но Зои умна и сразу, же делает шаг назад. Она больше не даст мне шанса. Я уничтожил все. — Пообещай, что не сорвешься на Алекса. Спокойно ее заберешь и выполнишь все, что она пожелает. — Обещаю. — Еще одно. — Вскидываю, только молча брови вверх. Что еще? — Больше не приближаться ко мне. — На выдохе говорит. Я, кажется, забываю, как дышать. Не, она не может этого просить. Она шутит. Это же шутка? — Пообещай. Минута, две. Стою, и земля меня не отпускает. Просит, чтобы я отпустил. Тогда зачем поцеловала? Она заранее хотела мне это сказать или на нее так повлияли мои слова? — Обещаю, Зои. — Выдыхаю и сжимаю еще сильнее руки. Ей нужны были эти слова? Хорошо я и говорю. Сейчас ей это нужно? Хорошо, пусть получает. — В девять заедешь за мной. А потом прошу, уйди с моей жизни. — И больше в ее глазах нет того, что было. Что помогло мне исцелиться. Помогло забыть на минуту боль Эмберлин. Забыть все худшее. И она оборачивается и идет. Не оглядывается. Ее след простывает, когда я уже поднимаю свои глаза на небо. Нервно выдыхаю. Джон был прав. Я сегодня сорвался. Я снова сорвался. Из-за кого? Верно. Из-за девушки. Снова из-за девушки мой самоконтроль уехал вместе со здравым разумом. Я снова дал слабости взять вверх. Я снова не контролировал себя. Снова позволил взять всему вверх, только не здравому уму. Он предупреждал. Предупреждал меня. Отец упомянул ее. И я сорвался. Тогда тот ублюдок упомянул ее. И я сорвался. Мой зверь снова вырвался. Вышел наружу. Как и тогда. Как и два года назад. — Что же ты делаешь со мной? — Тихо говорю в пустоту.