Отцовские крылья

Я дойду домой. Я там не был. Там моя душа... ...Эта ночь не принесет покоя Эта ночь чужая для меня. Я найду, найду к тебе дорогу. Я приду к тебе, земля.(с)

Помни имя своё — Синее небо

      Отец хохотал. Он любил хохотать. Но сейчас Лайош напряжённо сжимал его плечи и хотел, чтобы он прекратил.       Они переехали в Карсис. Город был необъятно большим. Лайош приезжал сюда лишь однажды, давно, и почти не помнил его. А теперь Карсис казался огромным, страшным, недружелюбным. Старинные дома с острыми шпилями и плоскими крышами, высокими окнами и разноцветной облицовкой — мешались и кружили голову. Они угрожающе нависали и казались такими чужими.       Лайош хотел убежать в свой маленький, красный, уютный домик, подняться по лестнице и скрыться в первой же комнате, плотно закрыв дверь; рвануть в альков и затворить его, выключив свет. Смотреть на своё красивое витражное окошко, что переливалось всеми цветами радуги даже в ночи; слушать скрежет дверей, слушать Тигра, чувствовать Тень — всё это было родным. А теперь — далёким. А ещё там было деревце, плакучая ива, тарзанка и прудик. И они тоже — далеко.       Чужое, чужое, всё чужое!       И даже непомерно-огромный участок в Ремо, в ближайшем к Карсису пригороде, что всё это время обустраивал отец — чужой.       — Это всё наше. Это всё моё. Твоё. И Арани, — сказал ему отец, кружа малыша на вытянутых руках и хохоча, хохоча, без конца хохоча… Его смех оглушал душу ребёнка.       Его сердце отчаянно сжималось, малыш кусал губы и оглядывался по сторонам. Не было видно изгороди. Никакой изгороди. Они были так далеко от ворот, что казалось, у участка нет конца и края. Карсис — огромный. Недостроенная усадьба в Ремо — огромная. Всё огромное, а он, Лайош — ничтожно-маленький. Он остро ощутил собственную беззащитность перед необъятным пространством Карсиса и целого мира.       У Арани было такое растерянное лицо, что не оставалось сомнений — он испытывает точно такие же чувства. Отец не замечал этого, но заметил Туз. Именно он подхватил Арани на руки и закинул на плечо. Мальчишка не сопротивлялся, хотя уже давно отказывался забираться на руки к кому бы то ни было.       — Лай, перестань, — сказал парень тихо, наблюдая за Варгом-старшим, который не переставал кружить младшего сына. — Ты обалдел от свободы? Перестань, ты его пугаешь! — уже крикнул, ловя друга за плечо.       Лайош поджал губки и направил все свои силы на то, чтобы позорно не разреветься.       — Ты чего? — наконец остановившись и посмотрев на малыша, спросил Варг-старший. Заметил влажно блестевшие глаза и обхватил ладонью голову сына. — Ты чего, Лайош? Посмотри вокруг! Посмотри, это же наш новый дом!       — Но я хочу к себе домой! — мяукнул Лайош и вжался личиком в отцовское плечо. Его забил предвещающий истерику озноб.       Лай цыкнул и стрельнул глазами в сторону Туза. Арани висел у того на плече.

***

      Дети были вымыты, накормлены, напоены и усажены на титанический по их меркам диван в просторной зале. Лайошу вручили его любимую энциклопедию, в которой пятнадцать страниц о тиграх уже были так замусолены, будто книге не две недели, а десять лет. Арани быстро приходил в себя и осваивался, а вот Лайош предпочитал держаться за свою энциклопедию и по возможности не смотреть по сторонам.       — Слишком много перемен, — сделал вывод Лай, поглядывая на детей из столовой. — Я не подумал об этом. Но они привыкнут.       — Никто не сомневается, что они привыкнут, — пожал плечами Туз, сидя на столешнице и жуя кусок жареного мяса, зажатого в руке. — Просто не всё сразу. Ты слишком многого от них требуешь. Они сидели в своём посёлке всю жизнь, а ты их сразу за шкирку и в воду, как котят.       Лай покачал головой.       — Ты даже меня напугал. Я не думал, что ты такой псих! — продолжил Туз.       — Я мечтал показать им эту усадьбу, — махнув рукой, сказал Лай. — Мечтал, что перевезу. Ты не понимаешь, я ради этого момента бился последние пятнадцать лет. А в итоге лишь напугал своих детей. Вдруг они…       Туз похлопал Варга-старшего по груди, останавливая.       — Притормози, друг! Вот уж не думал, что ты такая наседка. Ты же Варг! А как дети рядом — всё, пиздец, тушите свет — наш грозный Лай начинает сходить с ума. Угомонись! Это же дети. Они не из горного хрусталя. Нормально всё с ними будет, — рассмеялся Туз. — Вот бы тебя кто из наших сейчас видел!       — Да хорош уже! — рыкнул Лай, нахмурившись.       Туз откупорил бутылку пива и присосался к горлышку.       — Хватит пить, ты так сопьёшься в свои сколько там? Двадцать семь?       — Не надо меня старить, дядя! Мне только двадцать шесть! Пить ещё можно.       — Ещё раз назовёшь меня дядей, и…       — И ты перережешь мне гло-отку-у! — заорал Туз так громко, как только мог. — Знаю, знаю!       — Не ори!.. Чтоб тебя! — шикнул Варг-старший.       — Ты оценил, какое тут эхо? — как-то эйфорически озираясь по сторонам, спросил Туз.       И Лай рассмеялся. Они оба пребывали в эйфории.       — Перережет глотку? — заглядывая в столовую, робко спросил Арани.       — Сынок, я тебя не узнаю. Ты какой-то очень тихий, — игриво повёл бровями отец. — Нет, это Туз так шутит. Никто никому глотки резать не будет… — он наклонился к Тузу и проговорил так, чтобы слышал только он. — Не сегодня.       Парень прыснул пивом и тут же зажал рот ладонью, пытаясь справиться с подступающим к горлу очередным приступом смеха.       Дети не знали, чем вызвано такое странное поведение взрослых. Им было неведомо, в каком напряжении жил отец последние месяцы, а Туз — страхе. Но маленького Лайоша это заботило в последнюю очередь. Его пугали большие пространства дома, а ведь тот ещё не достроен. Он видел фундаменты будущих корпусов и не представлял, как он будет здесь жить — в этой четырёхэтажной громадине с мансардами, башнями, шпилями, и огромным количеством комнат.       Когда отец показал ему его комнату, он опешил. С одной стороны она была такой красивой, что вызывала восхищение. Такие комнаты он видел лишь на картинках и в фильмах про золотой век дворянства. А его новый, светлый альков поражал воображение опять же своим размером и узорчатыми рисунками на дверцах. Отец определённо страдал тягой к гигантизму. Но с другой стороны — это всё было не его, не родное. Ему только предстояло привыкнуть к новому дому, спальне… И новому отцу. Он смотрел на него и будто не узнавал. В их маленьком доме — папа был совсем другим. Лайош не смог бы объяснить даже себе, что именно не так. Но «что-то не так» определённо было. Отец органично вписывался в новый дом, он был здесь хозяином. И не только дома. А Лайош — нет. Всё было до слёз чужим. Но его никто не спрашивал.       — Иногда приходится от чего-то отказываться, чтобы завладеть чем-то другим, более ценным, — сказал им отец вечером, укладывая спать. Лайош и Арани выразили желание спать вместе в новом алькове. Не то, чтобы маленькому альфе не понравилась его отдельная комната, но оставаться ночью одному на новом месте не хотелось, и он с большим трудом признался в этом Варгу-старшему.       — Почему мы должны отказываться от нашего дома? Мы хотим домой, — заговорил Арани, сжав пальцами запястье Лайоша. Старший был необычайно тих и робок. Глаза обоих младших Варгов блестели стеклом.       — Он останется нашим старым домом. Мы будем туда ездить время от времени, если вы захотите. Придёт время, и вы полюбите Карсис и эту усадьбу. Я же с вами, малыши. Вы не одни. И у нас никто не умер, — поглаживая сыновей по рукам, проговорил отец убаюкивающим голосом. — Мне остаться с вами?       — Нет, — помотал головой Лайош, накручивая прядь волос на руку. Отец долго расчёсывал ему волосы перед тем, как отправить в кровать. Малыш даже немного успокоился. — Мы сами. Иди, пап.       И Лай поднялся, поцеловав детей в лобики.       — М! Пап! — подскочил на кровати Лайош, вспомнив. — А Туз пойдёт с нами завтра в зоопарк? Смотреть на тигра?       — Нет, сынок. Туз уже уехал, — обернулся отец.       — И не попрощался? — теперь подскочил уже Арани.       Варг-старший улыбнулся.       — Он же не навсегда. Ещё увидите его. Я оставлю вам ночник, — выключая большой свет, ответил он и закрыл дверь детской.       В нежном свете ночника комната казалась меньше. Лайош лёг на мягкую подушку и придвинулся к брату. Младшие Варги молча лежали и смотрели в звёздное небо над головой. Вогнутый потолок был усыпан яркими звёздочками. У обоих в груди щемило от тоски. На них надвигалось неизведанное — блестело в звёздном потолке слезами. Они долго не могли уснуть, но не проронили ни слова, да так и провалились в тяжёлый сон без сновидений.