Минус Один

Смит стоял перед домом семьи Ли, в нерешительности боясь сделать шаг вперед. Его одолевали смутные сомнения по поводу правильности решения. Стоило ли беспокоить несчастную семью и снова напоминать им о горе, или же наблюдать за их безразличностью, в случае если они испортили жизнь своему ребенку. Но профессионализм обязывал мужчину не отступать и Джеймс ступил на каменную дорожку, приближаясь к кремового оттенка веранде, где были расположены горшки со всевозможными видами цветов, а так же столик и небольшая скамейка, на которой сидел худой черный кот и лениво облизывался. При виде незнакомца он пригнулся, и, замерев, начал следить за движениями Смита. Только лишь мужчина успел постучать, как зверь грозно зашипел и спрыгнул с места, недовольно похаживая вокруг стола. Джеймс топнул, спугнув при этом кота, и снова постучал, но за дверью все так же его приветствовала лишь тишина. Подождав так минут пять, мужчина отчаялся, и уже собрался уходить, как его окликнул мягкий бархатный голос, который чем-то напоминал голос Мэри. – Кто вы? – запыхавшись, женщина приближалась к нему, держа в руках пакет с продуктами. – Меня зовут Джеймс Смит, я лечащий врач вашей дочери, – ответил мужчина, чувствуя, как начинает нервничать. – С ней что-то случилось? – лицо женщины стало еще мрачнее, в глазах мелькнул страх. – Нет, все даже очень хорошо, – солгал Смит и улыбнулся, вот только улыбка получилась кривой и совсем неубедительной. – Я по другому вопросу, если позволите. Он любезно отошел в сторону, чтобы не мешать женщине открыть дверь. Она дрожащими руками достала из карманов брюк ключ, после вошла в дом, приглашая и мужчину зайти внутрь. – Погода сегодня неясная, – сказала миссис Ли, проходя на кухню. – Вы присаживайтесь. Чаю? – Нет, спасибо. – Хорошо, – она достала из шкафа два стакана и бутылку виски. Джеймс молча смотрел на то, как она разливает алкоголь и пододвигает стакан ближе к нему. – Это уже привычка, а пить одной плохая примета, – усмехнулась она. – Понимаете, все эти проблемы с Мэри сильно изменили семью. Она порушила не только свою жизнь, но и подорвала доверие жителей города. Теперь мы не более чем психи. Жить под таким давлением сложно. Все эти косые взгляды и шепот за спиной. Знаете, что самое противное я слышала? – Что же? – произнес Джеймс, нервно сглотнув. – Такой урод мог родиться только у больной мамаши. Ха! – миссис Ли налила себе еще виски и залпом осушила содержимое. – Так забавно. Общество перечеркнуло нас как только это случилось. А до срыва Мэри была чуть ли не святой! Умница в школе. Помощница в доме. Все знали ее и относились к ней с добротой. Так же как и она к ним. А потом вдруг все это исчезло и остались лишь гадкий яд на их губах и колкие замечания в адрес моей семьи. Это сложно. Она все так же стояла у окна, с грустью смотря на холодильник, где висело огромное количество фотографий маленькой Мэри, ее рисунки и листы с ее успешно сданными тестами в школе. – Все это прискорбно осознавать, но, что касается именно вас, а не других, то я уверен, что ваша дочь сможет поправиться. Я не могу обещать, что это случится завтра или же через два года, но это вполне возможно. Поэтому я пришел к вам. Я хотел бы узнать побольше о Мэри. – Что именно вы хотите знать? – спокойно сказала она и уставилась на нетронутый стакан рядом с мужчиной. – О детстве, ее характере и каких-то очень неприятных моментах, даже ужасных, которые могли изменить ее. Эта информация поможет мне чётко распределить проблемы и определить правильный подход к лечению. – Она всегда была тихим и послушным ребёнком. Резкая перемена в поведении напугала нас, поэтому мы прибегли к услугам лечебницы. Может, это было зря, ведь теперь мы изгои здесь. Но выхода не было, она вела себя крайне агрессивно, отчужденно, и иногда нам с мужем казалось, что это совсем другой человек. Женщина села напротив Смита и он смог разглядеть, насколько она измученно выглядела. – Как вы думаете, что послужило катализатором к перемене личности Мэри? Миссис Ли напряглась и изменилась в лице. – У нее раздвоение? Она правда шизофреник?! То есть люди правы? Мы уроды?! – Успокойтесь. – Положив свою ладонь на сжатый кулак миссис Ли, мужчина попытался ее расслабить. – Сейчас вы должны думать не о том, что подумают другие. Вы должны думать о благополучии дочери. И беречь себя, не налегая на алкоголь. Поверьте мне, как врачу, это не сделает вас спокойной и не избавит от проблем. – Спасибо вам, – она обхватила его руку и заплакала. – Тогда я работала почти целыми днями. Муж постоянно разъезжал по командировкам. Моя дочь была предоставлена самой себе, однако, мы все еще виделись, но я была настолько изнурена после рабочего дня, что сил провести время с ней не находилось. Я виновата, что не смогла проследить, когда это началось и что с ней происходило. В одном я уверена, она была ангелом. Самым лучшим ребенком. Посещала воскресную школу, любила читать, ах, – женщина стала вытирать слезы рукавом, – была усердной и старательной. Любая мать позавидовала бы мне с таким ребенком. – У нее были друзья или... молодой человек? – на последнем слове голос Джеймса дрогнул. – Были лишь самые близкие. И их родители были нам знакомы с самого детства, моя девочка не была закрытой, стеснительной, не доводила себя до состояния отчужденности, как вы могли бы подумать. Напротив, ее интересовал внешний мир, мы часто делились своими впечатлениями, секретами... но иногда ей хотелось просто побыть наедине с собой. И если бы у нее появился возлюбленный, то она, конечно же, сказала бы мне про него. – Может быть, у нее были ненавистники или враги в школе? – Не замечала такого. Она никогда не жаловалась, что ее унижают или доводят. Смит задумчиво сидел и размышлял об услышанном, пытаясь найти в этом хоть какую-либо зацепку. – Единственное, что произошло с ней, что очень меня расстроило, это смена ее имиджа. – Это было в период развития ее болезни? – резко произнес мужчина. – Да. Пока она не поехала умом, у Мэри были чудные длинные волосы до пояса, которые она раньше берегла, ухаживая за ними бережно. Придя одним днем в дом, я буквально впала в ступор, меня охватил шок от увиденного, моя дочь сидела на полу, уставившись в одну точку, рядом лежали ножницы, и ее остриженные пряди волос... Тогда она сказала мне совершенно спокойно, чтобы я не переживала, потому что ей захотелось чего-то нового. Может быть, это есть проявление болезни? – Все возможно, – чуть ли не шепотом произнес Джеймс. Ему ничего не хотелось объяснять матери Мэри, ему вообще не хотелось говорить. И даже слова поддержки звучали слишком убого и неестественно. Но в этот момент, когда он почти сдался, не услышав ничего толкового, ему в голову пришла мысль, которую он тут же озвучил: – Миссис Ли, могу ли я осмотреть комнату Мэри? Она без доли сомнения кивнула и указала ему на лестницу. – Прямо и налево. Первая дверь, – сказала она. – Если будет что-то нужно, позовите, а мне пока нужно разобрать продукты. Смит тут же, успокаивая бешеное сердцебиение, поднялся на второй этаж и осторожно открыл дверь. Комната была маленькой, но очень светлой и уютной. Много мелких вещей и рисунков на зеленых стенах, а так же с полками, где хранились книги. Все здесь было чисто, ни единой пылинки, видимо, миссис Ли наводила уборку в надежде, что ее дочь еще вернется сюда. У окна стояла односпальная кровать, заправленная ярко-оранжевым пледом, на ней аккуратно лежали разноцветные подушки и игрушки. Слева стоял пустой стол. Джеймс прошелся к нему по пушистому ковру, улавливая в комнате сладкий запах ароматических свеч. Он опустился на колени, и открыл дверцу стола, найдя там множество учебников и тетрадей. Среди них мужчина заметил темный блокнот с черным вороном в центре. Он был потрепан, а листы исписаны лишь до середины. Джеймс с удивлением сел на кровать, открыв блокнот на первой попавшейся странице, и стал наспех прочитывать написанное. «Дорогой мой, что ты знаешь о рае и аде? Мне дают шанс на спасение от вечных мук. Хочу ли я стать слепой, или отречься от всего и стать свободной? Но значит ли, что моя свобода принадлежит только лишь мне? Если мне придется делить ее с Ней? Это уже не свобода... это тюрьма. И лучше уж уйти от проблем в придуманную сказку, так я хотя бы могу контролировать себя. И никто не заметит этого. А он помогает мне. Он очень хороший. Мне нравятся его доброта и улыбка. И его теплые руки, когда он обнимает меня, желая удачного дня...» Джеймс поморщился. – Кто он? – вслух произнес мужчина. Но тут же замолчал, закрыв блокнот. Он спрятал его во внутренний карман пиджака и поспешил ретироваться из дома Ли, планируя изучить записи в родной обстановке. Спускаясь по лестнице, Джеймс наткнулся на мать Мэри. – Что-то нашли? – поинтересовалась она. – Нет, – соврал он. – Миссис Ли, мне нужно идти. Спасибо за помощь, – спешил он. – Так быстро? Джеймс кивнул в ответ, остановился, и как можно мягче произнес: – Не бойтесь навещать Мэри... Ей нужно внимание со стороны родителей. И если вам важно, что думают о вашем горе другие, ставя при этом крест на дочери, то, увы, значит, она навсегда останется в одиночестве со своей проблемой. Он еще раз попрощался, оставив миссис Ли наедине со сказанным напутствием, и вышел из дома, подумывая по пути зайти в ближайший магазин. *** Солнечные лучи освещали просторный зал, где в центре стояли полукругом стулья. Чуть поодаль находился массивный старый стол, сделанный из темного дерева, на нем лежали чистые листы, книги, а так же ручки и карандаши. На белых стенах висели иконы и рисунки сумасшедших с изображением природы. Окно здесь было только одно, но оно было настолько огромным, что свет, проникающий внутрь, слепил глаза Дэмиену. Мужчина сидел за столом, сложив руки в молитве. Совершенно не шевелясь с закрытыми глазами, он что-то тихо шептал в пустоту, пока его не потревожил стук, от чего Дэмиен, подпрыгнув на месте, закончил молитву и громко, но дрожащим голосом произнес: – Войдите. Дверь со скрипом открылась и один из санитаров брезгливо спросил о времени, когда начнется проповедь. – Мы можем начать прямо сейчас, пока люди не заняты. Санитар прыснул от смеха, пробормотав себе под нос что-то наподобие: – Хах, люди... – но после уже более слышно добавил: – Больные здесь никогда не заняты. Дэмиен смиренно опустил голову, ожидая, когда санитар покинет его. Тот, не медля, исчез из проема, после с помощником приведя в зал небольшую группу пациентов. Некоторых вели под руку, а кто-то шел сам, еле передвигая ногами. Мужчина внимательно разглядывал каждого из них, но его сердце сжалось в груди, когда в зал вошла Мэри. Его душа, окрыленная пониманием того, что она решила явиться сюда, расцвела, словно весенний цветок. В теле появилась мелкая дрожь, и Дэмиен резко встал со стула, взяв в руки библию. В голове мысли блуждали в хаотичном порядке, но он старался успокоиться и вспомнить все то, что хотел сегодня донести до больных. Воодушевить их. Помочь. Все расселись на места, в том числе и Мэри, которая словно уничтожала взглядом растерявшегося проповедника. Справа от нее сидел старик, и было сложно понять, спит он или послушно ждет речей; девушка, отвлекшись от своего предмета наблюдений, глянула на старика и помахала рукой у его лица, проверяя его реакцию. В скуке она вздохнула и расслабленно уселась на стул, скрестив руки на груди. Дэмиен оглядел всех здесь присутствующих и монотонным голосом поприветствовал их. Отсутствующие взгляды и полное безразличие не пугало его, он ожидал этого, поэтому так же спокойно мужчина продолжил: – Каждый из людей, живущих на земле, получает любовь божию, и я собираюсь донести до вас всех, что несмотря на болезни, которые овладели вашим телом и разумом, бог все еще с вами и он любит вас. Услышьте же меня, и мои слова, от которых вы взбодритесь духом, я очищу ваши головы и вселю в вас надежду. Я служу Господу, служите же и вы, и тогда бог благословит вас и исцелит все болезни. Истерический смех заполнил зал и прервал монолог Дэмиена, от чего пациенты инстинктивно уставились на Мэри, которая заливалась звонким хохотом, была не в силах остановиться. – Я.. я.. я.. – задыхалась она, хватая ртом воздух, – я в жизни так не смеялась, ох, уж простите меня, черт возьми, ха-хах... Продолжайте! Мужчина, подавляя в себе нервозность, продолжил: – Я знаю, что каждый из нас хотел бы быть здоровым, жить обычной полноценной жизнью, но, к сожалению, в нашей жизни случаются такие моменты, когда в семью приходит горе и трудная, иногда и неизлечимая болезнь. И это не повод сдаваться. Я верю, что верующие люди должны быть здоровы. Они будут здоровыми. Поэтому я призываю вас принять бога и полюбить его. Тогда он полюбит вас еще больше и исцелит каждого здесь. – Какие прекрасные слова! – Мэри, снова оборвав на полуслове проповедника, стала хлопать в ладоши, наигранно улыбаясь во весь рот. – Ложью нас еще не кормили! Поглядите на это сборище тупых психов. Они ничего не смыслят в ваших словах. Смотрите! – она похлопала по плечу старика, произнеся: – Твои внуки сдали тебя в психушку, дурень! Ты никому не нужен и богу тоже! Смирись или сдохни в этом клоповнике. Старик все так же сидел и не подавал вида. – Вот видите. Это и есть истина. Мы никому не нужны. Поэтому мы здесь! А вся ваша глупая ложь, чтобы дать нам призрачный шанс, должна умертвить подобных! Вы лжете самому себе. И распространяете ложь нам. Дэмиен набрал в легкие побольше воздуха и начал медленно обходить всех больных. – В нашей жизни всегда будет место сомнениям и отрицаниям, но, поверьте, страсть к жизни и стремление понять волю божью сотрет все эти недопонимания. Освободит нас. Наши души станут свободными от болезней и загнивания. – Он говорил медленно, смотря на каждого, кого проходил в тот момент. Остановившись у Мэри, мужчина легонько коснулся ее плеч, от чего та вздрогнула и напряглась. Она осторожно повернула голову и с отвращением посмотрела на ладонь проповедника, ожидая, что он тут же ее уберет. – Вера должна осветить твой путь, – сказал Дэмиен. – Злая сила затуманила твой разум и единственный выход — это изгнать все черное и опасное из твоей души. – Привяжете меня к кровати и водой святой окропите? – издевательским тоном прорычала она. – Самое ужасное в ваших словах то, что вы превращаете здесь обычную жизнь в цирк. Болезнь не лечат молитвами. Бога нет и мы все это знаем. Она дернула плечом и встала с места, повернувшись к нему лицом. Мужчина озадачено глядел ей в глаза, стараясь сдержать слезы. Эта девушка совсем не выглядела как та Мэри, что он знал раньше. Чуть сгорбившись, она пытала его взглядом безумных глаз. Ее ярость будто поражала всех в округе, а зловещая полуулыбка нагнетала страх. – И что же будет с нами, если мы начнем верить? – спросила она. Словно хищник, приготовившись напасть на жертву, она стояла и ждала ответа. От чего мужчине становилось неуютно. Пока он раздумывал, Мэри приблизилась к висевшей на стене иконе. – Я говорил об этом, – сдался Дэмиен. – А знаете, – Мэри подошла к кресту, разглядывая его в мельчайших подробностях. – Мне нравятся такие игры. И если бог есть, то есть и дьявол. Молодой парень, раскачивающийся на стуле, вдруг захихикал и, закрыв рот рукой, стал нервно вертеть головой из стороны в сторону и Дэмену пришлось успокоить его. Но все же мужчина смотрел не на него, и не на одного из пациентов. Только Мэри приковывала его взгляд. – А дьявол, – грубым голосом произнесла она, – это я. Парень опустился на колени, обхватив свою обритую голову, чем вызвал бурю негодования у пациентов. Они оживились и стали вставать со своих мест, но кто-то просто сидел и мямлил что-то нечленораздельное, кто-то кричал. Гертруда же, которая сидела у самого края полукруга, не подавала вида, что шокирована сказанным. Мэри во всей этой суматохе оставалась спокойна, и пока все галдели, она с упоением и томным желанием перевернула крест на стене. Дэмиен стоял на месте, не зная, что предпринять. Он дрожал, скованный ужасом, ждал чуда, ждал тишины и покоя. Ему хотелось оказаться совершенно в другом месте, где его бы направили на правильный путь, указав, что он должен сделать, а что ему следует забыть. – Это полный бред, но это действительно так захватывающе: сделать себя таким могущественным существом, чувствовать власть. Кажется, я понимаю, что значит — верить. – Ты не тот, за кого себя выдаешь, – внезапный прилив сил заставил Дэмиена стремительно подойти к девушке и сжать ее за запястья. – Перестань врать самой себе. Мэри, та самая Мэри, послушай меня. Услышь меня. Ты не зло. Ты заигралась! Ответь мне! – он не заметил, как хватка его стала жестче, а сам он тряс девушку, которая смеялась ему в ответ. В суматохе никто не заметил, как Гертруда подошла к столу и, взяв из стакана с ручками и карандашами ножницы, спрятала их в карман кофты. – Бог виноват в смерти моей дочери! – крикнула она. Дэмиен ослабил хватку, переключившись на женщину. – Никто не виновен, – сказал он. – Нет причин сердиться на бога, она в лучшем мире. Он позаботится о ней. Женщина приближалась к нему все ближе и ближе. – Бог мог ее спасти... А в итоге подарил мне только бесконечные муки. Мэри молча слушала их диалог, не отходя ни на шаг от мужчины. – Мы можем поговорить об этом, если вы все расскажите мне, – успокаивал Гертруду проповедник. – Я помогу найти выход. Она встала напротив него. – Боги не спаситель, бог — убийца. Резкий взмах рукой и ножницы, которые она все это время держала в кармане, впились в грудь Дэмиена. Никто не успел ничего понять. Еще один взмах, и руки женщины окрасились в алый цвет. Острые лезвия входили в его тело, даря невозможные страдания. – К черту вашего бога! От последнего удара мужчина упал на пол, едва различая перед собой Мэри, которая так и не шелохнулась. Рядом в испуге заревела Гертруда, смотря на окровавленные ножницы. На ее крики в зал ворвались двое санитаров, они тут же замерли у двери, увидев лежащего без сознания проповедника. Гертруда еще сильнее закричала и вонзила ножницы себе в горло. Паника охватила помещение. Все последующее было как во сне. Море крови. Обеспокоенные психи, еще больше санитаров и врачей. Для Мэри этот момент длился как в замедленной съемке. Рядом лежал Дэмиен, и она ждала, когда он испустит последний вздох. – Это конец, который ты не заслужил, – прошептала она ему. – Однако, передай Ему, что мы не готовы. Крест, висевший все это время перевернутым, упал со стены.