Без всяких условий

      Серое утро сменилось таким же серым днём, и Джим, несмотря на недавнюю чувственную вспышку, вновь погрузился в своё излюбленное депрессивное состояние. Правда, Хан был уверен, что созерцание его было направлено скорее внутрь, чем вовне.       Их отпуск подходил к концу, так что пора было начинать паковать чемоданы и выдвигаться в Сан-Франциско. Всё это время аугмент ни словом, ни делом не подгонял Кирка, обдумывая свой план и периодически созваниваясь то со Споком, то с Маккоем. Наконец, за пару дней до отбытия с островов Хан усадил перед собой Кирка и рассказал о посетившей его идее.       — Отец Спока, посол Сарек, предварительно согласился на эту процедуру. Он уже выполнял модификацию памяти некоторым вулканцам и говорит, что повторить то же самое с человеком он тоже сможет. Смысл операции состоит в том, что он удалит некоторые воспоминания о Тарсусе IV из твоего разума. Тебе станет легче. Спок уже подтвердил, что это практически безопасно.       Кирк откинулся в кресле и провёл ладонью по лицу.       — Во всём, что я только что услышал, мне очень нравится слово «практически» и то, что ты проделал огромнейшую работу за моей спиной, исследуя данный вопрос. Наверное, я просто должен привыкнуть к такому.       — Я хотел обсудить с тобой конкретный план действий, а не мифические «если бы да кабы», — пожал плечами аугмент.       Кирк улыбнулся.       — Это прекрасный план, и я готов его опробовать. Есть только одно «но». Что, если операция пойдёт не по плану? Я не паникую, мне просто надо оценивать риски. Ты же знаешь, какой я везучий.       — Есть вероятность, - медленно начал Хан, - что вместе с нужными участками памяти удалятся и те, которые ты бы хотел сохранить. То, что так или иначе связано с твоими переживаниями по поводу Тарсуса IV. Это эпизоды с Кодосом, Кевином Райли, возможно, с Томасом Лейтоном и…       Он помедлил, но Кирку, очевидно, и так было ясно, что имел в виду аугмент.       — С тобой. Я могу забыть о том, какой путь мы прошли с тобой. Ведь мы были вместе все эти месяцы, когда я переживал кризис за кризисом.       Кирк не спрашивал. Он утверждал, глядя на Хана в упор. Тот молча закрыл глаза на несколько секунд.       — Возможно, наш с тобой прогресс откатится к тому моменту, когда мы только узнали о существовании нашей ментальной связи. Ты либо снова возненавидишь меня, либо, в лучшем случае, увидишь во мне незнакомца.       — И ты готов пойти на этот риск?       Хан без слов посмотрел на Кирка в упор, пока тот не отвёл взгляд.       — Ты ведь никуда от меня не денешься, — тихо ответил он. — У меня будет много времени, чтобы завоевать тебя вновь. Тем более, что я знаю теперь про тебя всё. Даже какую бурду ты любишь пить и на каких богом забытых островах тебе хочется предаваться унынию в отпуске.       Кирк усмехнулся и лишь кивнул в ответ.       Хан встал и отвернулся, делая вид, что складывает одежду в сумку. Он ожидал, что Джима придётся ещё долго уговаривать, поэтому был удивлён тем, как легко тот согласился на очередной малоизученный вулканский эксперимент. Он почувствовал руку Кирка у себя на плече и обернулся.       — Я знаю, чем мы рискуем, — тихо сказал тот, приблизившись вплотную. — Я не хочу потерять. Но и отравлять дальше нам обоим жизнь призраками моего прошлого… Нет. Ты тоже не достоин такого. Ты лучшее, что со мной случилось в этой вселенной.       Не моргая, Хан посмотрел Джиму в глаза. Интересно, он скажет всё вслух?..       Но Кирк широко улыбнулся и коротко поцеловал его в губы. Его учащённый пульс, сердцебиение, ритм его дыхания и огромные чёрные зрачки, поглощавшие радужку, говорили о том, о чём он сам решил снова промолчать.       Хан разочарованно поджал губы и вновь принялся за сборы в дорогу.         — Итак, все готовы? — в очередной раз переспросил у присутствующих доктор Маккой.       Солнце как-то некстати заливало ярким и радостным светом больничную палату, в которой должно было произойти волнующее всех событие.       Хан молча наблюдал за тем, как Джим и Сарек уселись друг напротив друга за столиком у окна. Изначально они хотели провести процедуру в более комфортной обстановке, но Маккой настоял на том, чтобы они сделали всё в филиале одной из вулканских клиник. Так, на всякий случай.       Кирк, проводивший все последние дни в упорных медитациях, стал ещё более отчуждённым, чем тогда на островах, и Хан с грустью подумал, что, возможно, та их поспешная близость, когда Джим был едва в адеквате, была последней на долгое-долгое время. Вдруг, Кирк и правда забудет обо всём, что они пережили вместе?       Вулканский ритуал не представлял собой ничего грандиозного и даже необычного. Сарек прикоснулся обеими руками к лицу Кирка и тихо заговорил на своём языке:       — Мой разум — в твой разум…       Лицо Джима сделалось абсолютно спокойным, и так они несколько минут просидели молча друг на против друга — время, которое всем сторонним участникам процесса показалось вечностью. По лицу Кирка нельзя было догадаться, какие эмоции он проживает, а вот вулканец явно пребывал в напряжении. Когда Джим, наконец, открыл глаза, они были неестественно яркими в тёплом солнечном свете, будто с них спала многолетняя пелена тяжёлых переживаний.       Хотя, так ведь оно и было.       — Я постарался максимально деликатно удалить верхние слои воспоминаний о тех событиях. Теперь вы должны их помнить так, как если бы когда-то давно смотрели о них фильм, капитан. Должен признаться, это было непросто, — продолжил вулканец. — Вы остро нуждаетесь в медитации как средстве для упорядочивания мыслей и чувств.       Кирк моргнул и огляделся.       — Ну как, ну как? — тут же засуетился Маккой.       Сарек, уже не скрывая тревоги под суровым вулканским фасадом, внимательно вглядывался в выражение на лице капитана.       Кирк потёр лицо руками и прижал пальцы к переносице.       — Давно такого не было, — наконец, тихо проговорил он. — Мне так спокойно.       — Вы помните Тарсус, капитан?       — Да, но сейчас это ощущается совсем по-другому.       — А Томаса Лейтона и Кодоса?       Кирк так же спокойно кивнул.       — А его ты помнишь? — Маккой кивнул в сторону Хана.       Аугмент сложил руки на груди в ожидании. Все уставились на Джима. Тот смерил Хана пустым взглядом и пожал плечами.       — Вообще ничего.       Аугмент почувствовал, как мир уходит из-под ног.       Все в комнате, кажется, даже перестали дышать. Наконец, Леонард процедил Хану сквозь зубы:       — Это была твоя идея, чёрт возьми. Живи теперь с этим!       — Странно, — тут же встрепенулся Сарек, — я провёл процедуру согласно всем правилам. Проблем не предвиделось…       — Чёрт бы побрал этих вулканцев и их штучки!..       Хан не стал слушать, о чём они заспорили дальше, потому что в этот момент его мозг словно бы начал отключаться. Он опустился на стул и закрыл глаза, пытаясь осознать то, что только что произошло. Его состояние прострации нарушил возглас Кирка:       — Да пошутил я, блин, пошутил! Ну и лица у всех у вас были! Хан! Иди сюда! Вот же чёрт!       Кирк вскочил со своего места, но тут же пошатнулся, и доктор усадил его на кушетку возле стены.       — Полежи тут пока, шутник.       Доктор тут же достал свои приборы, желая измерить жизненные показатели Джима до того, как сюда прибежит местная медсестра.       — Это было в высшей степени нелогично, - прокомментировал происходящее Сарек. — Впрочем, ваш разум пребывает в таком хаосе, адмирал, что я не удивлён.       — Только дурак нуждается в порядке, — с ноткой высокомерия в голосе ответил Сареку Леонард. — Продолжение знаете?       Вулканец вопросительно приподнял бровь, ужасно напомнив в этот момент Спока.       — …Гений же господствует над хаосом, — закончил за Маккоя Хан. — Доктор, посол, я буду вам очень благодарен, если вы оставите нас с… адмиралом наедине. Конечно, если всё в порядке.       Поводив трикодером у лица Джима, Маккой надменно произнёс «практически здоров», убрал инструменты в сумку и вышел из палаты. Сарек последовал за доктором, явно намереваясь высказаться по поводу «этих вулканцев и их штучек». Хан же с самым кислым видом уселся рядом с Кирком.       — Может, было бы лучше, адмирал, если бы вы и вправду позабыли всё на свете. Тогда я смог бы избавить вас от такого скверного чувства юмора.       Кирк лишь устало улыбнулся и пробормотал:       — Как-нибудь в следующий раз, ладно? А сейчас, если ты не против, я бы с удовольствием поспал пару часов.       Хан закатил глаза.       — А я, по-твоему, должен охранять тебя теперь от местного медперсонала?       — Ну ты же любишь меня, а я – тебя, так что будь добр…       Аугмент застыл в изумлении. Он раскрыл было рот, чтобы что-то сказать, но Кирк его уже не услышал бы, так как погрузился в глубокий сон после изнуряющего ментального опыта.         Много позже, когда они покинули клинику, они не раз вспоминали этот момент наедине (Джим со смехом, а Хан — с ужасом), когда аугмент признался, как сильно Кирк испугал его тогда своей дурацкой шуткой.       — На секунду я ведь и вправду подумал, что ты забыл о нас всё. Вид у тебя был очень убедительный. А шутки у тебя и правда совершенно дурацкие, в этом Леонард абсолютно прав.       — Как вы с ним спелись, ты посмотри! — хохотнул Кирк, но, видя серьёзное лицо аугмента, тут же исправился: — Ну прости меня, ладно? Как видишь, теперь со мной всё в порядке. За исключением того, что Сарек считает, что мой разум пребывает в абсолютном хаосе... Как думаешь, это всё из-за того, что я постоянно хочу тебя?       Хан иронично усмехнулся.       — Думаю, он имел в виду то, что тебе следует почаще медитировать, чтобы хотя бы отдалённо приблизиться к его просветлённым сородичам. Хотя как по мне, так одно другому не мешает.       Аугмент положил руку Кирку на бедро, привлекая его к себе. Кирк с энтузиазмом откликнулся на его жест.       Поздно ночью, когда Джим уже спал, Хан долго сидел у окна и слушал, как дождь барабанит по стеклу снаружи. Там, внизу, жизнь шла своим чередом, и он наблюдал за расплывчатыми пятнами бледно-жёлтых фонарей и красных огней электромобилей. Он думал о том, что во множестве параллельных вселенных наверняка существовал Кирк, который всё забыл, и с которым им пришлось бы всё начинать сначала – со знакомства и попыток нащупать общие темы для разговора. А ещё были вселенные, где они вдвоём вообще бы не пересеклись, вселенные, где они продолжили ненавидеть друг друга до конца своих дней или же где их история закончилась, так и не начавшись. Он почувствовал на себе взгляд Кирка ещё до того, как тот произнёс:       — Ты чего не спишь?       — А ты чего?       — Просто думал, — уклончиво ответил аугмент. — В личной беседе Сарек сказал мне, что нам с тобой можно попробовать поработать над телепатическим общением, представляешь?       — М-м-м. Такое в новинку даже для тебя, — зевнул в ответ Кирк. — А мне вот, знаешь, приснилось, что меня снова разжаловали в капитаны! Это было прекрасное ощущение!       Аугмент улыбнулся.       — Какой странный сон. Ты ещё даже к своим обязанностям не приступил, а уже думаешь, что бы такое устроить, чтобы тебя понизили в звании?       — Что, думаешь, не сбудется?       — Да уж не знаю. Но дуракам везёт, - ответил аугмент, в ту же секунду схватив в воздухе подушку, которую Кирк кинул в него мгновение назад.       — Вот же чёрт, ну и реакция!       Хан запустил подушкой назад в Кирка и вновь уселся на кровати.       Что ж. Дуракам везёт, как сказал бы доктор. Возможно, где-то в других мирах у этого этапа их совместной истории и был грустный конец, но сегодня им повезло. Хан надеялся, что так будет и впредь.