Death note: другая история

Пролог

Кишимото Аико. Семнадцать лет. Выпускница старшей школы. Обычная девушка, чья жизнь, на первый взгляд, ничем не отличается от тысяч других. Вот только она живёт в мире, которому совсем скоро предстоит содрогнуться — от ужаса, страха… и восхищения. От имени, что станет легендой: Кира.

Прямо сейчас, пока Аико ещё не догадывается о грядущем, в соседнем классе один ученик — Ягами Лайт — замечает за окном, как с неба падает чёрная тетрадь. Именно с неё начнётся всё. С неё начнётся конец.

Судьба предрешена. Но... что если нет?

К концу урока юноша со светло-каштановыми волосами, утомлённый скукой и всё нарастающим любопытством, наконец решается. Он поднимается с места и направляется на лужайку — туда, где только что за окном приземлилась странная чёрная тетрадь. Оглядевшись в поисках владельца, Лайт никого не замечает. Только ветер и тишина. На обложке — лаконичная надпись: "Тетрадь смерти". «Очередной розыгрыш?» — думает он, сдержанно скептично. Но пальцы всё равно тянутся к переплёту. Он касается обложки — и в тот же миг… всё замирает. Мир будто погружается в неподвижность. И тут, в абсолютной тишине, раздаются голоса. — Мы позволим ему умереть? И не только ему… а и множеству невинных? — звучит тонкий, обеспокоенный голос. Его источник невозможно определить. — Он очистит мир от зла. Это его предназначение, — следует глухой, спокойный бас. — Но цена! Он потеряет себя, разрушит всё, что могло бы сделать его счастливым! Из-за него погибнут те, кто мог изменить мир к лучшему! — Ты о детективе? — Не только. Мне жаль и Лайта. И Мису. Всё из-за скуки одного Синигами! — в голосе слышится отчаяние. — Мы не имеем права вмешиваться. Это мир Богов Смерти. Их игра — их правила. — Но хоть раз... разве мы не можем? Просто поменять выбор! Дать тетрадь кому-то другому! Может, тогда всё будет иначе! — Если мы остановили время для смертных, не думай, что то же касается Синигами. Он заметит. И ты знаешь, чем это для нас обернётся. Мы не боги — мы наблюдатели. — Ну пожалуйста... Один шанс! Один человек! Это всё, что я прошу! — …Эх... — тяжёлый вздох басом. — Хорошо. Один раз. Ты можешь выбрать одного смертного в пределах пяти километров. Но если он будет раскрыт — тебе не сносить головы. — Ха! То есть ты всё-таки разрешаешь мне поиграть с судьбой? — лукаво произносит тоненький голосок. — Коэде! — строго прорычал старший голос. — Да-да, всё понимаю! Это не игрушки. Это серьёзно. Ответственность, судьбы, наказания — всё как ты любишь, Стинг. Но пообещай мне: когда я выберу, ты не вмешаешься. Дашь мне сделать всё самой? — …Хорошо.

1 Глава.

«Господи, я думала, этот урок никогда не закончится! Всё тело затекло — будто я часами сидела в клетке. Геометрия — худшее из зол, серьёзно. Зачем она мне, если я — будущий гуманитарий?» С этими мыслями я вышла во двор, чтобы наконец размяться и вдохнуть немного свежего воздуха. Стоило мне ступить за порог, как по телу прошёл странный разряд — будто невидимая волна энергии пронзила до самых костей. Я моргнула. Ещё раз. И заметила нелепое: всё вокруг... замерло. Деревья, школьники, ветер — ничего не двигалось. Даже птица в небе застыла, словно кто-то нажал на «пауза». Паника медленно подбиралась к горлу. Я судорожно огляделась, надеясь найти хоть что-то живое. Но всё было как в застывшей картинке. И тут… — Здравствуй, Аико. Моё имя — Коэде. Я — оракул. Женский голос. Прозрачный, словно звенящий ветерок, и… нигде никого. — Это шутка? — выдохнула я, не в силах поверить в происходящее. Я не кричала, не убегала — просто пыталась осознать, откуда идёт звук. — Хорошо, Коэде. — Я сжала кулаки, стараясь сохранять самообладание. — Что происходит? — Я оракул. Моя задача — наблюдать за ходом времени. Я вижу прошлое, настоящее и варианты будущего. Вмешиваться мне запрещено, но... — Но ты всё-таки вмешалась? Это ведь не часть твоей миссии, верно? — Верно. Я нарушаю правила. Потому что если не вмешаюсь — всё кончится ужасно. Мир, каким ты его знаешь, будет разрушен. Не войной. Не катастрофой. А решением одного человека. — Подожди… при чём здесь я? Я обычная старшеклассница, не маньяк и не гений. Я не могу никому навредить. — Ты и не должна. Но ты можешь помочь тому, кто сможет остановить разрушение. Я выбрала тебя. Ты — единственная, кто может изменить всё. Прежде чем я успела задать ещё хоть один вопрос, пространство дрогнуло. В следующее мгновение я стояла на газоне перед школьным зданием. В десяти метрах от меня — юноша. Светло-каштановые волосы, подтянутый, взгляд сосредоточен. Он наклонялся, чтобы поднять чёрную тетрадь. На обложке было написано: «Death Note». И я знала — это он. Тот самый парень, из-за которого мир изменится. — И что он может такого натворить, что даже оракул решил вмешаться? — недоверчиво спросила я, не сводя взгляда с юноши, который вот-вот станет проклятием всего человечества. — Дотронься до тетради. Ты всё поймёшь, — раздался голос Коэде, спокойно, почти ласково. Я огляделась. Всё ещё замерло — время, воздух, даже мои собственные страхи. Рука дрожала, но я всё же потянулась вперёд. Глупо спорить с тем, кто способен остановить само время. Пальцы коснулись тетради. И в ту же секунду меня захлестнуло. В голову хлынул поток образов, голосов, эмоций, криков и молчаливых смертей. Картинки сначала мелькали хаотично — вспышки боли, крови, тьмы. А потом сложились в историю. Я увидела всё. Как Лайт Ягами шаг за шагом теряет себя. Как превращается из гениального старшеклассника в хладнокровного убийцу, жаждущего стать Богом нового мира. Как Эл, единственный, кто мог ему противостоять, оказался убит — слишком рано, слишком внезапно. Как Миса, слепо влюблённая, доверяет свою душу не человеку, а маске, ставшей богом для толпы. Как Рем, бог смерти, нарушает правила — и умирает, чтобы защитить Мису. Как гибнут Мелло и Метт. Как рушатся жизни, разрушаются семьи, как гаснут искры надежды. Как умирает отец Лайта — с верой в сына. А Лайт... даже не оплакивает его. Потому что уже не Лайт. Как Ниа раскрывает правду, и Кира гибнет — жалко, грязно, не как бог, а как обманутый мальчишка, потерянный в собственной иллюзии. И как Рюк, расправив свои огромные чёрные крылья, уходит, улыбаясь. Потому что люди — правда, интересные существа. Мир не стал лучше. Преступность не исчезла. Остался только страх. И легенда. История длиной в восемь лет промелькнула передо мной за одно короткое касание. И обожгла сильнее любого огня. Я рухнула на колени, вцепившись в голову. Боль — как будто мой череп вот-вот расколется. Сердце — стучит где-то в горле, рвётся наружу. Дыхание — сбивается, хрипит, рвётся, не хватает воздуха. Я захлебнулась ужасом. И ненавистью. И жалостью. К каждому из них. Даже к нему. Я видела всё. И уже не могла остаться прежней. — Что это, чёрт возьми, было?! — прохрипела я, с трудом приходя в себя. — То, что произойдёт, если не остановить Киру, — спокойно ответила Коэде, будто это обыденность. — Почему я? Почему именно мне пришлось это увидеть?! — воскликнула я, в отчаянии глядя в небо. — Просто случайность. Не воображай лишнего, — усмехнулась она, слишком беззаботно для оракула. — Великолепно. Просто чудесно! — я почти взвизгнула. — То есть, ты вторгаешься в мою жизнь, показываешь какой-то ад и теперь хочешь, чтобы я… что, спасала мир?! Это должно быть шуткой. — Ты должна всё исправить, — ровно продолжила Коэде. — Но так, чтобы бог смерти не догадался, что ты что-то знаешь. Иначе — смерть. Мгновенная и мучительная. — Вот как! — вскинулась я. — То есть я спокойно жила, училась, ела доширак и ругала геометрию, пока не явилась ты — маленькая голосистая всевидящая — и не сказала: «Привет, теперь ты — пешка в смертельной игре»?! Да пошло оно! Я не хочу! Мне жизнь дороже, чем судьба этого проклятого мира! — У тебя нет выбора, — безэмоционально произнесла она. — С чего бы это? — Потому что если ты откажешься — я убью тебя. Ты слишком много знаешь, — прозвучало холодно, спокойно, как будто речь шла не о человеке, а о неисправной системе. — Какого чёрта?! — завопила я, показывая на Лайта, всё ещё тянущегося к тетради. — Почему я должна умереть из-за ЭТОГО ублюдка?! — Ты всё равно умрёшь. Все вы умираете. Просто у тебя появился шанс — прожить немного дольше. Или умереть осмысленно. Ты ведь прикоснулась к Тетради Смерти — теперь сможешь видеть Рюка. Он явится через четыре дня. — Ага, класс. Просто сказка: вижу мертвяков, спасаю мир, и, быть может, не сдохну в процессе. А если вдруг — меня просто... отмотают назад? Это как, «бонус от спонсора апокалипсиса»? — У тебя будет две попытки, — добавила она. — Что? — Если твоё имя окажется в Тетради смерти, ты не умрёшь. Но это не работает с тетрадью, что уже в этом мире — та, что достанется Лайту. Кроме того, если ты погибнешь по другой причине — например, в тебя стреляют или ты разобьёшься — я отмотаю время назад и предупрежу тебя. Один раз. Больше я не вмешаюсь. — Великолепно. Просто охуительно, — выдохнула я. — Ну и как мне обставить весь этот цирк, чтоб не вызвать подозрения у демона с крыльями и яблоками? — Рюк слишком умен. И ему нельзя доверять. Так что — маскируйся, притворяйся, что ничего не знаешь. Живи, как жила. Но измени всё. И с этими словами Коэде исчезла. Мир снова зашевелился. Ветер тронул деревья. Где-то зазвонил школьный звонок. А я осталась стоять на том же месте — рядом с Лайтом Ягами. Он только что поднял с земли Тетрадь Смерти. И колесо судьбы начало вращаться. А в этот момент, где-то в своём мире, Стинг задал Коэде лишь один вопрос: — Почему ты её обманула? Ты ведь не смогла бы убить её. — В противном случае она бы не согласилась, — спокойно ответила Коэде, глядя сквозь ткань времени. — Ох, привет, извини, это твоя тетрадь? — голос Лайта вывел меня из ступора. Он стоял почти вплотную, держа в руках ту самую черную тетрадь, как будто ничего не произошло. Улыбнулся вежливо и слегка поклонился, протягивая её мне. Я в панике отшатнулась, словно от змеи, вскинула руки и замахала ими перед собой: — Н-нет! Что ты! Я просто… тоже увидела, как она упала, и вышла взглянуть, — выдавила я с глуповатой улыбкой. Ну что ж, выгляжу я, наверное, как очередная школьница, влюблённая в местного гения. — Тоже? — прищурился он, на мгновение задержав взгляд. Умный взгляд. Взвешивающий. — Да. Ну… ты ведь тоже её увидел, верно? И тоже решил, проверить, — с трудом проговорила я, удерживая на лице идиотскую доброжелательность. Господи, как неловко. Особенно с учётом того, что я буквально пять минут назад видела его смерть. "Так. Срочно думай. Как войти к нему в доверие, не спугнув? Как держать дистанцию, но при этом оставаться рядом? Главное — не назвать своё имя. Ни при каких обстоятельствах. Ни намёка, ни буквы. Имя — это смерть. В идеале — вообще тетрадь отобрать и закопать где-нибудь… но Рюк поймёт. Он поймёт всё. Коэде ясно сказала: нельзя. А может, сразу к Элу? Рассказать ему всё, пока не началось? Хотя… он примет меня за сумасшедшую или за очередного фанатика. Или — что хуже — за Кирy. Знать слишком много — опасно. А ещё и Рем с Мисой… как только они появятся, начнётся настоящий хаос. Спокойно. Аи, дыши. Сейчас всё ещё в пределах допустимого. Ты знаешь, что будет. Ты видела. У тебя есть фора. Главное — не сойти с ума. И... придумать имя. Фальшивое. Безопасное. Сначала — имя." Я вдохнула, выдохнула и снова посмотрела на Лайта. Он всё ещё изучал меня. С интересом. С лёгким подозрением. С любопытством, как на уравнение с переменными. Именно так, как он смотрит на тех, кого потом убивает. — Смешно получается… — неловко рассмеялась я. — Она пролетела мимо множества классов, а заметили её только мы. Это судьба, что ли? Я улыбнулась, стараясь казаться непринуждённой: — Моё имя Мей. Инудзуко Мей. Я тоже в выпускном классе… А ещё я, кажется, часто болтаю всякую чепуху, так что не обращай внимания, — добавила с лёгкой гримасой, протягивая ему руку. Он немного удивился, но пожал мне руку уверенно: — Ягами Лайт. Рад знакомству, Инудзуко-сан. — Просто Мей, — машинально поправила я. — Что ж, Лайт… — с небольшим акцентом на имени, — пусть тетрадь останется у тебя. Вдруг тебе удастся найти владельца. Я тоже поспрашиваю у знакомых, может, кто-то обронил. Я указала в сторону здания: — Ну, мне пора. Скоро урок… — соврала я. На самом деле, все занятия у меня закончились, но оставаться рядом с ним — даже на лишнюю минуту — было невыносимо. Тело дрожало от перенапряжения, и каждое его движение вызывало внутреннюю панику. — Удачи, Ягами Лайт, — кивнула я и быстро направилась обратно в здание. Спина чувствовала его взгляд. Тяжёлый, умный, внимательный. И, возможно, уже подозревающий. С нашей последней встречи с Лайтом прошло уже четыре дня. Судя по новостям, он уже успел ознакомиться с содержимым тетради: в разных уголках мира начали умирать преступники. Почерк начал проявляться. За это время я успела провернуть одну маленькую аферу: устроилась стажёром в местное отделение полиции. Приводов у меня нет, оценки приличные, в компьютерах разбираюсь — всё это сыграло мне на руку. Ну а «фактор сироты» стал финальным козырем. Я выдала слезливую историю про то, как трудно приходится одной, что хочу зарабатывать честно, и вообще — вся из себя достойная и трудолюбивая. Два дня канючила, ходила за начальником хвостом — и вуаля: меня взяли. Правда, неофициально, неполный день и исключительно "из жалости". Пока что мои обязанности сводятся к тому, чтобы перетаскивать бумаги с места на место, сортировать материалы и искать в интернете сведения, которые старшее поколение просто не умеет находить. В общем, я делаю вид, что полезна. И, кажется, это срабатывает. Медленно, но верно я втираюсь в доверие. Но вернёмся к более важному. Сегодня ночью должен прибыть он — Рюк. Если Коэде не соврала, то именно сегодня я впервые его увижу. Я уже дотрагивалась до тетради, а значит, смогу различить Бога Смерти. И вот, признаться, я не знаю, чего боюсь больше: его внешности… или того, что после этой встречи моя жизнь уже точно перестанет быть прежней. Как правило, после уроков Ягами сразу отправляется домой — записывать имена. Затем у него подготовительные курсы. У меня в это время смена в отделении полиции. Следовательно, единственный шанс перехватить его — сразу после школы. Или на перемене. Поймать нашего гения в коридоре оказалось невозможным: он то ли избегал всех, то ли растворился в воздухе. Поэтому я решила дождаться его у выхода. Через несколько минут толпа школьников хлынула на улицу, и среди них я сразу заметила Лайта. Он шёл медленно, оглядываясь. Осторожничает. «Ну что, начнём игру на выживание», — промелькнуло в голове. — Лайт! — Я окликнула его и активно замахала рукой, как будто мы с ним лучшие друзья. Глупо? Зато эффективно. Он заметил меня. Его глаза едва расширились от удивления, но на лице тут же снова застыла привычная маска доброжелательности. — Мей-чан, верно? Рад снова тебя видеть, — с подчеркнутой вежливостью сказал он. Но в голосе — осторожность. Он не ожидал меня здесь. А ещё — рядом с ним появился он. Рюк. Высокий. С крыльями. Глаза как у рептилии. Он склонился надо мной и буквально впился взглядом. Ему явно интересно: вижу ли я его. Я сделала всё, чтобы никак не выдать себя. Ни взглядом, ни жестом, ни интонацией. — Ты что-то хотела? — спросил Лайт, улыбаясь почти дружелюбно. Почти. — Сразу к делу? Даже шанс мне не даёшь поболтать... эх, — выдавила я из себя и фальшиво вздохнула. На самом деле в голове звучало: «Какого чёрта ты вообще со мной разговариваешь, маньяк в процессе становления». — Ладно, ладно, — продолжила я, — я хотела поговорить насчёт той тетради. Помнишь, как она тогда упала? Ну… мне с ней как-то не по себе стало. Ты ничего странного не замечал? После моих слов Лайт заметно напрягся. Впрочем, как и Рюк. Бог смерти склонился к уху парня и проговорил, не скрываясь: — Если эта девчонка дотронется до тетради, она тоже сможет меня видеть. Лайт метнул в него раздражённый взгляд — почти с ненавистью. «Ну вот. Сейчас я, похоже, сотворю самую глупую вещь в своей жизни… Хотя, возможно, это единственный шанс повлиять на Лайта напрямую. Или подписать себе смертный приговор», — пронеслось в голове. Но не успела я решить, говорить ли дальше, как Лайт уже снова заговорил — с той самой безупречной, маскирующей хищный ум вежливостью: — Я нашёл владельца тетради. Он подрался с кем-то на крыше и уронил её. Потом, увидев, что она у меня, — подошёл и забрал. Всё просто. Рюк при этом ухмыльнулся. Спокойно, зло. Я прищурилась, не сдержав усмешки: — Правда? Серьёзно? — Мой взгляд впился в синигами. — А что ты тогда за ним летаешь, Рюк? Понравился тебе, что ли? В этот момент воздух как будто сгустился. Лайт замер. Рюк тоже, а потом разразился хохотом — резким, с каким-то зловещим наслаждением, переворачиваясь в воздухе. — Откуда ты… — прошипел Лайт, но договорить не смог. — Думаю, не лучшее место для такого разговора, — перебила я спокойно, — так что предлагаю пройтись до ближайшего кафе. У меня через час работа, но времени как раз хватит. А, и да: я много ем. Платишь ты. Я подмигнула, развернулась и пошла, даже не оборачиваясь. Внутри всё дрожало, но вид у меня был уверенный. Я была уверена, что он пойдёт за мной. Ошиблась. Сзади послышались шаги, и через мгновение Лайт резко схватил меня за руку. Мёртвой хваткой. Не больно — но угрожающе. И без слов потащил в сторону своего дома. — Эй, ты что творишь? — Я попыталась вырваться, но его рука была как стальная скоба. Кричать не имело смысла — я же не хотела разрыва. Я же хочу втереться в доверие, а не превратиться в жертву прямо у входа в жилой квартал. «Он не убьёт меня. Коэде бы предупредила. Он не убьёт… Пока.» Я подчинилась. Но внутри уже мысленно просчитывала каждый шаг, каждую фразу. Впереди был разговор, который решит очень многое. End POV «Аико» POV Лайта Её голос выдернул меня из мыслей — звонкий, узнаваемый. Я обернулся. Конечно. Та самая Мей. Не перепутаешь: рубиновые глаза, странная манера держаться, слишком прямая. Она махала рукой, словно мы были друзьями. «Опасная привычка — запоминаться.» — Мей-чан, да? Рад снова тебя видеть, — я изобразил лёгкую улыбку, одновременно оценивая ситуацию. Она появилась слишком вовремя. Рюк, зависший рядом, тоже напрягся — я это почувствовал ещё до того, как услышал его хрипловатое дыхание рядом. — Ты что-то хотела? — спросил я уже нейтрально, но внимательно отслеживая малейшие изменения в её выражении лица. Она на секунду отвела взгляд, потом заговорила: — Тетрадь. Хотела обсудить ту тетрадь. Ты ничего странного не замечал? «Вот дерьмо.» Я бросил взгляд на Рюка, который, естественно, решил не закрывать рот: — Если она прикоснётся к тетради, она тоже меня увидит. «Спасибо, что предупредил заранее, урод.» Я едва удержался от раздражения, но мысль уже сверлила голову: а если бы не она? А если бы мама? Саю? Я просчитался. Но выражение лица сохранил — спокойствие, только спокойствие. — А, та история. Всё просто. Нашёл владельца. Потасовка на крыше, тетрадь выпала. Увидел, отдал. Говорил чётко, ровно. Заранее подготовленная версия. Она — не полиция, не Эл, но и недооценивать её было нельзя. — Серьёзно? И тут она посмотрела. Не на меня. На Рюка. Прямо. И сказала: — А чего ты тогда, Рюк, за ним летаешь? Парень понравился? Я внутренне похолодел. «Имя. Откуда она знает имя? Она не прикасалась к тетради. Или…?» Рюк в ответ начал ржать, как псих, крутясь в воздухе. Я почувствовал, как сжимается челюсть — он наслаждался этим. — Откуда ты… — начал я, не в силах договорить. Она только улыбалась. «Она знает. Видит. Имя знает. Значит… либо прикасалась, либо есть кто-то ещё.» — Не думаю, что улица — подходящее место для откровений. Кафе подойдёт лучше. Поговорим там. Ну и, кстати, я ем много. Угощай, Лайт-кун, — с каким-то демонстративным лёгким тоном проговорила она, поворачиваясь ко мне спиной. Уверенная. Расчётливая. «Ты хочешь играть в игру. Думаешь, ведёшь. Думаешь, поняла, с кем говоришь.» Я молча подошёл и схватил её за запястье. Не грубо. Но крепко. — Мы пойдём. Но не туда. Она вздрогнула. Попыталась вырваться, но быстро поняла — не получится. И что удивительно — не закричала. Не устроила сцену. Просто подчинилась. «Умная. Но не достаточно.» Именно в такие моменты я вспоминал, почему власть — это прекрасно. Что с ней теперь делать? Первый и самый очевидный вариант — устранить. Быстро, чисто. Но это слишком просто. Слишком рискованно. Такая, как она, не бросается с разоблачениями без страховки. Либо у неё есть копия правил, либо она уже успела что-то рассказать. Либо… она играет. Если видит Рюка — значит, прикасалась к тетради. Значит, могла читать правила. Значит, вполне могла солгать насчёт имени. А может, и фамилии. Хотя... Она учится в моей школе, это почти наверняка. Узнать её настоящее имя — вопрос времени. Школьные списки, документы, тетради… всё, что угодно. Одна ошибка — и она труп. Но если полезу слишком явно — насторожится. Может оказаться, что у неё уже есть рычаги давления. Тогда конец. Пока она молчит — у меня преимущество. Пока я спокоен — я контролирую игру. Мы свернули к дому. Мама сегодня у подруги, Саю на занятиях. Никто не мешает. Рядом Мей начала биться активнее. Тянула руку назад, как будто инстинкт подсказывал ей — сюда нельзя. Сопротивлялась не по-настоящему — но отчётливо. Правильная реакция. Жаль, конечно, что это ничего не изменит. Замок врезался в пальцы — удерживать одной рукой вырывающуюся девчонку, а другой ковыряться ключом в двери — дело неудобное. Но я справился. Я всегда справляюсь. Сначала — выяснить, что она знает. Кто она. Почему видит Рюка. Откуда взяла его имя. Как много ей известно о Тетради. Всё остальное — потом. Если её появление не случайно, я это узнаю. Если она враг — устраню. Но только после того, как пойму, насколько она опасна. — Я дома, — на всякий случай крикнул я, открывая дверь. И не зря: из комнаты родителей послышались шаги — навстречу вышел отец. Вид у него был слегка помятый, очевидно, он только что проснулся. Окинув нас сонным, но слегка удивлённым взглядом, он тут же задержал его на наших руках: я всё ещё держал Мей чуть выше запястья. Уловив этот взгляд, она тут же одёрнула руку, глупо улыбнулась и с лёгкой театральностью сказала: — Лайт, ну хватит, я же никуда от тебя не убегаю, — затем перехватила мою руку чуть ниже, как будто между нами всё давно и по-настоящему. Развернувшись к отцу, она мягко произнесла: — Добрый день, господин Соитиро. Я Инудзуко Мей, приятно с вами наконец-то познакомиться. Лайт много о вас рассказывал — он так гордится, что его отец работает в полиции и сам мечтает пойти по вашим стопам. На этих словах она слегка покраснела, прикрыла рот ладонями и пролепетала: — Ой… Простите. Мне не стоило этого говорить — это же мечта Лайта… Какая же я глупая… Она опустила глаза, ещё больше смутившись. И если бы я точно не знал, что всё это — игра, то, пожалуй, поверил бы без тени сомнений. — Да ничего страшного, — с улыбкой ответил отец. — Думаю, Лайт не обидится. А я, признаться, рад познакомиться с такой очаровательной девушкой. Правда, Лайт ничего мне о тебе не рассказывал… Он взглянул на меня с лёгким недоумением. — Прости, пап, ты постоянно на работе, да и разговор как-то не заходил. Мей — моя девушка. Мы вместе уже около шести месяцев, — соврал я, специально увеличив срок: пусть не переживает по поводу того, что я привёл её домой. — А ты почему дома? — Приболел немного. Решил остаться отлежаться. А пока дремал, мама заперла меня и ушла по делам, — ответил отец, потом усмехнулся. — Что, сынок, расстроен, что не получится остаться наедине? Хе-хе… На этих словах Мей тут же покраснела, ещё сильнее, чем до этого, и спряталась у меня за спиной. Хороша. Играет безукоризненно. Если бы я не знал правду, то точно бы купился. И, судя по всему, пока она не планирует меня выдавать. Это радует. Но верить ей — рано. — Да ну, пап, что ты такое говоришь! — Я намеренно округлил глаза и замахал руками. — Мей просто попросила помочь с подготовкой к экзаменам. А дома заниматься удобнее. — Угу, понятно всё с вами, — усмехнулся он. — Может, чаю вам сделать? — Нет, не надо. Если ты приболел, лучше не напрягайся. Ложись, отдохни. Я сам всё сделаю. (Повернувшись к Мей) — Моя комната — первая по счёту наверху. Подожди меня там, я сейчас чай приготовлю и поднимусь. Она взглянула на меня своими большими, нарочито невинными глазами. И на долю секунды я потерял ход мысли. Но быстро взял себя в руки. — Хорошо, Лайт. Кстати, я купила домой яблоки, но, кажется, переборщила. Может, захочешь съесть парочку? — сказала она, почти мимоходом, но бросив короткий взгляд на Рюка. После этого плавной, уверенной походкой направилась на второй этаж. Рюк, конечно, не заставил себя ждать — понёсся следом, будто щенок за мясом. End POV «Лайт» POV «Аико» Как только я вошла в комнату Лайта, достала из сумки крупное красное яблоко и откусила кусочек — сладкое, сочное. Почти сразу в проёме появился Рюк. Его прибытие не заставило себя ждать: стоило мне показаться с яблоком, как он буквально материализовался в воздухе. Глаза-блюдца тут же уставились на фрукт, и он нетерпеливо заговорил: — У тебя есть ещё яблоки? Я, сделав ещё один укус, покосилась на него с прищуром: — Есть. И много. Хочешь? Достала второе яблоко из пакета и поманила им. Он тут же протянул когтистые лапы, но я ловко отдёрнула руку и спокойно произнесла: — Не всё так просто, бог смерти Рюк. Давай договоримся: я кормлю тебя яблоками сколько влезет, а ты — молчишь. Ни слова Лайту о глазах бога смерти. И если вдруг он тебя спросит, подтверждаешь, что моё имя — Мей. А почему Тетрадь на меня не действует — сам «не знаешь». Согласен? Я снова надкусила своё яблоко, глядя на него поверх плода. Рюк приподнял брови и усмехнулся: — А ты не так проста, девчонка. Но откуда ты знаешь про богов смерти? И почему вообще меня видишь? — Мне не хочется рассказывать это дважды, а Лайт точно спросит. Потерпишь. Лучше ответь по делу — ты согласен на сделку? Я стала лениво перекатывать второе яблоко в ладони. Рюк, как зачарованный, следил за каждым движением. — Мм… не слишком ли много ты хочешь за пару яблок? — сощурился он. Я пожала плечами и спокойно, почти буднично ответила: — Не только яблоки. Я гарантирую тебе шоу: Лайт будет пытаться убить меня, потом — сделать своей пешкой. Уверена, тебе будет очень интересно наблюдать за этим спектаклем. Ну а яблоки — как приятный бонус. Так что? Я вскинула на него взгляд и чуть приподняла уголок губ. Он задумался, а потом громко хмыкнул: — Ха… ладно, Мей Инудзуко, мы договорились. С этими словами я с довольным видом кинула ему большое наливное яблоко, и он ловко поймал его на лету. В этот момент в комнату вошёл Лайт. На подносе — чайник, две чашки и блюдце с печеньем. Он остановился на секунду, оглядев нас: меня — спокойную, и Рюка — с яблоком в лапах. — Тебе только розового фартучка не хватает для полноты образа, — не удержалась я от колкости, наблюдая, как он с предельной серьёзностью разливает чай по кружкам. Лайт лишь хмыкнул, не удостоив меня ответом. Пока он был занят сервировкой, мы с Рюком уже доели свои яблоки. Я вполне насытилась, а вот богу смерти было явно недостаточно. Согласно нашей договорённости, я без лишних слов протянула ему ещё одно яблоко. Он тут же схватил его с довольным видом и вновь уставился на Лайта. Тем временем Лайт закончил с чайником и обернулся ко мне. Его взгляд был тяжёлым, раздражённым — словно сверлил насквозь. Я ответила тем же, хотя его упорство быстро начало раздражать. Решив не устраивать немую дуэль, я поднялась с кровати и направилась к столу — чай звал. Но не успела сделать и пары шагов, как раздался его голос: — Я разве разрешал тебе вставать? Я обернулась к нему, выдержала паузу и холодно произнесла: — А мне нужно твоё разрешение? С этими словами я продолжила движение — ровным, уверенным шагом. Но не успела дойти до стола, как он в два шага оказался рядом. Схватил меня за запястье с такой силой, что я вздрогнула, и прежде чем я успела среагировать — швырнул на кровать. Я оказалась на спине, а он — уже сверху, прижав меня, как охотник — свою добычу. — Ты с ума сошёл?! Что ты, чёрт возьми, творишь?! — вспыхнула я, не сдерживая ярости. — Тише, — прошептал он, склонившись ближе. — Разбудишь отца. Он только уснул. Глаза Лайта были непроницаемы. В них не было страха или смущения — только контроль. Давление. Инстинктивно я задержала дыхание. И тут, как по команде, Рюк расхохотался так, что стены, казалось, содрогнулись. Этот смех — дикий, неуместный — только сильнее подчёркивал абсурдность ситуации.