Death note: другая история

— Да-да, твой шёпот, может, и впечатлил бы, если бы не ржущий как маньяк синигами. Так что будь добр, слезь. Я не из твоего фан-клуба, и соблазнить меня тебе не удастся. Тем более, я пришла с предложением помочь. Уверена, вопросов у тебя накопилось немало, так что давай без этих дешёвых попыток сыграть в романтику, — постаралась я выговорить это максимально спокойно, хоть сердце всё ещё бухало от страха и злости. — Ладно, — спокойно отозвался он. — Ты расскажешь всё сама... или мне придётся вытягивать правду? — Господи, — выдохнула я, устало. — Лайт, я же сказала — хочу помочь. И я расскажу тебе всё, но только после того, как ты перестанешь изображать из себя тюремщика. Он, к моему удивлению, всё же смутился — на долю секунды, но я это заметила — и слез, тут же опустившись в кресло. — Я тебя внимательно слушаю, — проговорил он, пока я приводила себя в порядок: пригладила волосы, расправила мятые складки на одежде. Устроившись на кровати, я достала яблоко. Для себя. — Итак… с чего начать? Ах да. В тот день я всё же дотронулась до тетради. Специально. Хотела проверить, увижу ли я синигами. Это первое. Я чуть вздохнула, глядя на яблоко, словно в нём были написаны следующие слова, и начала плести выдуманную историю. — Когда мне было лет семь, мой отец внезапно изменился. Не внешне — изнутри. Он стал отстранённым, раздражительным. Постоянно уединялся в своём кабинете, разговаривал сам с собой. А потом его «враги» начали умирать. Один за другим. Никто не понимал почему... пока мама, убираясь в его кабинете, не нашла тетрадь. Я выдержала паузу, чтобы придать словам нужную тяжесть. — Как только она коснулась её, увидела синигами. Не Рюка — другого. Но точно нечеловеческого. Она закричала. Отец ворвался в кабинет и увидел, что она держит тетрадь. И начал её душить. Прямо у меня на глазах. Я кинулась к нему, пыталась оттащить, но он просто оттолкнул меня. Я упала — как раз туда, где лежала тетрадь. Я коснулась её. И тогда увидела... его. Я запнулась. Нос предательски защипало, но я тут же продолжила: — Он... он смотрел на это всё с ужасом. Потом взял свою тетрадь и вписал туда имя моего отца. Через сорок секунд тот умер у меня на глазах. Сердце. Просто схватился за грудь и рухнул. Новая пауза. Глубокий вдох. — Мама обезумела. И, в каком-то истерическом бреду, решила, что это я виновата. Несколько раз пыталась меня убить. Мне пришлось вписать её имя… А потом я сожгла тетрадь. Рюк молчал. Даже он. — Местная полиция ничего не заподозрила. Умершие — случайные люди, без системы. А ты, Лайт, вписал десятки имен, из разных стран, почти одновременно. Думаю, за тобой скоро придут — и не только из японской полиции. Я взглянула ему прямо в глаза. Он молчал. Несколько секунд. А потом спокойно, холодно заговорил: — Трогательно. Очень. Но вот что меня интересует. Первое: как ты узнала имя Рюка? Второе: почему тогда ты не забрала тетрадь, а позволила мне взять её? И третье — главное: чего ты на самом деле добиваешься? Его взгляд не отпускал. Пронизывал. В голосе — никакой эмоции. Он снова стал тем, кем был всегда: Ягами Лайтом. Гениальным, опасным, расчётливым. Я знала, что врать дальше придётся осторожнее. Иначе следующего яблока я уже не попробую. — Начнём с того, что ты, Лайт, чертовски невнимательный. Он резко вскинул брови, уже готовясь возмутиться, но я не дала ему рта открыть: — Да-да, не пытайся спорить. Я много раз замечала, как ты говорил с Рюком прямо в школе. Ты старался делать это незаметно, но всё равно терял бдительность. Если уж я проследила, то агент из ФБР и подавно это увидит. Так что считай это предупреждением на будущее. Я выдержала короткую паузу, позволяя сказанному улечься. — Что касается тетради и моих целей. Я её не взяла, потому что сомневалась в подлинности. С одной стороны — могла быть обычной фальшивкой, не стоящей внимания. С другой — если она настоящая… я просто не хотела связываться со всей этой тьмой. Я на секунду замолчала, сделав акцент взглядом: — Тогда возникает вопрос: почему я всё же здесь? Почему не ушла и не сделала вид, будто ничего не было? Верно? Он молча кивнул, уже не перебивая. — Потому что ты начал ею пользоваться. Массовая смерть преступников от остановки сердца? Серьёзно? Это настолько нелепо, что лишь ребёнок не заподозрит неладного. Так что догадаться, что это ты — было нетрудно. А значит, и полиция может рано или поздно прийти к тем же выводам. Я не удивлюсь, если уже началось внутреннее расследование. Слово за словом, я чувствовала, как всё больше завладеваю его вниманием: — Но знаешь, что меня удивило? Что ты используешь Тетрадь не ради личной выгоды, а чтобы очистить мир от преступников. Это… благородно. Хоть и наивно. Я пристально посмотрела ему в глаза. — Твой метод — глуп. Прямолинейный и слишком театральный. Если продолжишь в том же духе, тебя раскроют. А я, раз уж в это ввязалась, не хочу позволить тебе угробить идею только потому, что ты самоуверен. Я тоже хочу, чтобы мир стал лучше. Вот и всё. Сказав это, я замолчала. В комнате повисла тишина, и на мгновение стало даже страшно. Поверил? Или уже мысленно вписал моё имя в тетрадь? Но тут Лайт… засмеялся. — Хах. Хахаха... Ахахаха! — его смех был не просто неожиданным — он был хищным. Почти болезненным. Он смотрел на меня так, словно только что увидел что-то крайне интересное. — Мей, — проговорил он наконец, понизив голос до ледяного спокойствия. — Ты хочешь стать правой рукой будущего бога этого мира? — Хм. Бога? Слишком высокомерно сказано. Ты всего лишь смертный, Лайт. До настоящего бога тебе далеко. Но вот правая рука — звучит уже убедительнее. Кто-то же должен усмирять твои амбиции и не дать тебе сойти с ума или умереть раньше времени. — Думаешь, я могу умереть раньше, чем рассчитываю? — всё так же пристально глядя на меня, спросил он. — Эх, Ягами… Ты правда веришь, что такое количество однотипных смертей не вызовет подозрений? Что раз это преступники — никто не станет разбираться, кто и зачем их убивает? Что не начнётся расследование? — я фыркнула. — Если так думаешь, ты наивен. И глуп. Уже сейчас в местной полиции начался шум из-за этих «случайных смертей». А тебе, между прочим, уже дали прозвище. Кира. Я потянулась к рюкзаку. Он внимательно следил за каждым моим движением — даже не пытался это скрыть. Но я оставалась спокойной, и достала последнее яблоко для Рюка. — Угощайся. Последнее. — «Кира», значит?.. — задумчиво повторил Лайт. — Подходит. Но вот что интересно: откуда тебе известно, что происходит в полиции? — После появления первых смертей я решила устроиться туда. На случай, если ты перейдёшь черту и начнёшь убивать невиновных, я бы просто сдала тебя. И уж поверь, отреагировали бы быстро. А тетрадь в итоге оказалась бы у меня. Всё просто. Я откинулась на кровать и, положив руки за голову, продолжила: — Но ты меня не разочаровал. Не стал уничтожать всех подряд. Двигаешься по, так сказать, праведному пути. А моя работа в полиции теперь только плюс — буду первой узнавать всё о деле Киры. — А ты не так глупа, как казалась, — хмыкнул Лайт. — А ты что, думал я рискну раскрыться перед потенциальным убийцей? — я приподнялась на локтях, глядя ему в глаза. — То есть… имя ты мне тоже сказала фальшивое? — Нет. Имя настоящее. Но даже если ты впишешь его в тетрадь — я не умру. Так что если и захочешь меня устранить, придётся делать это своими руками. А в этом случае либо сядешь, либо погибнешь сам. — Почему? — удивлённо спросил он. Я лишь рассмеялась, а потом посерьёзнела. — Думаешь, я расскажу тебе все свои секреты? Нет, Лайт. Я не настолько наивна. А вот про тебя я уже знаю всё, что нужно: повадки, манеру думать, твою биографию… и, да, твою семью. Хотя для тебя это, наверное, неважно. — Ладно, Инудзуко Мей. Будем… сообщниками, — медленно проговорил он и протянул мне руку. — Сообщниками? Не нравится мне это слово. Мы же не преступники. Мы... очищаем мир. Значит, будем соратниками. Или даже друзьями, — я ухмыльнулась и пожала ему руку. Но когда попыталась забрать её обратно, он не отпустил. — Ой, прости. Задумался. Друзья, значит? Хорошо. Только помни: для моих родителей мы теперь встречаемся уже полгода. — Не переживай. Я актриса неплохая, справлюсь. А ты запомни: не делай поспешных шагов. Не будь дураком, Лайт. С этими словами я встала, наконец взяла кружку с остывающим чаем и сделала первый глоток — тот, к которому так долго шла с самого начала. Сделав небольшой глоток, я взяла овсяное печенье с шоколадной крошкой и надкусила. «Наконец-то еда. Вкусная, сладкая, ммм...» — с такими нехитрыми мыслями я продолжила методично уничтожать печенье, пока Лайт не отрывал от меня взгляда. Он уставился так пристально, что я аж подавилась. — Чего уставился? — раздражённо спросила я. — Дел других нет? Иди лучше имена в тетрадь записывай! — прикрикнула я с ноткой командного тона. — Хм. Никогда не видел, чтобы кто-то с таким восторгом ел печенье, — удивлённо произнёс он. — Ну, знаешь ли, у меня, в отличие от тебя, нет мамы и папы, которые могут купить вкусное печенье, конфетки и прочие изыски. Я сирота, если ты забыл. А моя «добрая» тётя, которая якобы взяла меня под опеку, разъезжает по миру на положенное мне государственное пособие. Квартира моя — размером с твою комнату. А на жизнь я зарабатываю сама. Так что позволить себе что-то сладкое — это роскошь, — резко отрезала я. И, кстати, впервые с момента встречи сказала Лайту абсолютную правду. — Ясно, — коротко ответил он. — Что ж, теперь, на правах моего соратника, друга и девушки, можешь иногда приходить ко мне под предлогом «обсуждения планов». И угощайся сладостями, — сказал Лайт, почему-то отвернувшись. — Какая милость. Рада официальному приглашению. Смотри, только не пожалей, — ухмыльнулась я, ловко перехватывая последнюю печеньку. — Главное — не разочаруй меня. А теперь, тебе уже пора. У меня куча дел: нужно вписать новые имена и сходить на курсы подготовки, — Лайт поднялся и уже собрался вежливо выпроводить меня. Но не тут-то было. — А вот и нет. Я хочу убедиться, что ты вписываешь имена только тех, кто действительно это заслужил. И твои подготовительные курсы начинаются примерно тогда же, когда и моя подработка. Так что пойдём вместе. Нам ведь по пути. Поднявшись с кровати, я подошла ближе. Он всё ещё таращился на меня, будто не понимал, что происходит. Обойдя его сзади, я мягко, но уверенно надавила на плечи — и усадила в кресло. Затем развернула на девяносто градусов, достала из сумки тетрадь и положила перед ним. Лайт был в шоке от моей наглости. Чтобы окончательно его добить, я добавила: — Ну чего застыл? Или мне и имена за тебя вписывать надо? Я уже, как примерная девушка, усадила тебя поудобнее, тетрадку принесла — что ещё нужно? — Я вопросительно на него уставилась. — Кхм… ты слишком наглая. Даже для тебя, — не удержался Лайт. — Ну, уж какая есть. Привыкай, напарничек, — бросила я через плечо и направилась к шкафу. Нужно было найти что-то интересное почитать до начала смены. С книгой в руках время пролетело незаметно. Примерно через час зазвенел будильник — напоминание, что пора на работу. — Ла-а-йт... — протянула я, бросая на него выразительный взгляд. — Что? — отозвался он спустя пару секунд. — Ты не забыл, что тебе на занятия пора? Он мельком глянул на часы и кивнул: — Ясно. Собирайся. Поднявшись со стула, он начал собирать тетради. Я мельком заметила, как он в очередной раз сунул Тетрадь смерти в ящик стола. Я цокнула языком и строго произнесла: — Лайт, ничему тебя жизнь не учит! Хочешь, чтобы однажды твоя мама, как и моя, во время уборки наткнулась на тетрадь? — Я вопросительно на него посмотрела. — Ах да… Надо что-то с этим придумать, — пробормотал он, рассеянно тыкаясь с тетрадью по углам комнаты. Я смотрела на него в недоумении. Судя по тому, что мне показала Коэде, такое поведение для Лайта — из ряда вон. «Что с ним не так?..» — Лайт, с тобой всё в порядке? — Я коснулась его руки — она была обжигающе горячей. — Чёрт… — Я резко приблизилась и прижалась лбом к его. У него определённо был жар. Быстро оттолкнув его к кровати, я приказала: — Ложись. Не вставай. Я сейчас приду. Прежде чем покинуть комнату, я решила надежно спрятать Тетрадь. Вложив её внутрь книги, которую читала до этого, поставила том на самую верхнюю полку, рядом с остальной литературой. После этого выбежала в коридор на поиски аптечки — и тут же осознала, что не имею ни малейшего представления, где она может быть. Решила действовать наверняка: — Господин Соитиро! — крикнула я на весь дом. В ответ из комнаты родителей донёсся сдавленный хрип. Я замерла. «Неужели они всей семьёй решили заболеть?!» Но тут же вспомнила первую встречу с Ягами-старшим — он же оставался дома именно из-за плохого самочувствия. — Всё встало на свои места, — проговорила я вслух и рванула к домашнему телефону. В записной книжке у аппарата я быстро отыскала номер семейного врача и вызвала его. Затем вернулась в комнату Лайта. Он уже почти дремал. — Это твоих рук дело? — Я зло уставилась на Рюка. — Если они умрут, то я… — и тут же осеклась. «Кому ты угрожаешь, дура? Это бог смерти…» Рюк, как и ожидалось, вновь разразился своим безумным хохотом: — Девчонка, ты смешная. Пытаться угрожать богу смерти! Глупо и забавно. Но нет, я тут ни при чём. Эти двое сами себя загнали — работа на износ, бессонные ночи. Простуда сделала своё дело, — он говорил, глядя на меня своими пустыми, нечеловеческими глазами. — Что ж, прости. Обвинила зря, — выдохнула я, отвела взгляд. Я аккуратно уложила Лайта на кровать, подложила под голову подушку, плотнее укутала одеялом и положила на лоб холодное мокрое полотенце. Всё-таки он мне теперь «друг» и «союзник». И как только закончила, телефон в моём кармане завибрировал. «Чёрт!» — я совершенно забыла, что уже давно должна быть на работе. Нажала кнопку ответа и приготовилась выслушивать гневную отповедь. Но вместо этого услышала встревоженный голос секретарши: — Аико?! Где тебя носит?! Что бы ты ни делала — бросай всё и бегом в отделение, тут ТАКОЕ творится!.. Голос был не просто встревоженным — почти паническим. Я напряглась. Если уже даже она в таком состоянии, значит, и правда что-то серьёзное. Не теряя ни секунды, я написала короткую записку врачу и оставила её на самом видном месте: «Высокая температура. Один пациент в полудрёме, второй — хрипит в другой комнате.» После этого, не оборачиваясь, покинула дом Ягами. Путь до отделения занял у меня не больше пятнадцати минут. Как только я вошла в здание, меня встретил настоящий хаос. Сотрудники сновали туда-сюда, перебрасывались торопливыми фразами, кто-то что-то печатал, кто-то — кричал по телефону. «Да что тут вообще происходит?..» — недоумевала я, пробираясь через эту бурю. В толпе я заметила знакомую шевелюру и тут же прижала Мацуду к стене. Он чуть не выронил планшет от неожиданности. — Эй, что тут, чёрт возьми, творится?! — Я уставилась на него в упор. Он сначала только хлопал глазами, но потом, судя по всему, собрал остатки самообладания: — Аико-чан… Шеф Ягами заболел. Его нет, а за отделом следить некому. А ещё… пришло уведомление — завтра состоится конференция Интерпола по делу Киры. Все в панике. Никто не знает, что делать, — он бессильно опустил плечи и взъерошил волосы. — Так, Мацуда! — Я резко повысила голос. — Возьми себя в руки. Что мы будем делать, если шеф не вернётся к завтрашнему дню? Он посмотрел на меня почти с мольбой. «Вот-вот заплачет…» — Не издевайся… — прошептал он. — Сейчас же реально всё плохо… — Господи, как дети малые, — я закатила глаза. — Ладно, слушай внимательно. Пока шеф на больничном, ты, как его заместитель, должен взять командование на себя. Понял? Он кивнул… с таким видом, будто его только что приговорили. — Отлично. Тогда с этого момента начинаем работать: собери весь материал по делу Киры, что есть в отделе. Всё. Абсолютно. Затем рассортируй: отдельно — то, что известно только полиции, отдельно — открытые данные. И начнёшь их штудировать. Если шеф завтра не придёт в себя — ты пойдёшь на конференцию. Один или со мной — посмотрим. — Я… я не справлюсь! — в его глазах мелькнула паника. — Утри сопли. Ты мужик или кто? Я тебе помогу. И если что — пойду с тобой. Ты справишься. Я ободряюще улыбнулась и подтолкнула его к делу. Мы оба включились в работу. Я подсказывала, он отдавал приказы. Довольно быстро разобрали бумаги, навели порядок в архиве. Потом он, по моей инициативе, приказал собрать свежую статистику — жертвы, даты, места. Потребовал от аналитиков свести данные и найти закономерности. И к вечеру картина вырисовалась: первые волны смертей — именно в Японии. Мацу сиял, как ребёнок с пятёркой. А я… наоборот, напряглась. «Ну вот… именно я помогла полиции выйти на верный след…» Откатить это назад я уже не могла. Оставалось одно: предотвратить дальнейшие ошибки Лайта, снизить подозрения к нему до минимума — и постепенно увести полицию по ложному следу. Домой я вернулась только глубокой ночью. Уставшая, выжатая, голова гудела. Ни до душа, ни до ужина дела уже не было. Просто рухнула на кровать и вырубилась. Завтра — ещё один тяжёлый день. Ягами-сан точно не встанет на ноги. Значит, учёбу снова придётся пропустить. И тащиться на конференцию.       Проснулась я в шесть утра от мерзкого звона будильника. Хотелось взять его и запустить об стену, но понимала — виновата сама. Я же и поставила этот орущий пыточный агрегат на такое зверское время. С трудом подняв свою тушку с кровати, я поплелась в душ, чтобы наконец смыть с себя двухдневную усталость и грязь. После водных процедур я зарылась в шкаф чуть ли не с головой, и выудила оттуда старый костюм своей тётки. Сейчас он оказался впору — и как нельзя лучше подходил для грядущей официальной встречи. Чёрный пиджак с единственной пуговицей, юбка-карандаш и белая мужская рубашка. Типичный дресс-код офисного клерка, от которого у многих случилась бы эстетическая аллергия. Но не у меня. Классика — это про меня. И пусть хоть кто-то скажет, что она не стильная — я укушу. К семи часам я была полностью наготове. Оставался один пункт — завтрак. Заглянув в холодильник, я увидела там абсолютный ноль. Метафорически — «мышь повесилась», хотя будь она настоящей, могла бы и пригодиться: раз уж суициднулась, то не зря ведь, правда? Но, шутки шутками, а есть хотелось. Порывшись по шкафам, я всё же откопала пачку хлопьев. Без молока, конечно. Зато не с пустым желудком. К восьми я прибыла в отделение. У входа в конференц-зал Мацуда носился, как потерянный. Завидев меня, он метнулся навстречу и крепко меня обнял: — Аико! Я так рад, что ты пришла! Я думал, мне одному придётся туда идти… — Ты как ребёнок, ей-богу, — я хмыкнула. — Всё, пошли. Начнётся с минуты на минуту. Я подхватила кипу бумаги, брошенную у его ног, и направилась в сторону зала. Самое странное — даже несмотря на то, что Мацу, благодаря моей наводке, первым озвучил версию о японском происхождении Киры, канон всё равно устоял. Всё шло по известному сценарию: в финале появился Эл, и все тут же заткнулись, внимали только его голосу — ну, голосу ноутбука, который держал Ватари. После собрания Мацуда явно был разочарован. — Не расстраивайся, — похлопала я его по плечу. — Уверена, Эл обратил внимание на твою догадку. Он не из тех, кто упускает детали. Развернувшись, я уже собиралась уйти. — Может, тебя проводить? — раздался позади голос Мацу. — Не надо. Благодаря Кире уровень преступности сейчас и так на дне. Всё будет нормально, — не оглядываясь, махнула я рукой и, довольная собой, ушла в закат. Ну, почти. М-да. Что-то меня, похоже, понесло… Но не суть. Оказавшись дома, я снова повалилась на кровать. Я была вымотана и голодна, но осознание того, что дома нет ни крошки, пришло слишком поздно. По пути домой я могла бы зайти в магазин, но благополучно забыла об этом. «Ладно. Не беда. За едой можно сходить прямо сейчас.» — с этой мыслью я поднялась и направилась в ближайший супермаркет. Дорога заняла не больше семи минут. Уже стемнело, но на улицах было тихо: ни пьяных старшеклассников, ни хулиганов. Тишь да гладь. И всё благодаря Кире. А ведь он только начал. Люди боятся незримой кары. Стоит дать им понять, что, где бы они ни скрывались, она их настигнет — и они начинают дрожать. А если они верят, что кара исходит от всевидящего божества — страх становится абсолютным. Именно поэтому действия Лайта сработали так быстро. «Да, это жестоко. Но это работает. Если бы Лайт и Эл объединились… Они могли бы контролировать уровень страха. Не убивать подряд, а целенаправленно устранять лишь тех, кого официально приговорили к смертной казни, но кто скрывается от правосудия. Это был бы разумный компромисс.» — с такими мыслями я неспешно бродила по проходам, набирая нужные продукты. Рассчитавшись на кассе, я уже собиралась выйти, как вдруг передо мной развернулась тревожная сцена: двое парней тащили девушку, приподняв её над землёй, в сторону переулка. Я сделала шаг вперёд, намереваясь вмешаться… но в следующую секунду всё замерло. Сквозь моё тело прошёл странный импульс, и мир снова остановился. Время застыло. — Коэде, — прошептала я. — Привет, Аико, — отозвалась Оракул. — Ты понимаешь, почему это случилось? — Да… Неужели я так бездарно потратила свою первую попытку? — Увы, да. — То есть, если я вмешаюсь — я умру? — Именно. Я сглотнула. Грудь сдавило. Осознание того, как близко я стояла к гибели — просто отрезвляло. «Как глупо... Просто порыв помочь. И смерть.» — Можешь… «включить время» обратно. Если это так называется. Ну, ты поняла. — Я старалась держать голос ровным, но он всё равно дрожал. — Аико, я надеюсь, ты не собираешься делать глупостей? — с лёгким беспокойством спросила Коэде. — Нет. Моя жизнь слишком дорога, — выдохнула я, даже не до конца веря, что сказала это вслух. В следующую секунду стрелки вновь тронулись, мир зашевелился, звуки вернулись. Я стояла, словно вкопанная, и не могла сдвинуться с места. Только голос сзади — возмущённое ворчание какой-то бабки, которой я загородила проход, — вернул меня в реальность. Как только я пришла в себя, я побежала. Не оборачиваясь, не думая. Просто бежала, будто спасалась от самой себя. Когда пронеслась мимо того злополучного проулка, я услышала крики — отчаянные, рвущие душу — но проигнорировала их. Мне было страшно. Мне было стыдно. И отвратительно на душе от того, что я просто позволила ей пострадать. Но моя жизнь... она была дороже. По крайней мере, для меня. Оказавшись дома, я сделала единственное, что позволяла совесть — отправила анонимное заявление о нападении. Это было всё, на что я решилась. Всё, что я могла позволить себе, зная, что теперь у меня всего один шанс. Один. Больше не будет. Я понимала: полиция не успеет. Возможно, эти ублюдки уже сделали своё. Но я не могла рисковать своей жизнью. Больше — не могла. С этими мыслями я уснула, так и не поев, прямо в одежде. Утро не принесло облегчения. Голова гудела, в висках стучало, а ночь была полна кошмаров — снова и снова я слышала крики той девушки, снова видела их руки, тянущиеся из темноты. Я просыпалась и пыталась забыть. Но сны возвращались. Ничего не поделаешь. Что было — то прошло. Надо жить дальше. Теперь у меня одна жизнь, и она не подлежит возврату. Сегодня суббота. Я без спешки пошла в душ, чтобы смыть остатки тревоги, потом заварила себе крепкий кофе и достала булочку — удачную покупку из вчерашнего забега. Утро, казалось, наладилось. Казалось. Как только я включила телевизор, сердце ушло в пятки. На экране появилось знакомое лицо. Очень знакомое. — Чёрт! — выдохнула я и рванула искать телефон. — Только бы успеть... Только бы... Я набрала номер Лайта. Гудки. Один. Второй. Пустота. А потом — смех. Безумный, отрывистый, наполненный эйфорией. Он взял трубку. Но даже без слов я уже знала: Я не успела. Я забыла. Забыла, что сегодня Эл собирался транслировать ту самую видеозапись. Забыла, что сегодня он проверит. А Лайт... он попался. И вот — я смотрю в экран. Мужчина, изображающий Эла, хватается за сердце и падает. Всё. Он мертв. Без сомнений. Подношу телефон к уху. Голос Лайта сбивчив и возбужден. — Я победил! Хахах! Эл, ты глупец! Это было слишком просто! Хахаха! Я слушала, сжимая пальцы в кулак. — Идиот. — Только это и смогла сказать. — Я же предупреждала: будь осторожнее. Следующая секунда — и экран заливает чёрный фон. На нём — белая готическая буква L. И голос. Холодный, деформированный, не имеющий лица. Голос настоящего Эла.