К.Фандорина

Необходимо было сообщить губернатору о новом трупе, как бы это ему бы не хотелось скрыть — Эраст Петрович уже задержал свой отчёт на день, надеясь, что сможет выяснить что-то новое. Опять те же самые следы на конечностях и от удушения на шее, снова молодая, красивая женщина и абсолютно никаких зацепок. Все жертвы пропадали на улицах, когда никого не было рядом. При этом каждый раз их тела находили в разных частях города, далеко от дома. Следовательно, узнать, где было изначально совершенно преступление было невозможно, как бы советник не старался обнюхать или под лупой просмотреть одежду убиенных. И все же он смог узнать весьма интересный факт — платья, в которых находили девушек были не те, в которых они были изначально. Так зачем преступник ещё и переодевает их? С сонмом мыслей Фандорин быстрой походкой преодолел сначала лестницу, а потом и коридор. Завидев постового, он остановился, в свойственной ему манере заложив руки за спину. — Доложите обо мне, — переведя дыхание, произнёс он, оглядывая парня. — Князь занят, — как-то на удивление нервно ответил он. — Как это? — опешил брюнет, выпучив на него глаза. — Мне н-назначено. Кто это у него? — Не положено-с, ваше высокоблагородие. — Я же должен знать кто п-подсидел меня, — язвительно возмутился Эраст Петрович. — Госпожа Орлова. — Какая ещё г-госпожа Орлова? — Девушка, с которой вы приходили несколько дней назад. Это уже не первый её приход сюда, — в страхе затараторил офицер, завидев, как вздулись вены на лице у собеседника от напряжения. — И сколько же именно раз госпожа Орлова б-была? — Три раза, ваше высокоблагородие. С того дня, когда он поймал её за углом гостиницы, прошло четыре дня, получается, что его дочь каждое утро ходила к Долгоруцкому. Вопрос обстоял собственно в другом — о чем это они говорят, если все документы по делу у него? Он было хотел сорваться с места, вторгнуться в кабинет, извиниться и посмотреть в лицо ослушавшейся его девице, однако вскоре услышал шаги, спасшие его от гнева губернатора. В дверях появилась Катерина в сопровождении князя, по-видимому собиравшегося куда-то по делам. Они сначала даже не заметили присутствия Эраста Петровича, мило беседуя о чем-то. — Ох, Фандорин, — прокряхтел старик, увидев, наконец, брюнета, и снисходительно улыбнулся. — Все диву даюсь твоей помощнице! Столько рвения в поимке преступника. В следующую секунду советник окинул ледяным взглядом девушку, на что та немного потупила взор скорее от необходимости, чем от настоящего стыда за поступок. — Только вот не делишься ты мыслями своими с Екатериной Эммануиловной, — пожурил своего подчинённого Владимир Андреевич. — Вы вместе быстрее ирода-то этого найдёте! — Сие непременно, — смог лишь выдавиться из себя в ответ Эраст Петрович, смотря на князя. — Доложите обо всем завтра, — произнёс генерал, направляясь неспешно по коридору. — Госпожа Орлова, я на вас надеюсь. — Так точно, ваше сиятельство, — ответила брюнетка, слегка приподняв уголки губ в знак признательности, и поклонилась. На прощание Долгоруцкий обвёл присутствующих внимательным взглядом, будто бы мучительно что-то вспоминал, и двинулся к выходу. Проводив его, Фандорин повернулся лицом к дочери, смотря на неё сверху вниз. — Ну что же, госпожа Орлова, п-пройдёмте, — невозмутимо сказал он, показывая на парадную дверь. Катерина, еле слышно выдохнув, направилась по следам князя, отец последовал за ней — ей было неприятно не видеть его лица, хотелось быть в курсе того, что оно выражает в данный момент. Вышли на улицу они в том же молчании, однако до экипажа не дошли — статский советник показал на деревянную скамейку недалеко от здания. Только сейчас он смог заметить, как сильно девушка была похожа на свою мать в этом темно-синем платье с воротником-стойкой и забранными в аккуратный пучок на затылке волосами, поблёскивающими на солнце. Конечно, госпожа Орли предпочитала всегда сдержанные, но в то же время дорогие наряды, сшитые из поразительной красоты тканей. Однако в ней был тот самый шарм, что пленил абсолютно всех, чего ее дочери не доставало, возможно, в виду ее нежного возраста. Присев на скамейку, Эраст Петрович ещё больше задумался, пока его спутница внимательно следила за проходящими мимо людьми. Наконец, линия в его голове оборвалась, и он резко обернулся на неё. — Чем это ты так п-привлекла внимание князя? — спросил он, наблюдая за эмоциями на её лице. — Своим желанием помочь в поиске преступника. Только ему это интересно, — обречённо вздохнула Катерина, прищурив глаза. — Ты решила, что это - благоразумный п-поступок без моего ведома проворачивать т-такие дела? — Даже если я оплошаю, то твоей репутации это никак не грозит. Никто не знает, что я… А, впрочем, это хорошо, что я ныне Орлова. В голове у собеседника почему-то возникло «Фандорина Екатерина Эрастовна» — как все же красиво сочеталось её имя с отчеством, ведь его фамилия, быть может, уступит место другой. Хотя такими темпами она скорее поменяется на Орлову до скончания веков. — Так вы поделитесь со мной информацией? — осторожно спросила девушка, смотря немного исподлобья. — В них абсолютно ничего в-важного, — Эраст Петрович отвернулся от неё, опустив глаза. — Тогда не смею удручать вас своим присутствием, papá, — почти прошептала брюнетка севшим голосом, встав с места. — К-куда ты? — мужчина озадаченно посмотрел на неё снизу-вверх. — Хочу прогуляться и подумать с вашего позволения, — ответила она и, кивнув головой, пошла прочь. Он не стал провожать её глазами — не то, чтобы Фандорин тем самым боялся показать свою сентиментальность, выражающаяся в огорчении таким ходом событий, а скорее из-за своего промаха во взаимном доверии. По сути статский советник не был знаком с ней в той мере, что располагает к семейному единению. Он попросту не мог впустить дочь в свою жизнь по причине своей внутренней замкнутости, от которого недалеко до снобизма. Но это выручало его не раз, так зачем жертвовать тем, что так дорого?

***

Шум московских улиц не смущал ее, а скорее заставлял думать все быстрее. Это недоверие отца подстегнуло её двигаться вперёд, нежели отступить. Нет, никогда она не увидит себя в качестве послушной, молчаливой жены кого-нибудь толстосума. Пусть лучше умрет пытающейся доказать, что женщина — это не бездушный товар и не болтливая профурсетка, чем тоска сожжет её изнутри. Она стала заложником своего пола, которого называют «слабым». Кто им сказал, что все мужчины сильны? Пусть посмотрят, сколько развелось мужских монастырей с обитателями, потерявших силы бороться? — Барышня, хотите нарисую ваш портрет? — раздалось слева от неё. Переведя взгляд, она заметила парня двадцати пяти лет с пронзительным взглядом небесно-голубых глаз и пухлыми, розоватыми губами. Его самого бы писать и писать. У него на коленях лежала картонка с белым чистым листом бумаги, ожидающим прикосновение карандаша. — Я не в настроении, честно говоря, — смущённо улыбнулась Катерина. — Вот я вам его и подниму, — искренне улыбнулся художник. «Почему бы и нет?», — подумала девушка, надеясь заодно и подумать о деле, если он не будет так болтлив. Брюнетка присела на стульчик напротив, расправив платье. — Пожалуйста, поверните голову чуть в бок. Ага. Хорошо. Вот так, — одухотворённо произнес творец, усиленно принявшийся за работу. — Вас только и писать! — Докажите мне это. Будьте так добры, — немного улыбнулась собеседница, боясь невольно двинуть головой. После такого нервного утра, быть может, портрет её одухотворит на новые подвиги в области расследования? Она обязана во что бы ни стало до полуночи определиться с финальной версией этих ужасающих преступлений, чтобы их в одну секунду не смогли разрушить доводы отца. Значит они так непохожи, что ещё никто не углядел в них родственников, иначе вряд ли бы старик Долгоруцкий промолчал вот так. — Вот, барышня, готово, — довольный своей работой художник перевернул картонку — в ту секунду она могла бы поспорить, что её портрет выглядел намного лучше, чем она сама. — Какая красавица, — ухмыльнулась девушка. — Но, боюсь, это не я. — Ох, вы не правы. Вы очень критичны к себе, а зря. — И много ли вы в день рисуете прекрасных барышень? — Когда как. Бывает сидишь то ночи, и нет никого, а бывает и очередь набирается. — Сколько я вам должна? — Это вам подарок, коль обещаете ещё прийти, — с искренней дружелюбностью ответил парень, смотря на вставшую с места брюнетка, и протянул ей свою работу. — Так и быть, — она пожала плечами и направилась домой, попутно улыбаясь от внезапного приключившегося разговора.