К.Фандорина

Когда она вернулась, отец уже был дома — девушка поняла это по дурманящему запаху еды, означавшей сытный обед. Лишь на первых порах после своего возвращения из Англии она трапезничала с хозяином дома за одним столом, но вскоре так и неустоявшаяся традиция была прервана, а ей было и все равно. — Накормишь? — Катерина вошла на кухню и присела за небольшой стол, смотря на Масу, стоящего спиной. — Ой, Ката, — он неподдельно обрадовался её внезапному приходу. — Конесно. Ты где быль? Фандорин-доно давне узе дома. — Мой поход к князю закончился тем, что внезапно появился papá, — брюнетка выпучила глаза, прокручивая в голове утренние эпизоды. — И, как обычно, наш разговор закончился недопониманием. — Он сегодня совсем не рязговортсивый, — покачал головой японец, пододвигая к ней тарелку с супом. — Скажи, а ты помнишь, какой он был с mamá? — Я видел твоя мама лишь один ряз, и зяпомнил её на всю зизнь. Они были хоросая пара, — мужчина сел напротив, уперевшись подбородком о ладонь. — В хозяине было больше…как это? Зивости и прыткости, несмотря на его сдерзанный характер. — А я запомнила её другой, — выдохнула Катерина. — Мне больше по душе её образ с картины*, что висела у нас в гостиной в Париже — там она в синем платье с нитью жемчуга и с собранными волосами, в которые воткан был фиолетовый цветок, но при этом с грустной улыбкой и печальными глазами. Портрет вырисовывался у неё в голове с каждой секундой все больше, становясь ярче и пробуждая в ней целую палитру воспоминаний — от самых ненавистных её сердцу до счастливых. — Мне было лет 5, когда его начали писать. И я приходила смотреть на то, как создаётся картина, каждый день. В те времена это было настоящее волшебство. Я все думала, как mamá может так долго сидеть в одной позе, и наконец поняла, что дело в терпении, что даётся лишь взрослым, а я пока так не могу. Стоило ей договорить фразу, как в комнату вошёл Эраст Петрович в домашнем халате и перебирая нефритовые чётки в руках. Девушка тут же встала и, сложив руки перед собой, слегка присела как то предписывал этикет. — Маса, я ужинать не буду. Меня не беспокоить, — сосредоточенно произнёс он, оглядывая азиата с ног до головы, и при этом не замечая дочь. В следующую секунду он поспешно вышел, так и не удостоив внимания ту, что по сути ослушалась его уже множество раз. Катерина же, тихо присев на стул после его ухода, резко зажмурилась, потерев переносицу. Казалось, что она вот-вот даст волю слезам, как вдруг глаза её широко распахнулись, заметно заблестев — ей совершенно точно в голову пришла мысль. Маса аж приоткрыл рот от удивления — как же сильно она была похожа на отца в тот момент в этом остром взгляде человека, озарённого внезапной мыслью. — Мне необходимо идти, — сосредоточенным голосом продекламировала девушка и со стеклянным взором покинула комнату.

***

Подушечки пальцев, казалось, вот-вот закровоточат от перебирания чёток — Эраст Петрович продолжал всматриваться в дело, пропитанное омерзительными преступлениями. В его голове было множество идей, начиная от просто сумасшедшего с психологической травмой и заканчивая богачом, считающего, что ему все позволено. Завтра он готовился навестить светские дома, рядом с которыми, а быть может и внутри мог дежурить преступник — приятной наружности мужчина, заманивающий жертв. В его голове внезапно проскользнула мысль об утреннем проступке дочери, вызвав у него глубокий вздох — нет, не женское это дело размышлять, копаться в документах, осматривать мертвые тела. И Катерина, быть может, поиграется и остепенится, станет похожей на её мать. Его размышления нарушил стук в дверь — крайне настойчивый. — Хозяин, откройте позялуйста, — прозвучал взволнованный голос Масы. — Я же п-просил меня не б-беспокоить, — раздраженно прокричал Фандорин, продолжая рассматривать дело. — Это вязно, — не унимался японец. — Связано с Ката. — Что? — имя девушки заставило его поднять глаза. — Заходи! В комнату, чуть предварительно не выбив дверь, вбежал азиат, расправляя на ходу желтоватую бумажку. — Ката. Ката усля и письмо остявила, — он передал его мужчине, а сам, опустив голову, замер на месте. «Я все поняла. Попытаюсь найти преступника. Екатерининский парк.» — Ты как отпустил её? — Эраст Петрович, смяв со злостью записку, потряс ею перед Масой. — Я думаль, она в комнату посля. — Сколько времени прошло п-примерно с вашего разговора до обнаружения письма? — Около получаса. — Собирайся, — прокричал брюнет, скидывая халат и надевая сюртук. — И молись, чтобы моя дочь б-была жива!

***

Он никогда не бегал настолько быстро даже на службе, как в тот вечер, плавно перетекающий в ночь. Сердце в груди, будто бы поняв, что не добьётся отдыха, ушло куда-то далеко, однако мозг продолжал рисовать в голове до боли ужасные картинки того, что Фандорину возможно предстоит увидеть. Японец позади, умирая от одышки, все же держался на маленьком расстоянии чуть позади, при этом успевая что-то приговаривать. Благо улица была не так далеко и времени прошло не так много, но и не мало для возможного убийства. Пусть лучше он найдёт её гуляющей в парке, вот тогда и запрет её в комнате, чтобы такого более не повторилось. — Пярк! — вырвалось у Масы словно кричала умирающая чайка. Эраст Петрович поспешил туда, но кричать не стал, боясь последствий — ведь если все же Катерина нашла след преступника, то такая неосторожность может привести к непоправимым последствиям. Оглядываясь по сторонам, он не находил её глазами, отчего дыхание схватило ещё больше. Как же это парадоксально, советник столько лет подвергал угрозе свою жизнь и не чувствовал абсолютно никакого зазрения совести по этому поводу, а тут же был готов провалиться под землю. — Фандорин-доно, — прокряхтел японец, выбравшись откуда-то из-за кустов. — Тям есть какая-то избуська. — Где это? — округлил на него глаза собеседник, готовый в любую минуту пуститься с места. — Я показю, — Маса побежал снова куда-то в кусты, заставив брюнета кинуться за ним. И правда, через несколько минут в углу уже заметно потемневшего парка показалось сторожевая будка, видимо когда-то использовавшаяся для охраны общественного места. Мужчины ринулись к строению, но затем сбавили обороты, боясь привлечь чужое внимание. Было тихо как около них, так и внутри дома — скорее всего, они допустили огромную ошибку. — Проверь абсолютно все углы этого парка, — прошептал Эраст Петрович, смотря на своего соратника. Японец в ответ кивнул и пропал в глухой темноте, оставив советника наедине с собственным волнением за дочь. Быстрыми шагами он обошёл будку и посмотрел на замок — он был открыт. Хотя существовало и опасение, что нищие используют строение как ночлег и ничего криминального в этом нет. Решив убедиться, брюнет тихо вошёл внутрь, держа наготове оружие — в помещении не было абсолютно никого, оно было завалено старым хламом, покрытым тенетой и толстым слоем пыли. Деревянный пол скрипел под ногами, отдавая в сердце ноющей болью. В углу стояло трюмо с зеркалом, почерневшим от старости, однако там все ещё можно было рассмотреть своё отражение — потрёпанный, однако, вид был у чиновника в этот момент. Он почти отвёл взгляд, как откуда-то из-за угла на него набросился незнакомец, тут же принявшийся душить мужчину, а пистолет — его верный герсталь — отлетел в противоположную сторону, не желая помогать своему хозяину. Соперник был силён и вынослив, хотя внешне не отличался крупным телосложением. Фандорин то побеждал его, то оказывался прибитым к холодным стенам, теряя силы. С каждым разом преступник оказывался все ближе к своей конечной цели — ликвидации Эраста Петровича. Наконец, он смог оттолкнуть его на свалку ненужных вещей, отчего под незнакомцем все хрустнуло, но в следующий момент он вытащил из-за пазухи ножовку, блеснув ею при свете луны, двинувшись на Фандорина. Ему оставалось пару шагов, как комната озарилась хлопками от выстрела. Брюнет повернул голову на источник — в противоположном углу стояла Катерина, сжимая его же пистолет. Она была в ужасном состоянии — подол ее платья был порван, кожа была в грязи, руки в ссадинах, а губы дрожали, шепча что-то невнятное. Эраст Петрович подошёл к напавшему — молодой юноша с голубыми, но потускневшими глазами смотрел отныне в сторону преисподней, а кровь свободным ручейком вытекала из-под него. За это время девушка успела опустить оружие и теперь невидящим взглядом смотрела куда-то в сторону. Фандорин забрал у неё свой пистолет, убрав его подальше, и накинул ей на плечи сюртук. На звук прибежал и Маса, видимо, услышавший его на той стороне парка. Он с непониманием и одновременно ужасом осмотрел труп и шокированную девушку. Кивок хозяина был понятен — необходимо было вызвать полицейских для оформления произошедшего.

***

Вскоре к парку подтянулись и медицинские работники, и полицейские, разбудив своим гоготанием давно уснувший парк. Катерина сидела на скамейке, вжимаясь в сюртук отца продрогшим телом; Эраст Петрович стоял напротив неё, не отходя от неё ни на минуту, как бы ему ни хотелось увидеть то, что оказалось в подвале, откуда и выпрыгнул преступник и где держал девушку. — Около двух часов назад мне пришла в голову мысль, все, что произошло с этими женщинами…точнее следы, оставшиеся на их телах, — глаза брюнетка держала полуоткрытыми, пытаясь вспомнить все, что произошло за это время. — Похожи на то, что их для чего-то держали, словно кукол переодевали. А эти полоски, оставшиеся на коже, от верёвок, которыми он привязывал их к стульям, чтобы рисовать. На трупах следы не остаются, поэтому они были живы, возможно, он и опаивал их чем-то. — А как вы поняли, что это он и есть? — полицейский усиленно записывая рассказанное, вдруг поднял глаза и замер в ожидании. — Никак. Он рисовал меня утром. Показался дружелюбным и вежливым. А к нему я пошла, чтобы расспросить о других художниках, возможно его друзьях. Он сказал, что поможет, только ему необходимо занести его рабочие инструменты домой. Я пошла за ним, намереваясь подождать в парке, ибо идти к нему я уж точно не хотела. Как раз вечерело, и никого не было. Я не поняла, как, но он оказался позади, напав на меня с тряпкой. Дальше я ничего не помню. Очнулась, услышав звуки борьбы наверху. Оказывается, что я была в подвале. Выбравшись оттуда, я увидела господина Фандорина и его, и не задумываясь выстрелила, так как он вытащил нож. Он бы не остановился ни перед чем, я думаю, что вы и сами это понимаете. Это все, что я могу сказать. — Хорошо, — мужчина быстро что-то дописал, поставив точку. — Ох, простите, что я сразу не спросил вас. Как ваше полное имя? Девушка открыла уже рот, чтобы ответить, но отец её обогнал. — Екатерина Эрастовна Фандорина, — произнёс он уставше-задумчивым голосом, смотря куда-то в даль. Полицейский уже начал писать имя, как вдруг, видимо дойдя до фамилии, поднял глаза на советника, выпучив их. — Простите? Потерпевшая ваша дочь? — Ну, а что? Не видно? — раздраженно ответил брюнет, опустив взгляд на собеседника.