Так мы еще никогда не вляпывались

— Ты хоть понимаешь, что от такого количества сладкого у тебя может развиться кариес? — будучи дочерью дантистов, Гермиона не могла спокойно смотреть на то, что её горе-подруги вот так вот портят свои зубы. — Не хмурься, Миона, всё будет хорошо, — кое-как проговорила Патил. Вот по ее фигуре точно нельзя было сказать, что она имеет страсть к сладкому. Да и Уизли, у Джинни вообще аллергия на сладкое или в этом роде. — И ты это говорила. Что-то тут не чисто… И почему девушке кажется, что все это уже происходило? — Джинни, что с тобой? *** — Мой Лорд! — Люциус во все глаза таращился на Волдеморта. Темно голубые глаза, бледная кожа, аристократические черты лица, тонкие кисти рук, каштановые волосы… все это был Темный Лорд. Правда, очень даже молодой и весьма привлекательный Темный Лорд. Малфой-старший мысленно посочувствовал своему господину. Если Беллу даже раньше нельзя было остановить, то что будет сейчас, когда перед ней окажется молодая ипостась ее кумира?! — Ну, я пойду, — как ни в чем не бывало сказал юноша, то есть… нет, скорее стоит назвать его маг, — и Лестрейндж ничего не должна знать. Головой отвечаешь! Малфой покорно кивнул, словно клялся исполнить свой долг. И до чего же из-за девичьей белиберды, вроде гаданий, дошло? Даже наследник самого Салазара не устоял. «Но мы Малфои другие!», — подумал, как отрезал. С гордостью, как говорится. Вот интересно, что будет, когда станут известны все обстоятельства столь щекотливого дела? — Люциус, дорогой, — в просторную, но, к несчастью, слишком темную комнату плавной походкой вошла женщина. На вид было ей не больше сорока. — Да, милая, что-то случилось? — Дорогой, а почему Драко до сих пор не прибыл? — урожденная Блэк с беспокойством смотрела на мужа, хотя волнения и не были с ней по одну сторону. Однако единственный сын, наследник их дома — был для нее всем и даже больше. — Драко? Не прибыл? — Малфой, кажется, открывал для себя новый мир. Наверное, все эти рождественские «игры» в край доконали его и без того шаткое здоровье психическое. Будучи весьма хозяйственной женой, знающей много древних секретов даже от хандры, но не знающей истинной причины такого поведения мужа. — Люциус, пойдем, тебе нужно выпить микстуру. Пробурчав что-то себе под нос, мужчина все-таки последовал за супругой, хотя и знал, что под ее «микстурой» подразумевается нечто отвратное на вкус и запах. *** — Что это? — Гермиона непонимающе взяла в руки конверт лилового цвета. И трудности догадаться кто это не было. Ибо, во-первых, во всей Британии не найдется много людей, что умудрится отправить конверт необычно яркого цвета, да еще и с более странной печатью, чем была, возможно, у самого Салазара. А, во-вторых, сама печать, в форме клюва птицы (и как такое вообще разрешили?). — От доброго друга… кхм… интересно… — девушка еще раз взглянула на конверт и повертев в руках, убрала его в сумку. — Мне жаль, что с твоими подругами все это произошло, — Лука виновато опустил глаза. — Ты не виноват, Лука. Я даже и подумать не могла, сладкоежками они никогда не были. — Ну, все бывает в первый раз. Заказать тебе медовухи? — кивок послужил ему ответом. Девушка откинулась на сидение, как какое-то смутное желание появилось у нее. Достав конверт, она еще раз посмотрела на странную печать. Признаться честно, отправитель не был знаком ей, но так или иначе, назывался он добрым другом. Так у нее в комоде до сих пор лежат пять или шесть его или ее писем. Письма эти, как правило, содержали белиберду по большей части, а иногда даже странные советы и подсказки. Распечатав конверт, девушка принялась читать. Почерк у писавшего был ровный и аккуратный, ни единой ошибки в словах. Можно было подумать, что человек этот уже давно живет на свете, ибо были слова какие-то древние, с примечаниями, как в книгах о науке и исследованиях. Сейчас какое-то странное чувство неизвестности закралось в душу. «…придет день и ночь, что соединятся вновь… …и будет в час тот крушение мира…» «А не пошло бы все к Сатане на отработку?» — шаловливая мысль послать всех и каждого никак не хотела оставить гриффиндорку. — Грейнджер, — Малфой появился неожиданно, — мы вляпались. — А то мне это неизвестно, — девушка в ответ фыркнула, — говорила я Уизли, что ничем хорошим это все не кончится. — О, Уизел, как предсказуемо. Кстати, странно, что он теперь с этой Браун, не обидно? — Не больше, чем тебе. И нет, не Рон, идея принадлежала Джинни, кстати, вы же вроде друг другу привиделись? — ехидная улыбка озарила ее лицо. — Да, теперь ты за словом в карман не полезешь, Грейнджер. Что же, интересно, стало причиной изменений в твоем характере? — Думаю, лучше нам подумать о дальнейших действиях. Мы ведь прекрасно понимаем, что последствия ритуала будут непоправимы. — Как бы странно это не звучало, но здесь мне придется с тобой согласиться. Мерлин, что с же происходит? — Ну, что мы будем делать?