Покорители крыш. В закоулках Амстердама

Глава 3 Я смотрела на невероятную гладь центрального водоема Амстердама, которая была едва тронута легкими редкими волнами, и думала о том, что ещё три вечера назад этот город выглядел для меня по-другому. И чернеющая вода была спокойнее, и на небе было намного больше звёзд. На удивление, ТА ночь была последней звездной ночью. Быть может, потому что это последний день лета, а может, всё-таки с отлетом Алекса этот город потерял свой шарм, а небо от печали рассыпало все звёзды по разным уголочкам планеты, куда угодно, лишь бы не здесь. Такое и с людьми бывает — едва он уйдёт, мило попрощавшись с маленьким намеком на следующую встречу, а ты уже начинаешь грустить. Как будто он или она забрали с собой мириады звёзд, что освещали жизнь... Порой мне кажется, что у каждого из нас есть судьба, а ты можешь хоть кричать, хоть уехать на край света, хоть скинуться с крыши — и на все будет один ответ: «Это судьба». Если не суждено дальше общаться с человеком, то не будешь все равно. Когда мы с Алексом договаривались о встречах утром или днём, постоянно возникали обстоятельства: то родители вдруг решали рвануть на экскурсию семьей, то начиналась гроза, то ещё что-то. И вот, когда уже вечером мелькнёт мыслишка о том, что не судьба, наверное, как вдруг мы тут же пытались идти против неё. Появлялся он неожиданно и всегда удивлялся: как же мы пересеклись снова в таком огромном городе, как Амстердам? А я лишь тихо посмеивалась, сама не понимая, как так происходит в этом мире, что двое не могут быть вместе и не могут расстаться. И вот, в один прекрасный день карты жизни сложились так, что он уехал в другой город, в другую страну. Мама заболела — нужно лететь. Я до сих пор помню записку, оставленную под моей дверью старой квартиры: «Привет! Улетаю в Германию, мама тяжело больна. Не знаю, когда вернусь. Не хочется улетать отсюда, я буду скучать по нашим прогулкам под звёздами. Позвоню, как долечу!», и также я помню, как после этого я истерически рассмеялась. Ведь ровно час назад мой телефон был украден каким-то наглым воришкой, который был шире меня раза в три. Где было взять его номер? Как снова восстановить связь, если даже фамилия у него была самая обыкновенная, распространённая. Пожав плечами, я тихо усмехнулась превратностям судьбы. Сколько раз ещё она сведёт и разведёт меня с теми или иными людьми? Мне кажется, что каждый человек появлялся в нашей жизни не зря. Каждый преподнес нам какие-то определённые уроки жизни. Уроки, которые нельзя понять из книжек, фильмов и историй друзей. Если так, то какой урок принёс мне Алекс? Думать дальше об этом не хотелось, ведь дело было минувшего лета. Прошло уже больше года, и я почти забыла, какого оттенка у него глаза и насколько он выше меня. Это и неважно уже. *** Совсем молодая девушка вошла в небольшую, но изысканно обставленную дизайнерской мебелью комнату. На рабочий стол, усыпанный в непростительном беспорядке разными бумагами, слегла падали лучи солнца из прикрытого жалюзями окна. Тишину комнаты разрывал ужасно раздражающий брюзжащий звук настольного телефона. Тяжело вздохнув, она спешно подбежала к столу и взяла трубку. — Адвокат Стефания Логацкая. Слушаю Вас. — Здравствуйте. Мне назначено на двенадцать, я уже могу подойти? — Да, конечно. Вы по делу, касающегося продажи наркотиков? — вспомнив вчерашний звонок отчаявшегося отца какого-то бестолкового парня, спросила Ани. — Да. Спасибо, скоро буду. Положив трубку, девушка начала просматривать документы, лежащие сверху. Заботливая секретарша всегда раскладывает дела по мере их поступления. Стало быть, дело этого мужчины было где-то сверху. Найдя нужную бумагу, Ани начала внимательно изучать дело, с которым ей предстояло работать. Дело было не из лёгких; защитить виновного, совсем молодого парня не каждый адвокат возьмётся. Но Ани не любила лёгкие дела. Не дочитав дело, она услышала негромкий, но настойчивый стук в дверь. — Входите, — сделав серьёзное выражение лица и выпрямив осанку, строгим голосом сказала Ани. С друзьями и парнями она говорит совсем другим тоном: лёгким, беззаботным. С коллегами же и с искусителями закона она разговаривала четко, внятно проговаривая каждое слово. — Добрый день. Я по делу своего сына... Весьма курьёзная ситуация, кхм. — в комнату вошёл высокий и статный человек, строго одетый в темно-коричневый смокинг. На его голове была шляпа, которую он не преминул снять, едва открыв дверь. «Как будто из прошлого века свалился»— мысленно фыркнула девушка, но вслух сухо прокомментировала: — Да, я читала. Ваш сын весьма рисковый парень... И глупый. Если уж он решил перепродавать наркотики по высокой цене, то стоило проделывать это только с надежными людьми. В людях нужно разбираться. Судя по делу, Ваш сын в больших неприятностях, мистер... — Григорий Pan. — Простите? Пэн? — растерянно переспросила девушка. — Нет-нет. ПэнО. Ударение на последнюю букву. Это одна из благороднейших французских фамилий. — Улыбнулся мужчина, терпеливо выведя на листочке бумаги свою фамилию. — Ах, ну да, я наслышана о чистокровности Ваших предков, — выдавила из себя Ани, которая ни разу не слышала такой странной фамилии. Решив не обращать внимания на мелочи, она спросила, чего конкретно джентельмен от неё хочет. — Я хочу, чтобы Вы спасли моего ребёнка. Сейчас будет исповедь отчаявшегося отца, давно потерявшего сына. Так вышло, что он не знает, что я обратился к Вам. О Ваших удивительных способностях вытаскивать людей из дерьма слагают легенды, — усмехнулся себе в умы мужчина и продолжил, — он хороший малый, но просто связался с плохой компанией. Вернее, как бы он сказал, он основал её. В детстве это был умный и способный на великие дела паренек, которого хвалили в школе. Он рос без матери, поэтому не знал женской ласки, быть может, в этом моя роковая ошибка. Но это не зависело от меня... Это было Ритино решение... Хотя, безусловно, сам виноват. А, что это я. Забылся, простите. Когда моему сыну исполнилось тринадцать, у него в мозгах случился сдвиг: он стал таким человеком, каким я менее всего хотел его видеть. Парнем с кучей амбиций в голове и дикими мечтами. Началось с малого: сорвать уроки, нагрубить учителям, влезть в драку с сыном директора школы. У меня связи и большие деньги, но никакие деньги не смогли покрыть его безумства. Он словно в одну секунду стал другим человеком, человеком, которому плевать на устоявшиеся правила жизни. Его не успевали выгнать из одной школы, как уже заранее его не принимала другая. Так шли годы, я обращался к психологам, на что получал один и тот же лаконичный, ничего не значащий ответ: «Посттравматический синдром после исчезновения матери». Я удивлялся, ведь он даже не помнил её. Но не мог не видеть, как он творит со своей жизнью одному Богу понятную ерунду. В шестнадцать вёл себя как последний подонок; курил, ходил по самым захудалым и Богом забытым барам. Алкоголь одурманивал его, флирт с падшими девушками вдохновлял на быструю езду на мотоциклах и новые победы в спорте. Он так часто говорил мне, что не пьян, а просто выпил за любовь, что, кажется, пропил её. Ну, по крайней мере, я ни разу не видел в его пропащей компании приличную девушку, в которую действительно можно было бы влюбиться. Его рассудок помутился, иначе как объяснить то, что он стоял на учёте в полиции столько раз, что многие мужчины, которым далеко за тридцать, удивлённо смотрят на знакомое лицо совсем юного парня. Когда ему исполнилось семнадцать, что-то поменялось. Он стал совсем другим, в его взгляде появилась осмысленность, появилось желание жить. Не то безумное, никак не объяснимое желание идти против закона, ездить со скоростью двести километров в час или пропадать на крышах сутками напролёт. Это было нормальное желание: желание любить и быть любимым. Как я понял это по одному взгляду? Легко, ведь когда-то любивший человек сразу же видит любовь во взгляде другого человека. Этот странный блеск в глазах нельзя объяснить; наверное, Вы бы поняли меня, мисс, если бы увидели его в то время. В тот безумный год, когда он стал идти не против закона или учителей. Он пошёл на сей раз против своих лучших друзей и... Против меня. Я лично знал эту девушку, и она была идеальной партией для него. Если бы он был нормальным. А у него с психикой проблемы, за спиной — судимости, испорченная репутация и звание хулигана. Эта девушка была достойна лучшего, у неё замечательные родители и отличные перспективы на будущее. Мир, в котором вырос мой сын, был просто недоступен для таких, как она. Такие девушки должны учиться в университетах, пить чашку кофе по вечерам, а на выходные ходить в библиотеку, а не по клубам или крышам, где он зависал так много времени. Я пытался поговорить с ним, но... Мисс, с Вами все хорошо??? Вы бледны! Мисс! — речь не была закончена, ибо мужчина заметил странное состояние лучшего адвоката Амстердама. Девушка действительно сидела белая, как мел. Холод прошёлся по её коже, оставляя за собой мириады мурашек. — Все в порядке, рассказывайте. У меня с утра мигрень. — Если Вам станет хуже, непременно скажите! Продолжу эпитафию жизни моего непутевого сына. Итак, я много беседовал с ним. Пытался убедить оставить её в покое. Убеждал, что она не его судьба. На что он упрямо и гордо смотрел на меня из-под своей нелепой челки, говорил: «Отец, можешь навсегда отказаться от меня, но она моя судьба, и мы с ней будем вместе навсегда», он лепетал какой-то бред про Париж, почему - то рыжего кота и надписи. Пытался мне внушить, что он ещё не покатал её на мотоцикле, и что у них такая любовь, которой я никогда не испытывал. Я горько слушал и вспомнил про его мать... Понимал ли я его? Конечно, безусловно. Ведь и там был когда-то таким же... В конец концов, я махнул рукой. Будь что будет. А спустя месяц он ворвался ко мне в комнату с неимоверным количеством синяков на лице, с разбитыми в кровь кулаками. На его лице были написаны злость, бесконечное отчаяние и... Отрицание. «Другой... Первая любовь... Променяла... Забыла!... Чертовка!». Он так и не рассказал мне, что случилось в тот летний жаркий день. На следующий день он приходит ко мне в кабинет с чемоданами и сообщает, что улетает далеко и надолго. Куда? В Амстердам. Зачем? Грехи совершать. Я отпустил его одного в другую страну, потому что знал, что спорить бесполезно и глупо. Спустя четыре года мне звонят и говорят, что он получит двадцать пять лет, если не нанять достойного адвоката. Пропаганда наркотиков куда ни шло, но перепродажа!... К слову, сейчас он придёт. «Замечательно, Ани, у тебя есть ровно минута на то, чтобы заставить этого милого джентельмена с доброй улыбкой уйти отсюда раз и навсегда» «Может, это вовсе не он» «А если он? Хотя меня не должно это волновать, моя любовь давно прошла» «О, нет...» — такой была последняя мысль перед тем, как дверь в кабинет была нараспашку распахнута каким-то наглым молодым человеком, одетым в стёганую куртку и джинсы-скини.