Покорители крыш. В закоулках Амстердама

Глава четвёртая, в которой неверие в чудеса приводит к несчастью Чудо не случится. Оно никогда не случалось, когда я ждала его. Все детство я провела с открытым окном в моей маленькой комнате и нелепыми мечтами в голове. Когда я была совсем маленькая, мама рассказывала мне сказки про русалок, пиратов, летающего мальчика и маленькую фею, что всегда летает вместе с ним. А ещё... Она всегда говорила: «Если ты будешь верить в волшебство, то оно обязательно случится». Я верила. Но летели месяцы, годы сменяли друг друга так же быстро, как листки календаря летят друг за другом вниз. Из шестилетней девочки, которая всегда верно клала выпавший зубик под подушку, загадывая желания на ночь, я превратилась в подростка, который рисует странные вещи и придумывает необычные рассказы о волшебстве, чувствах, жизни. Я всегда хотела написать историю о магии, о кролике с часами, внезапно появившемся с подворотни Москвы, о школе чародейства, о мире, которого нет и никогда не будет. В моем детском воображении были целые вселенные, миры, галактики... Пока в один день я не проснулась со словами: «Фей нет. Ничего нет», после чего закрыла окно на ночь в первый раз. Никто не прилетит. Но есть ведь на нашей планете чудеса другого рода... Не феи, не летающий мальчик и не пираты. Чудо обыкновенное — в смехе веселящихся проказников-детей, в тёплой чашке чая, в том, что судьба вновь и вновь сталкивает людей нос к носу. Людей, которые давно отпустили друг друга и вспоминаю только изредка, поздно ночью, под звуки осеннего дождя. Порой ты спешишь куда-то так сильно, что даже шапка слетает с твоих едва вьющихся волос, но вдруг в абсолютно неожиданный момент прям перед твоим носом возникает тот, чьи черты лица ты так давно не видела, но все ещё хранишь в самых укромных уголках своей памяти. Вы оба останавливаетесь. Возможно, в этот момент грянет гром, а все люди, которые ходят вокруг вас, начнут толкаться и ворчать: «Сойдите с пути!». Но все эти голоса будут отзвучивать эхом у вас в ушах. Потому что в эти секунды весь мир вокруг перестанет существовать. Все, кто останутся реальными, – только вы. Ни одна душа, бессмысленно снующая вокруг вас, не поймёт происходящего. Но это и не будет нужно. Нужен будет лишь этот робкий взгляд глаза в глаза, когда все предрассудки в один миг пойдут трещиной и в другой – разобьются вдребезги. Привет. Я тебя любил. Здравствуй. Я тебя любила. А любишь ли сейчас? Не знаю, но ты до сих пор есть в моем сердце. Знаешь, я вспоминаю о тебе долгими осенними вечерами, когда ливень барабанит по стёклам моих давно не мытых окон. И что же ты думаешь обо мне? Я думаю, что никак не могу забыть вкус твоих губ, запах волос, тепло объятий, неповторимость каждого письма. Знаешь, я тоже до сих пор храню твоё единственное письмо, которое ты мне написал. Это было так давно... ...как будто вчера... ...в тот день, когда красивая женщина с полотенцем на голове открыла дверь... ...и когда ты закричала: "Мам, это мне!"... ...и увидела на обороте письма твоё имя... ...ты так и не узнала, в чем секрет почтальона... Но, может, теперь ты расскажешь? Спустя столько лет. Хорошо, только это останется между нами, это большой секрет... Я сохраню его. Это была фея. Маленькая забавная фея в зеленом платье, которая отличалась ревностью, но такой безграничной любовью ко мне, что была согласна на любые уступки. Фея? Но фей не... Тсс. Как только ты скажешь это, одна фея упадёт замертво. А ты же не хочешь, чтобы в этом огромном, безжалостном мире одиноких душ стало на капельку магии меньше? Знаешь, ты такой забавный. Я... Знаешь, ты такая милая, как будто не было этих лет. Как будто ещё вчера мы сидели на крыше и говорили о том, как легко захватить мир или открыть другие вселенные. Знаешь, до сих пор... До сих пор... О, говори. Нет, говори лучше ты. Я уступаю. Я тебя... Я тебя... И в этот самый важный момент обязательно случится что-то, что разрушит идиллию сказки. Автомобиль врежется в столб рядом с вами, или бандиты нападут на магазин, или с неба упадёт комета. Но важные слова так и не прозвучат, они повиснут в воздухе настолько явно, что их можно почувствовать физически. Тепло будет исходить от ваших тел — какое-то своё, родное тепло. Но слишком поздно. Поезда уехали, не оставив адресов. Ни. Одного. Адреса. Назад. *** Лениво осмотрев типичный скучный кабинет, обставленный дорогой мебелью и увешанный экзотичными картонами, я установился в окно, даже не подумав посмотреть на адвоката. Мне было, в общем-то, безразлично, кто она, откуда, сколько у неё детей, любит ли она кошек и какую музыку слушает, когда ей плохо. Это все казалось неважным. Все на свете казалось неважным и просто меркло на фоне прошлого. Один великий писатель сказал однажды, что вся прелесть прошлого в том, что оно прошло. И лишь я один на всём белом свете знал истину — иногда привкус прошлого может преследовать годами, и все дурманящие вкусы самых искусных любовниц в мире и самого дорогого, терпкого вина не помогут забыть главного. Я идиот. Я романтик. Я идол в человеческом теле, который был послан на эту потерянную планету за тем, чтобы тратить деньги, пить, курить и богохульствовать. И как такому дьяволу мог встретиться ангел? Ангел, который подарил мне лучшие воспоминания моей жалкой жизни, и который исчез так внезапно, что мне даже спустя годы кажется, что вот-вот услышу стук в окно и ее робкое «Люблю». Встряхнув головой, я отгоняю прочь непрошеные мысли, думая о насущном. Я думаю об адвокате с приступом жалости. Мне жаль его, потому что никто не в силах мне помочь. И все ее прекрасное знание юридических законов, законов морали, психологические навыки не помогут спасти меня, и если тюрьма — единственный метод вынуть меня из этой давно затянувшейся трясины, то я готов отмотать десяток лет в полутемной комнате, где пахнет сыростью. Я готов отмотать на зоне, если это поможет мне стереть из моей головы мысли о том, что все могло было быть иначе в моей треклятой жизни... Додумать я не успел, потому что мой быстро бегающий по комнате взгляд вдруг остановился на объекте, на котором он упорно не хотел останавливаться. Девушка. Сначала я оценил ее фигуру: она статно стояла у окна, сложив руки на груди. Прямая юбка хорошо подчеркивала ее стройные ноги, а не вычурный пиджак говорил о том, как она предана делу. Но едва только я посмотрел ей в лицо, как тут же сердце остановилось, пропустив удар. Рука замерла на моем галстуке, я словно забыл, что хотел его поправить. Да что там рука! В ту секунду целый мир остановился, чтобы двое смогли посмотреть друг другу в глаза. Прогнав оцепенение, я попытался восстановить здравость мыслей. Может быть, это не она. Впрочем, нет, конечно, она. Мы же ещё недавно пересеклись на дороге. Как раз в тот день, когда я дал себе обещание забыть ее имя. Как же иногда забавно поворачивается жизнь — только ты решаешь забыть что-то, как тут же оно всплывает. В этом есть своеобразная ирония жизни. Чуть повернувшись, я посмотрел на отца, одетого, как всегда, строго и статно. Что кроется у него в мыслях? Что спрятано в самых заветных уголках его памяти? Сколько душ он похоронил в своём сердце? Многое об отце так и останется загадкой для меня. Я не знал ровным счетом ничего о человеке, который в своё время заменил мне мать, лучшего друга, старшего брата и мудрого учителя жизни. Он — тот человек, который знает, когда мне нужно по всей мощью "набить морду", как грубо говорят в городе грехов. Знает, когда нужно сказать важные слова. И знает, когда просто стоит промолчать. Он всегда молча смотрит на то, как я выбиваю кулаки в кровь со скрежетом зубов, ощущая металлический привкус на языке от прокусанной губы. Но, самое главное, отец всегда понимал меня. Я видел это в его глазах, видел то, что так мечтал найти в глазах друзей, но так и не нашёл. Несмотря на все это, я ровным счётом ничего не знал о его прошлом. Однажды найдя помятую, потрёпанную временем фотографию удивительно красивой женщины, я спросил у него, кто это. На что он тихо ответил, что занят и не хочет разговаривать на эту тему со мной. Когда-нибудь я узнаю, кем была та красавица. Вытрясу из него правду... и узнаю, почему именно он — Король крыш. Ну, а здесь и сейчас я напряжённо заглядывался в его спокойное лицо, не выражающее никаких эмоций. Знал ли ты, отец, что этот адвокат— та девушка, из-за которой ты чуть не потерял сына? Та девушка, которая пробудила во мне ангела, а потом — демона. Та девушка, которая увидела во мне что-то, чего ни одна другая увидеть не смогла. Сейчас я нарочито уставился ей в глаза. Она узнала меня. Я видел это, ибо знал: она всегда бледнеет, когда сильно нервничает. В этой комнате, похоже, только один человек знал, что к чему. И это был совсем не я. Внезапно во внутреннем кармане моего дорогого, добытого преступными путями пальто что-то явно зашевелилось. Тишину в кабинете нарушил этот едва слышимый шелест. И я знал, что это. Вернее, кто это. Нужно было быстро принять решение о тактике поведения, и, наконец, я выдавил из себя: — Добрый день. Что ж.. Вы — лучший адвокат этого города, а я — его худший преступник. Вот мы и встретились... *** ... «снова» так и повисло в воздухе, но оно было столь очевидным, что говорить не пришлось. Все поняли. Наверное, кроме бедного отца этого мерзавца. Рой мыслей пронёсся у меня в голове, а потом возникла пустота. Я забыла все юридические, тщательно продуманные речи, за что тут же почувствовала стыд. Прийти в себя мне помогла одна маленькая, почти незаметная деталь: из-под полураспахнутого пальто парня показался зелено-желтый огонёк... на какой то момент мне пришла в голову совершенно дурацкая мысль о том, чего быть не может. Но тем не менее, эта мысль имела место мыть. «Это фея?...». Фей не существуют. Чудес тоже. Вдох-выдох, дорогая, соберись. За это тебе платят деньги. Вдруг огонёк погас и что-то выпало у юноши из кармана, а час парень издал вопль, полный отчаяния. Моё сердце упало вниз, когда я увидела малюсенькое красивое тело девушки в зеленом платье на полу...