— Я люблю тебя такую. — Сопливую? — Настоящую

      Больная, с охрипшим голосом, Захарра рисовала. Ту самую картину с чёрным небом и красными листьями. Она трепетно прорисовывала каждую прожилку на листьях, каждый кирпичик на мостовой. Но, при всём своём великолепии, картина теряла весь смысл без одной единственной детали.       Место, где должен был быть портрет, всё ещё пустовало.       Как ни прозаично, имея в своём окружении предостаточно парней всех типов внешности, включая братьев, она так и не нашла никого, хотя бы смутно подходящего под образ, давно сложившийся в голове.       Недорисованная картина так бы и пылилась на квартире у брата, спрятанная от родителей, если бы с наступлением осени на горизонте не появился тот, кто идеально вписывался в атмосферу питерской осени.       Несносный, самовлюблённый и чертовски красивый Маар Броннер, практикант, временный преподаватель русского языка и литературы, которого хотелось рисовать, рисовать, рисовать…       От размышлений её отвлекло оповещение о новом сообщении.

Драгоций, ты почему не на уроке?

 — Высветилось на экране смартфона.       Не веря своим глазам, Захарра моргнула и ещё раз взглянула на имя отправителя. Лёгок на помине.       И как нашёл-то её в Вк?..

Сегодня зачёт по Лермонтову, оценка за который повлияет на четвертную. Не придешь — я обижусь ((

      Драгоций невольно улыбнулась. А Вам что, Василиса не сказала? — Быстро напечатала она.

Ты что....... Ты Лермонтова не любишь???? Захарра, не молчи, не разбивай мне сердце

Нет, конечно же, я обожаю Лермонтова Я просто простудилась, сижу дома и болею

Ну уж нет, я тебе не позволю портить мне успеваемость Напиши адрес, я приеду

Видимо, не одна я нездорова Вы в своём уме?

Я узнал адрес. Жди, учи биографию и историю творческого пути Лермонтова

      Захарра недоверчиво хмыкнула и вернулась к картине.       Ага, конечно, так прям и сорвался, так прям и поехал её лечить.       Но, вопреки её ожиданиям, через несколько часов её прервал звонок в дверь. Неохотно отложив палитру и кисть в сторону, она, что-то ворча себе под нос, поплелась открывать.       На пороге стоял Маар. С неизменной заражающей улыбкой до ушей и пакетом в руках, с дурацким розовым градусником для детей младше шести, килограммом мандаринов и тестом по Лермонтову, приехал к ней после работы, как и обещал.       — А я думала Вы шутите. — Удивлённо протянула Захарра, пропуская гостя внутрь.       — Как самочувствие? — Проходя в квартиру спросил практикант.       — Самочувствие, самочувствие… Себя чувствую. — Несвязно пробурчала девушка, думая лишь о том, насколько плохо она сейчас выглядит. — Про-о-о-осто потрясающе. И вовсе у меня ничего не болит, ага. И даже горло совсем-совсем нет.       Маар задумчиво осмотрел Захарру и, стянув с себя шарф, завязал его на шее девушки.       — Так… а ты чего раздетая тут ходишь, а? Ты меня впечатлить пытаешься? — Усмехнулся Броннер.       — Больно надо! — Фыркнула Драгоций. — Вообще-то на мне шорты и футболка! Хожу дома как хочу.       Практикант широко улыбнулся и осмотрелся в поисках градусника.       — Ты болеешь, вообще-то. Спрашивается, где твоя теплая одежда? Почему ты нихрена не лечишься и где, блять, градусник в этом доме?       Захарра села на свою любимую табуретку возле мольберта и улыбнулась. Необоснованная злость Маара казалась ей забавной. Он ходил по комнате и матерился. Смирившись с утратой только что купленного градусника, практикант вздохнул и посмотрел на девушку.       Драгоций сосредоточенно смешивала полутона на палитре и наносила их на картину. Каждый раз, когда она наклонялась к картине, концы шоколадных хвостиков пачкались о полотно.       Маар отогнал ненужные мысли, встряхнув головой, и вспомнил о купленном для Захарры лекарстве.       — Эй… Градусник я не нашёл, но вот таблетку тебе съесть придётся.       Девушка, не глядя, взяла таблетку, съела и тут же выплюнула в окно. Броннер удивлённо прищурился и наклонил голову.       — Фу, гадость какая! Во имя Печенья, что это?       — А чего ты ожидала? Лучшие лекарства всегда невкусные. Ну ради Искусства! Такой талант, как ты, не должен помирать так рано. Давай, съешь таблетку!       — С пола?       Маар терпеливо достал еще одну таблетку для Захарры.       — А-а-а, я пожалуй откажусь… чисто из вежливости, разумеется. — Протянула Драгоций, медленно отодвигаясь от него.       Спустя десять таблеток Броннер был уже на грани.       — Захаррыч, ну съешь ты уже эту гребанную таблетку! — Взвыл он, пытаясь достучаться до девушки.       Она лишь поджала губы и продолжила рисовать.       — Маар, чтоб Вас за ногу да за холодильник! Засунь.те… эту таблетку себе в одно интимное место и не трогай.те. меня!       — Учти, ты сама напросилась!       Захарра опустила голову, глядя на палитру, и в следующее мгновение Маар поднял её за подбородок и поцеловал. Несколько секунд она просто не понимала, что происходит, и только начала было возмущаться, как он сразу же воспользовался моментом: языком протолкнул таблетку в рот девушки, предварительно обхватив её талию руками, чтобы шансов сопротивляться у неё не было.       Для отвлечения внимания Броннер трепетно провёл рукой по спине Драгоций, непроизвольно задирая футболку, и аккуратно поднял её, одной рукой сдвинув тюбики с краской в сторону, чтобы затем усадить девушку на стол, устроившись между ног, и нежно поцеловать за ушком. Как и ожидалось, на эмоциях она не заметила таблетку и сглотнула. Маар усмехнулся и поцеловал Захарру в лоб.       — Температуры нет. Делов-то! Вам, девушкам, только романтику и розовые сопли подавай! Чтобы вся такая секаз с волосами на ветру, естественно без шапки, а потом сидите дома, болеете…       Броннер не договорил, так как Драгоций, сообразив, что произошло только что, нашла на столе большую малярную кисть и стукнула его по голове. Маар тут же со смехом убежал вглубь квартиры, подгоняемый ударами кистью.       — Во имя Печенья! Не смей, слышишь меня, ты, чудовище, не смей никогда так делать! — Вопила Захарра, избивая своего учителя.       — О-о, мы перешли на «ты»?       Недолго думая, он воспользовался её секундным замешательством, ловко подхватил и забросил на плечо. Получая удары по спине маленькими кулачками и всевозможные ругательства, связанные с печеньем, Броннер оперативно уложил Драгоций на диван, завернул в толстое одеяло и, чтобы уж точно не было возможности вылезти, крепко обнял.       — Эй! Переросток, сын ты кошачий, чтоб тебя валерьянкой свалило! Ты издеваешься что ли?!       Маар широко улыбнулся и устроился на диване поудобнее, положив голову Захарры к себе на плечо.       — Тебе надо прогреться и поспать. А я лично устал. — Прошептал он ей на ухо. — К тому же, когда ты еще проснёшься в объятиях такого сексуального парня, как я, м? Цени то, что имеешь.       Драгоций начала усиленно выбиваться из объятий одеяла.       — Да не буянь ты! Хорошо, можешь завтра нарисовать мой портрет! Идет?       — Ладно. Только если ты завтра хоть моргнёшь, я тебе глаза на пупок натяну!       Маар тихо рассмеялся в макушку Захарры.       — Спи уже, инквизитор недоделанный.