— Я люблю тебя такую. — Сопливую? — Настоящую

POV Диана

      Когда Мирославе нашей взбрело в голову пересадить весь наш класс, дабы «на уроках не болтали, а слушали учителя», я, честно, думала, что помру от скуки без Огневой и Драгоций: я, конечно, учусь, но есть такие предметы, на которых ученики, да что там, даже некоторые учителя, откровенно спят.       К счастью, всё оказалось не так плохо — меня посадили с Ником.       Захаррыч наша заболела — ибо нефиг с открытым окном рисовать поздней осенью, — а Маар, как истинный джентельмен-писатель, приходя к нам вдохновляться, таскал с собой таблетки всякие, мандаринки, лимоны — в общем, покорял наши девичьи сердца как мог.       Васька начала более усиленно липнуть к брату Захарры, поскольку положенное на это время подходило к концу, а заодно — шастать с ним на гонки к еще одному брату Драгоций. И, что самое удивительное, научила Фэша правильно, по её словам, пользоваться машиной — то есть, всяким маневрам, гонять на высоких скоростях и тому подобное, сама же снова начала участвовать в гонках, поэтому по ночам её чаще всего не было, а в школу она появлялась, как правило, к уроку второму-третьему. Ну, а я, соответственно, постоянно общалась с Ником и, конечно же, продолжала гнобить, чморить, стебаться и троллить RemeslenNick-а, во всех традициях и обычаях YouTube.       Вспомнив про него, я невольно усмехнулась — что за человек! Столько времени уже прошло, а он всё не угомонится. «Взломаю тебя, взломаю! Все соцсети твои взломаю!» Недотрах у него что ли? Доминируй, властвуй, взламывай странички девушек? Да, это безусловно гениальный тактический ход. Все бабы твои, о Первый парень на деревне!       — Фрезер, ты что ржёшь-то? Проигрываешь ведь. — Ник обдал мою кожу около уха горячим дыханием.       Я вздрогнула и тихо ругнулась, хотя этот белобрысый придурок всё равно услышал.       — Ай-ай-ай так материться!       Вникнув в ту войнушку, в которую мы с ним играли, я поняла, что я-таки в жопе, в Сибири-матушке, культурно выражаясь. Ник восхитился очередной порцией моих ругательств:       — Вау, Диана… Научи меня так изощрённо ругаться, а? Я уже сколько раз Шерлока смотрел, все равно не научился всем этим офигительно умным словам.       Я сосредоточилась на игре и, практически машинально, невозмутимо, ответила:       — И не научишься. А знаешь почему? Потому что за твоими очками, домашний мальчик, ты не видишь реальной жизни со всеми матюками, изощрёнными ругательствами и людьми вроде доктора Быкова…       Белобрысый начал проигрывать.       — О, кто это тут испробовал вкус жизни, а, Дианка-ботанка?       Черт, ну зачем я рассказала ему о своём детском прозвище! Он мне это теперь вечно припоминать будет!       — Ты что-то вякнул, о Лазарев, покоритель женских сердец, кумир трансвиститов и по совместительству молодой человек Дмитрия Билана?       Я прикусила губу, заметив, как войска противника стали вести более усиленную оборону, и начала просматривать в голове варианты развития событий.       — Уделала, признаюсь. Зато я могу так…       Ник несколькими несложными махинациями уничтожил почти половину моей армии.       — Зараза хитрожопистая.       Я воспользовалась последним своим преимуществом и победила. Картина маслом: я оставляю телефон на коленях, издаю победный клич, жестикулируя руками, телефон падает на пол, расстроившийся Лазарев стукает кулаком по столу и матерится. Я поднимаю телефон и…       — Ой…       Все взгляды одноклассников прикованы к нам. Учительница разгневанно снимает очки, рвано вдыхая и выдыхая. «Так вот ты какой, сердечный приступ» — та самая фраза, которой я бы описала сложившуюся ситуацию.       Я нервно заправляю выпавшую прядь за ухо, прикусываю от волнения губу и медленно убираю телефон в рюкзак, не забыв пихнуть белобрысого очкарика локтём под ребра.       Лазарев тут же очнулся, оценил ситуацию и усмехнулся.       — Смешно вам, молодой человек? Ну-ну! Лично я считаю, что невнимательность на уроках и двойки в журнале — весьма прискорбно! Я жду объяснений! Мне очень интересно узнать, что делают ученики на моих уроках!       Я опустила голову ниже, так, что волосы закрыли моё раскрасневшееся лицо, словно шторка. Белобрысый молчал.       — Я когда-нибудь услышу объяснения?!       Ник поправил очки и включил режим ботана, что в данном положении было достаточно затруднительно.       — А это мы с Фрезер, Матильда Фридриховна, просто очень углубились в тему занятия… однако…       Я взглянула из-под волос на одноклассника: во имя Стива Джобса, что он творит?       — Однако у нас разные взгляды на конфликт, отражённый в произведении «Отцы и дети»! Я выступаю за правоту детей, а Диана за точку зрения отцов… Мы начали спорить на данную тему и приводили свои аргументы. — Учительница наконец успокоилась и надела очки, сосредоточенно слушая Ника, вникая в каждое его слово. — Фрезер привела аргумент, который я не смог оспорить и… произошло то, что Вы видели…       Учительница довольно кивнула и перевела взгляд на меня. Я сглотнула ком, подступивший к горлу.       — Вот как… И какой же аргумент вы привели, Дианочка?       Жаба Фридриховна приготовилась слушать мою речь, насыщенную умными словами и деепричастными оборотами. Как назло, в моей голове прочно обосновалось перекати-поле. Ник хлопнул меня по ноге, мол, «держись казак, атаманом будешь». И я почти на все сто уверенна, что именно это он бы сказал. Но ведь нет, сейчас я тут крышую. И какие только мысли лезут в мою голову, когда не надо…       — Я… я-я сказала, что… что по моему личному мне-мнению… от-отцы опытнее, чем их дети и… сле-следовательно, умнее их… То есть…могут судить, что правильно, а что неправильно…       Учительница долго смотрела на меня, а после растянулась в улыбке и закивала головой.       — Ну что ж, молодые люди, я вижу, вы хорошо усвоили тему. Ставлю обоим пять!       Мы с Лазаревым уже расслабленно выдохнули, как…       — Однако я считаю, что вы обязаны раскрыть конфликт полностью в совместном реферате, который я жду от вас на следующей неделе!       Прекрасно! Теперь мы должны писать вместе реферат! Я обессиленно упала головой на парту, при этом больно стукнувшись. Потирая ушибленное место, я кинула уничтожающий взгляд на Ника, который еле сдерживался, чтобы не засмеяться во весь голос.       Прозвенел звонок. Я скинула тетрадь и пенал в рюкзак и быстрыми шагами отправилась на следующий урок.       — Эй! Фрезер!       Не обращая внимания на восклицания одноклассника, я ускорила шаги.       — Да стой же, неугомонная! — Ник подбежал ко мне и аккуратно обнял за плечи. Я попыталась сбросить руки. — Ты обиделась что ли?       — Все может быть. — Пробурчала я, устремившись к женской раздевалке.       — Ну Диана! Тебе что, так хотелось двойку в журнал?       Вот прав ведь, засранец, сам знает. У-у-у, противный какой. Пусть он и прав, но ему этого знать не полагается!       — Прости, но это женская раздевалка! Мальчикам сюда нельзя!       И вот так, как в каких-нибудь сопливеньких мелодрамах, я «дерзко» закрыла дверь перед его носом, устремившись вглубь раздевалки.       Разумеется, по законам жанра, как только я избавилась от неудобной узкой рубашки, заботливо оставленной Васькой вчера, мне «повезло» лицезреть явление домашнего мальчика народу.       — Девчат, прошу прощения, но я, чес слово, не смотрю!       Красиво рассекая возмущенных девочек, он прошёл в самый конец, небольшой уголок, где сейчас (ну же, сами ведь знаете)       ПЕРЕОДЕВАЛАСЬ Я.       — Диан, я…       Ник резко остановился и уставился на меня. И вот я стою перед ним, смущённая, раскрасневшаяся, не в силах пошевелиться.       — Эт-то что… пок-кемон?       Мысленно я проклинала тот миг, когда решила, что купить этот лифчик — действительно хорошая идея.       — От-отвернись… — Дрожащими губами прошептала я.       Лазарев немного рассеянно кивнул, продолжая смотреть на меня мою грудь.       Этот затуманенный взгляд привел меня в чувство.       — Лазарев, твою мать, пещерное ты животное, ОТВЕРНИСЬ!       Для более сильного эффекта я пнула парня ногой. Ник отвернулся, раздались визги девушек, и в конце-концов, сматерившись, он выбежал из раздевалки.       Я медленно села на подоконник.       Какой стыд! Ник видел меня голой!       Ну, может и не совсем голой, но...       Так, надо бы одеться, звонок скоро. Я натянула мешковатую толстовку и красные поношенные кеды, которые, между прочим, охренительно удобные.       А ведь всего этого не случилось, если бы я не поленилась и сделала себе еще одну справку! Но нет, Диана предпочла поиграть в GTA и теперь срок действия моей фальшивой справки истек и приходится мне тащить свою тушку на урок физкультуры. Дура!       Я пнула близстоящий стул. Прозвенел звонок и я, припоминая все известные мне ругательства, вышла и, не поднимая глаз, построилась у стенки… М-м-м… какие серые носки кед… А когда я их покупала, они были белоснежно-белыми…       Стало тяжело дышать. В глазах защипало. Такая невинная вещь, как грязные кеды, заставила меня вспомнить фрагменты моего, увы, безрадостного детства.       Мы поднялись на второй этаж и зашли в зал. Началась перекличка. Я украдкой начала вытирать подступившие слёзы краем толстовки. Когда назвали моё имя, я втянула ноздрями как можно больше воздуха и сделала шаг вперёд.       — Какие люди да подготовленными! Фрезер, а, Фрезер? Чего молчишь? — Я опустила голову ниже, волосы полностью закрыли красное лицо. — Я сегодня тебя так загоняю, месяц как энерджайзер бегать будешь! Все-все нормативы мне сдашь! Что, боишься? И вообще…       — Извините! Простите меня, что не дослушала, хотя мне очень интересно, но мне, мать вашу, плохо!       Как ни странно, голос мой не дрогнул. Я не смогла больше слушать увлекательнейшее унижение моей персоны, поэтому перебила учителя и выбежала из зала. Сдерживать слёзы уже не было смысла. Я села на ближайший подоконник и закрыла лицо руками. Приближающиеся шаги я не слышала, но почувствовала чьи-то теплые прикосновения.

POV Ник

      Я просто хотел извиниться за то, что ляпнул тогда на МХК. Не знаю, чем я думал, когда забегал в женскую раздевалку. И вот я стоял там, среди полуодетых девушек и смотрел на неё. На некоторое время я решился дара речи. Я смотрел и не мог оторваться, хотя прекрасно понимал, что поступаю плохо. Я хотел извиниться, но единственные слова, сказанные мною были замечанием насчет её лифчика… Она что-то сказала, но смысл её слов дошёл до меня слишком поздно.       Наверное, я бы так и не отвернулся, если бы она не разозлилась и не пнула меня. Нет, мне не было больно. До меня вдруг дошло, где я нахожусь и что сейчас сделал. Я выбежал, переоделся и построился. Я стоял у стены, напротив неё и не мог поднять глаза. Мне было ужасно стыдно. В голове я тщательно подбирал слова оправдания, извинение или что-то вроде того. Мы поднялись в зал и встали в линейку. Краем уха я услышал тихие всхлипы, но не обратил на это внимания. На перекличке я машинально вышел, услышав свою фамилию и встал обратно. Я полностью погрузился в мысли о произошедшем.       Меня отвлек громкий всхлип. Физрук в-открытую издевался над Дианой — не любит он, когда ученики прогуливают его уроки. Особенно не любит, когда прогуливают они законно.       — Извините! Простите меня, что не дослушала, хотя мне очень интересно, но мне, мать вашу, плохо!       Диана в слезах выбежала из зала. Боже… это я её довёл или физрук?       — Видали? А всё потому что спортом не занимается! Эх, в моё время…       — Извините!       Я выбежал из зала вслед за ней. Обойдя всю школу я наконец наткнулся на сгорбленную дрожащую фигуру Дианы. Она что-то истерично бормотала. Внутри всё сжалось от отчаяния. Я аккуратно приобнял её за плечи. Девушка подняла заплаканное лицо на меня.       — Прости пожалуйста… Я просто хотел извиниться, не думал что делаю, дурак… а там ты…прости еще раз меня… и я сам напишу этот дурацкий реферат… только пожалуйста, не плачь…       Диана грустно улыбнулась, и начала вытирать слёзы рукавом своей толстовки.       — Эй… ну чего ты… Если ты это из-за меня, то я не стою твоих слёз… Я знаю, что поступил глупо и…       Продолжить говорить мне помешал мокрый край её толстовки, прижатый к моему рту. Диана шумно выдохнула и вдохнула.       — Это не из-за тебя. И не из-за физрука… Я просто вспомнила…       Голос дрогнул и девушка вновь заплакала. Я осторожно убрал её руку от моего лица и крепче обнял девушку. Я решил, что слова сейчас ни к чему, наоборот, они только усугубят ситуацию.       — Это так глупо… я реву. На школьном подоконнике. Причем из-за чего? — Девушка усмехнулась. — Из-за каких-то кед…       Я напрягся, пытаясь уловить суть её слов. Где связь: кеды и слёзы?       — Понимаешь, я пыталась как-то отвлечься, посмотрела на кеды… Когда-то они были белые, а сейчас прошло столько лет и они посерели…       — Снова усмехнулась. -Я столько раз их зашивала…       Я сидел на подоконнике, смотрел на неё, внимательно слушая её речь, хотя так хотелось перебить. Она пыталась отвлечься…отвлечься от чувства стыда, возникшего из-за моей глупой выходки…       — А я их купила в Лондоне… Четырнадцатого марта две тысячи четырнадцатого года…       Диана перестала плакать, но вот взгляд… Она смотрела в пустоту и улыбалась.       — В тот день я заработала свои первые деньги, крупную сумму… Я отлично знала английский язык и меня пригласили в школу в Лондоне… Бесплатно, представляешь?.. Я так обрадовалась… Я, девочка, которая делала уроки на коленях при тусклом свете на кухне… буду учиться в Лондоне… Я была так счастлива… Я шла домой, невероятно гордая за саму себя… Для меня это казалось какой-то сказкой, чудом и полнейшим бредом…       Я молчал, слушал и сам не заметил, как начал улыбаться, так же, как и она. Но вдруг её улыбка медленно сползла лица и я нахмурился.       — И вот я пришла домой. Отца нашла на кухне. Он, как обычно, пил… Я осторожно присела за стол и рассказала ему о деньгах, о приглашении в школу… Отец потребовал, чтобы я отдала ему деньги и напрочь забыла о предложении. Всё еще помню его слова… «Ты — моя кровь. Твои деньги — это мои деньги и ты никуда не поедешь». Я была просто поражена его словами. Я знала, что если я отдам ему деньги, то он потратит их на алкоголь. Если я не поеду в Лондон, то всю оставшуюся жизнь буду об этом жалеть. Отец начал в грубой форме требовать деньги, а я… я плакала, улыбалась и кивала головой. В тот момент я наконец поняла, что он из себя представляет… Я поняла, что отцу давно уже наплевать на меня и на мою жизнь… Я убежала к себе в комнату и начала скидывать вещи в рюкзак. Не в чемодан, нет. Все мои вещи помещались в рюкзак.Да и чемодана у меня не было… Диана снова замолчала. Я не мог поверить в услышанное. С каждым её словом у меня появлялось столько вопросов, но я понимал, что об этом её спрашивать нельзя.       — Я схватила рюкзак, деньги и двинулась к выходу. Отец преградил мне путь — снова требовал денег. Я молчала и в душе презирала этого человека. И вдруг он меня ударил. Вот так, просто, я получила пощёчину. И вдруг мне стало так смешно… Я понимаю, это звучит, как сумасшествие, кажется, что я совсем свихнулась тогда… Я поняла, насколько ужасна моя жизнь. Моя мать умерла раньше, чем я пошла в школу, а отец спился. Раньше я не винила его, считала, что это пройдет, что ему тяжелее, чем мне… Я жила, терпела и по ночам, когда отец засыпал, я включала лампу на кухне и делала уроки… Я молча протянула отцу купюру — меньшую часть из полной суммы, и вышла из квартиры. Это удивительно, но тех денег хватало на новую жизнь. Я пошла, купила себе ноутбук, зашла в любимое кафе, где мне часто варили бесплатный какао и просидела там весь день… Кроме зубрёжки учебников, я любила заходить в школьную библиотеку… Какая добрая женщина там была… Я благодарна ей бесконечно… Как-то она научила меня пользоваться школьным компьютером. Меня так заинтересовал этот прибор, что я каждые выходные приходила в школьную библиотеку… В итоге, настроить ноутбук для меня оказалось очень просто. В интернете я скачала все справки, необходимые для поступления в новую школу, все заполнила и скинула на электронную почту школы. Заказала билет на самолёт до Лондона и, как только кафе закрылось, я села на автобус и поехала в аэропорт. Всю дорогу до Лондона я проспала. Когда я приехала, то устроилась в новую школу, купила себе много вещей, о которых давно мечтала. На последние деньги я купила эти красные кеды, в память об этом дне…       Диана замолчала. Я не знал, что и сказать. Осторожно я заправил выпавшие пряди и почти невесомо поцеловал её за ушком. Не ради какой-то корыстной цели, а просто для поддержки.       — Ты знаешь, а ведь я ни разу с тех пор не видела его… Жив ли он?.. Не знаю. Как и не знаю, зачем я каждый месяц отправляю ему деньги на почту… Из жалости, наверное… С тех пор я живу самостоятельно… Ты — первый человек, которому я это рассказала… Даже Василиса и Захарра не знают, я не хотела перекладывать это на них… Прости, что рассказала… Я…       — Ничего, тебе нужно было выговориться. Я понимаю. Только пообещай мне, что больше не будешь плакать из-за него. Пойдем.       Я спрыгнул с подоконника и подал руку Диане. Девушка медленно, шмыгая носом, спустилась и взяла меня за руку. Я по-дружески обнял девушку за плечи. Когда до Фрезер дошло, куда я её привел, она вопросительно посмотрела на меня.       — Но…это женский туалет…       Я улыбнулся и набрал воды в руки.       — После женской раздевалки мне уже ничего не страшно. — Диана улыбнулась. Я умыл её лицо и присел рядом. (Опять на подоконник). — Вот так намного лучше. Извини, но я не могу не спросить… Это что, реально покемоны были?       Девушка рассмеялась и легонько толкнула меня кулачком в плечо.       — Дурак.       — Зато очень умный и красивый.       Улыбка Дианы стала еще шире.       — А главное, скромный!       — А ещё безмерно обаятельный.       Успокаивающе я поцеловал девушку в лоб и направился к выходу из туалета, кинув на ходу:       — Как насчёт пиццы? Я угощаю.       Я не видел, но был уверен, что она сейчас улыбнулась. Я был рад тому, что смог отвлечь её от грустных мыслей.