POV Маар
Я откинулся в кресле и устало потёр виски. Ещё немного и я совсем загнусь. Нереальное количество кофе, все эти проверочные, тупые ученики и создание книги по ночам скоро совсем убьет меня.
Меньше прогуливать надо было! И почему я не слушал Марью Сергеевну, когда она грозила мне за прогулы устроить практику в школе?..
А ведь я помню: когда я пришёл в эту чертову школу, чтобы договориться о практике, директор с какой-то нереально широкой улыбкой меня принял! Оказалось, что их учительница ушла в декрет, всю её работу свалили на меня, сволочи! Шесть, сука, шесть дней в неделю по семь уроков! Блять, я ни за что не поверю, что все, все поголовно в этой школе будущие литераторы, филологи и лингвисты! Нахуй им так много уроков русского и литературы?!
Знаете, не готовила меня жизнь к тому, чтобы я, студент филфака, просирал своё время (которого мне так не хватает при написании книги) в стенах этого
учебного заведения.
Ну ничего, осталось немного, скоро конец четверти а, заодно, — и моих страданий.
Из своего кабинета я вышел поздно. В школе остались, наверное, только уборщица Галина и охранник.
Насвистывая какую-то мелодию, я спускался по лестнице с толстенной папкой проверочных в руке. Что-то потянуло меня поднять взгляд на подоконник. Сквозь тюль просвечивал чей-то силуэт.
Я осторожно отодвинул штору и увидел следующую картину: Захарра, как-то хаотично развалившись на подоконнике, спокойно сопела в рюкзак, видимо, служивший ей подушкой. Рядом с ней валялись какие-то наброски, сделанные на тетрадных листах обычной ручкой, скомканная бумага и пустая упаковка печенья. Волосы окончательно растрепались в хвостах, длинная рубашка кое-где разъехалась, открывая вид на пышную грудь. Во сне девушка забавно надула губы, я не смог не улыбнуться.
И что с ней теперь делать?.. Оставлять её здесь нельзя, если увидят, проблем не оберется.Да и ночевать в школе — не самая лучшая идея. Отопление уже которую неделю забывают включить, так что лучше сразу на улице ночевать, чем здесь. И вообще, почему Захарра спит в школе, а не дома?.. Может поссорилась с Василисой? В любом случае, надо забрать её отсюда.
Я собрал бумагу с подоконника, запихнул все это вместе со своей папкой Захарре в рюкзак, натянул его себе на плечи, накинул на неё своё пальто и аккуратно подхватил девушку на руки.
Интересно, что я скажу уборщице или охраннику, если они меня увидят?..
Я перехватил девушку поудобнее, положив её голову себе на плечо и продолжил спускаться. Вот ещё пара шагов, и мы на первом этаже. Внезапно она тихо заскулила и уткнулась мне носом в ключицу, а потом нежно обняла руками за шею.
Я сглотнул, почувствовав, как ускорилось моё сердцебиение. Кинул взгляд на спящую Захарру. Она что-то неразборчиво пробормотала и потёрлась кончиком носа о мою шею.
От этого прикосновения мне словно крышу снесло — сердце практически вырывалось из груди. Губы непроизвольно растянулись в глупой, но счастливой, улыбке.
Стоп, ЧТО?!
Какого черта?! Что со мной происходит?! Да, признаю, мне уже давно нравилась Захарра, но сейчас эта симпатия переросла в нечто большее. Каждый взгляд на неё вызывал у меня странный трепет, каждый раз мне хотелось что-то сказать ей, но я, как последний мудак, не мог подобрать нужных слов. Это дико странно, но я стал замечать у неё некоторые привычки, которые я нашёл весьма милыми. То, как она грызёт карандаш на уроке и хмурит брови, если у неё не получается какой-то очередной эскиз. Как она наклоняет голову и щурит глаза, когда не понимает, хорошая вышла картина или нет. Она такая милая, такая маленькая, сексуальная, как ни странно, но при этом такая ненормальная! Её просто невозможно понять! Ну почему эта девчонка так действует на меня?! Почему каждый раз я чувствую себя рядом с ней полным идиотом?!
Всё дело в гормонах. Да, это гормоны, определённо! Я просто банально хочу её, да и всё.
Да кого я, блять, обманываю?!
Мне сложно принять, что ещё буквально несколько недель и я её больше никогда не увижу. Никогда больше не буду проклинать мир, ожидая, пока из множества вариаций печенья она выберет Тот самый. Не получу ехидные замечания в мою сторону. Не буду с улыбкой наблюдать, как она рисует очередной пейзаж, испачкавшись краской. Не услышу её заливистый смех и не увижу на её лице коварную улыбку, как правило, не предвещающую ничего хорошего. И откуда взялись все эти чувства?.. Наверное, я просто переработал — так долго проверял тетради, что в голове помутилось.
Я оглянулся по сторонам — вроде никого. И уверенно направился к выходу из школы.
Я уже был в двух шагах от двери, как противный голос Ивана Петровича настиг меня:
— Здоров, Александрович, — поприветствовал меня улыбочкой охранник и тут же выпучил глаза. — Это что такое? — он указывал на Захарру…
Я почувствовал ужасный приступ раздражения — девушка это! Не видно, что ли?! И тут же я осадил себя — Маар, идиот, ему прекрасно видно, что это девушка, тут вопрос в том, какого черта ты тащишь её на руках среди ночи!
Охранник уставился на декольте Захарры и мне захотелось дать ему по морде. А потом он посмотрел на меня таким странным взглядом… Двусмысленная картина, не спорю.
— Здравствуйте, Иван Петрович, — как можно радушнее произнёс я. — Это одна из моих… учениц. Она помогала мне… э-эм… проверять тетради сегодня. — Я нёс страшный бред, заикаясь и запинаясь, в надежде, что мужчина мне поверит. — Я её попросил, так как сам не справлялся… Знаете, конец четверти, много проверочных, сочинений, у всех почерк корявый, под лупой хрен разберёшь…
Охранник выгнул бровь, а я, не знаю зачем, продолжил оправдываться:
— Очень умная девочка. Много знает, зрение хорошее, поэтому и попросил, а она согласилась. Помогала, но умоталась и уснула прямо над тетрадкой… Устала, наверное…
Охранник усмехнулся. И с намёком посмотрел на грудь Захарры.
— Думаю, не только в учёбе она хороша, правда, Александрович? — Его этот весёлый тон вывел меня из себя.
Я сжал челюсти и развернулся к нему полностью.
Блять, у меня что, на лице написано «извращенец-педофил, насилует школьниц»?! Кто, сука, кто сказал, что все молодые практиканты просто обязаны спать с ученицами?! Покажите мне этого человека и жить он больше не будет!
—Не проверял, не знаю, — гаркнул я, но, испугавшись, что разбужу Захарру продолжил намного тише. — И проверять не собираюсь! И вообще — какого черта я перед вами должен отчитываться?! Думайте, что хотите, мне плевать!!!
И я, поудобнее перехватив Захарру, быстрыми шагами направился к выходу, бесшумно, но резко закрыв за собой дверь.Снаружи я кое-как, пытаясь не разбудить девушку, залез к себе в карман джинсов и достал телефон.
Мотоцикл придется оставить у школы.
— Алло, — я нажал на номер вызова такси. — Это такси, — я говорил шёпотом.
— Да, — довольно громко и грубо ответили мне.
— Можно, пожалуйста, потише, — прошептал я. — Девушку разбудите.
На той стороне хмыкнули, но промолчали.
— Можно мне такси на адрес.....
***
Удивительно, что может сделать со старушкой коробка конфет и коньяк из Германии. Раньше наша вахтерша любила поскандалить с нами, нередко заставляла показывать паспорта, хотя прекрасно знала, что мы из этого общежития, а если хоть на минуту опоздать после отбоя — ночуешь на лавочке. А теперь я, в час ночи, несу на руках девушку, которой на вид лет пятнадцать, а вахтерша искусно делает вид, что нас совсем не замечает и продолжает смотреть свою Санту-Барбару. Я даже посмел воспользоваться лифтом, хотя раньше это считалось непозволительной роскошью.
Уже не чувствуя рук, я доковылял до своей комнаты.
Как открыть дверь, если руки заняты? Правильно, пнуть ногой. Что я и сделал. В комнате кроме меня оказался мой сосед, который в данный момент старательно переводил какой-то текст. Это Миша, отпетый троечник, который по неясным обстоятельствам получил практику переводчика в одном крупном издательстве. Понятия не имею, как он попал на филфак, как его не отчислили и почему он проходит практику переводчика, но человек он хороший.
— Мих, чего не спишь? — Я аккуратно положил Захарру на кровать и оглянулся в поисках одеяла. Наконец-то его время пришло, я уж думал, что оно нам никогда не пригодится.
Миша на минуту оторвался от своего занятия и окинул заинтересованным взглядом Захарру.
— Жду музу. Вдруг ночью появится?.. Кстати говоря. Эту ты не мне, случайно, принес?
— Даже не думай, — сказал, как отрезал.
— Нормально, да? Себе нашёл музу или выкрал где-то, а для друга зажал, да? Не по-пацански это, Маар.
— А мне можно. Пацан среди нас ты. А я, к счастью, перерос этот возраст, как умственно, так и физически.
Я всё-таки нашёл одеяло и накрыл им Захарру, получив от Миши недовольный взгляд. Ну конечно, теперь ведь её декольте не видно.
— Кофе будешь?
— Ты что, опять будешь всю ночь свою книгу писать?! — Возмутился студент.
— Потише ты! Если разбудишь её — зарою! — буркнул ему я.
— Ладно-ладно, не кипятись. — Миша поднял руки, мол «как скажешь». -Идем пить кофе, я понял. Кстати, отличный рюкзак. У моей двенадцатилетней сестры такой же.
Я усмехнулся и вытолкнул парня из комнаты, осторожно закрыв за собой дверь.
— Ой, заткнись! Куки-монстр — это круто.
Дожили. Теперь я и говорю, как Захарра.
***
POV Захарра
Я поворочалась в кровати, потянулась и открыла глаза.
Какого черта?! Где я…? Засыпала же, вроде, в школе на подоконнике. Тогда, какого печенья я оказалась здесь? И вообще, что это за место?
А-а-а, так, не голая — значит не насиловали, слава Печенью с шоколадной крошкой, но вот расстёгнутая рубашка напрягает. Воу, даже лифчик видно! Да-а, рубашки Василисы- это что-то… Итак вырез глубже некуда, так ещё и пуговицы хлипкие…
Отклонилась от темы.
Окей, где я? Та-ак, обшарпанные стены, две кровати, две полки с книгами, книги, книги, везде книги… Какие-то бумаги, тетрадки, беспорядок ужасный… Хм. Это общага, что ли? Прикольно. Никогда не была в общаге. Но все же. Как я тут оказалась-то, мать моя сковорода?!
Я откинула одеяло и встала с кровати.
Окей. Предположим,
хотя бы просто предположим, что у меня имеется логическое мышление. Воспользуемся им. Твоя комната — это твой внутренний мир, да? Зна-ачит, если поднапрячься, то можно по комнате сообразить, кто в ней живет, да? В любом случае, выбора у меня как бы и нет.
Я думаю, смахивает на общежитие.
Хотя откуда тебе, блять, знать, как они выглядят? Книг много — читать любят, да? Бумажки какие-то…
Я подняла один листок с пола и развернула.
Она появилась так внезапно в моей жизни…
Звонок. Открыли — это была она.
Та, что хуже любой болезни,
Та, из-за которой я сошёл с ума.
Запах краски вместо духов,
Ведь рисует она днем и ночью.
А печенье лучше цветов,
Особенно — с шоколадной крошкой.
Она меня научила тому,
Что намного вкуснее без сахара чай.
Но я всё никак не пойму
Как влюбился в неё невзначай.
А что, прикольно.
Что мы (то есть я и моё воображение) имеем?.. Влюблённый студент, который любит читать и пишет стихи, то есть…
За дверью послышались приближающиеся шаги и чей-то возмущённый голос:
— Маар, блять, ну пошли в 309, там пацаны в покер на конспекты по философии играют! Сам знаешь, такие тетради на дороге не валяются! Книгу свою ты итак пишешь каждую свободную секунду, а твоя ученица никуда от тебя не денется, она сейчас по-любому спит и десятый сон видит!..
Дверь в комнату открылась и внутрь ввалился какой-то черноволосый парень, а следом — Маар собственной персоной. Ну конечно, какому ещё придурку придёт в голову затащить спящего человека в общагу!
— А-а-а, Маар Александрович! — С самой коварнейшей улыбкой произнесла я и чуть ли не вжалась в него.
Рядом стоящий парень отшатнулся от меня и икнул.
— Захарра? — изумлённо спросил Маар, будто увидел ожившую пачку шоколадного печенья. — Ты чего?..
— Я-я? Я ничего! А вот ты чего — это вопрос интересный! Спала я значит, никого не трогала, и тут р-раз — и я просыпаюсь фиг пойми где! Я амнезией не страдаю, и прекрасно помню — заснула я в школе, — я упёрла руки в боки, этим жестом как бы требуя объяснений. Причём, весьма правдивых и убедительных. — Я жду объяснений, Броннер!
Я даже на носочки встала для убедительности. До этого жирафа, конечно, не достанешь, но я пыталась.
В наставшей тишине я отчетливо услышала шёпот черноволосика, адресованный Маару:
— Маар, ты знаешь, мне от всех просмотренных хорроров не было так страшно, как в данный момент…
Я усмехнулась, наклонила голову в бок и подмигнула незнакомому парню, отчего тот ещё больше спрятался за спину Броннера.
Маар улыбнулся уголком рта.
— Чего лыбишься? А ну, говори, как я здесь оказалась, — обратилась я к нему.
— В школе жуткая холодрыга, отопление не работает. Ты бы там замёрзла, — пожал плечами он. — К тому же, мне кажется, что в кровати спать удобнее, чем на подоконнике с портфелем вместо подушки.
Я хмыкнула.
— Ну, кто не попробовал, тот не узнал.
— Можешь мне и спасибо сказать — я спас тебя от холодной смерти. И теперь из-за тебя меня считают извращенцем, — он притворно грустно вздохнул.
— А я уже давно считаю тебя извращенцем.
— Та-ак! — Маар удивлённо поднял брови. — Это почему это?
— Ты чай с сахаром пьешь.
— Пф. А ты чай без сахара пьешь.
— Нет, ну это ж ненормально! Четыре кубика сахара на одну малюсенькую чашку!
— Вот-вот. Я ему тоже самое говорю все время. Все общажные запасы сахара тратит, зараза! — Поддакнул мне паренек.
Я с интересом посмотрела на студента и недолго думая, я протянула руку для рукопожатия.
— Я Захарра. Царица Всея Печенья. Приятно познакомиться.
— Михаил. Скромный студент филфака. Взаимно.
Мишка улыбнулся и окинул меня изучающим взглядом, в котором читалась небольшая похоть. Я удивилась (ибо такое не часто происходит, скажу я вам), а потом вспомнила, что забыла застегнуть рубашку. А тем временем, ещё несколько пуговок разошлось и вуаля — лифчик видно полностью. Хочет смотреть — пусть смотрит, я не против, но, кажется, против был Маар: он заслонил меня собой.
Я улыбнулась и застегнула рубашку.
— Эй! Харэ пялиться на неё! — с нескрываемым раздражением крикнул он Мише. — Вали уже в свой 309!
— Собственник фигов! — Воскликнул студент, но тут же смягчился от грозного взгляда Броннера.- Все-все, Маар, заметано, удаляюсь, не буду мешать столь прекрасной паре!
Миша с улыбкой подмигнул мне и вышел. Я заливисто рассмеялась — классные друзья у Маара, ничего не скажешь.
— А у вас тут весело. Я жизнь в общаге как-то так и представляла. — Я села на краешек кровати и лукаво посмотрела на Маара.
Броннер усмехнулся и плюхнулся рядом, растянувшись во весь рост, на то место, где ранее спала я.
— Что? Что ты на меня так смотришь? Если хочешь, можешь тоже лечь, я не против.
— Обойдусь как-нибудь, — улыбнулась я краешком губ.
— Как хочешь. Моё дело предложить.
— Так… почему тебя считают извращенцем?..
— Я нёс тебя на руках, а у тебя ещё и рубашка была расстёгнута, — начал он, смущённо потирая затылок. — Ну и… в такой позе, с тобой на руках, меня застал наш охранник. Думаю, теперь он считает, что мы с тобой спим, — он втянул голову в плечи, вероятнее всего, думая, что я начну на него кричать и бить подушкой.
Вдруг в дверном проёме показалась удивлённая физиономия Миши.
— А вы разве ещё не…
— Мих, ты охуел?! Она моя ученица! Она в школе учится, придурок!
В след Мише полетел увесистый томик Достоевского.
Я не выдержала и захохотала. Видок у Маара — что надо — до жути смешной, да и говорил он так виновато… Не часто такое увидишь.
Я всё не могла успокоится.
И тут Броннер задал вопрос и я резко перестала смеяться:
— Так почему, говоришь, ты спала в школе?..
Я нервно сглотнула и кинула взгляд в сторону парня. Надо же, а я почти забыла про ссору с родителями…
— Ой, а что это у тебя тут за бума-ажка? — Я попыталась перевести тему, но, как видно, не получилось.
— Ты же знаешь, что отвечать вопросом на вопрос — это невежливо? Я это говорил на прошлом уроке русского. Но ты ведь не слушала…
Ага, не слушала, как же… Я вообще-то твой профиль нарисовать пыталась, это ты параллельно урок вел…
Я вздохнула и придвинулась поближе к Маару.
— Я ушла из дома, — прошептала я, закрыв глаза. — Поссорилась с родителями, хоть и не в первой.
Маар приобнял меня, но тут же отдёрнул руку.
— Обнимай, мне это сейчас нужно, — пробормотала я, и сама прижалась к нему.
Маар кивнул и притянул меня к себе. Я не сопротивлялась.
— Из-за чего вы поссорились? — осторожно спросил он у меня.
Я всхлипнула, тихо и неразборчиво ответив:
— Я сделала татуировку. По-пьяне, вообще-то, но я не жалею, мне она нравится. Родители…- я всхлипнула ещё раз и потерла нос, -…родители увидели её и… сильно ругались. Им вечно всё не нравится. Как братья — так все в порядке, гордость семьи, а Захарра всё всегда делает не так! Рок в моём возрасте любил на мотоцикле ездить, гонял на нереальных скоростях, участвовал в гонках. Да он каждый день был на грани смерти! Родители ему ни слова не сказали. Войт на первом курсе института якобы подрабатывал в крупной юридической фирме, а на самом деле участвовал в боях без правил. А что мама и папа? Он-ни лишь похвалили его, мол, самостоятельный какой, деньги сам зарабатывает. Примаро в пятнадцать лет заявил, что он бисексуал. Покрасил волосы, пользовался косметикой даже… Год с парнем встречался, они расписаться хотели. А р-родители лишь глаза на это закрывали!
Маар крепко обнял меня, спрятав лицо в моих волосах. Если бы не жгучие слёзы на глазах я бы улыбнулась на этот жест.
— Они меня не понимают… Всегда…
всегда запрещали рисовать. Отбирали кисти и краски. Ничего не разрешали! Они всё стремятся из меня сделать юриста, представляешь? Моё мнение даже никого и не интересует. — я не сдержалась и из глаз полились слёзы. — Не понимают… — всхлипывала я. — Запрещают, ругают… Почему так?..
Маар успокаивающе гладил меня по волосам и пальцами вытирал слёзы, безостановочно бегущие по моим щекам.
— Родители просто волнуются за тебя, они желают тебе только счастья, хоть и не совсем понимают, в чём оно заключается для тебя. Да, им стоит прислушаться к твоему мнению, но и ты постарайся их понять.Я не говорю, что ты должна отказываться от личных убеждений и скрывать свои истинные желания, ради того, чтобы добиться похвалы родителей. Отстаивай своё мнение, — я улыбнулась, и он тоже. — Хочешь рисовать — рисуй, твори, тем более, что у тебя это хорошо получается. Объясни родителям, что важно для тебя. А если не получится — уходи из дома, только, чур я этого тебе не говорил, — усмехнулся он. Я посмотрела в его зелёные смеющиеся глаза — стало легче.
Кажется, последнее предложение явно значилось как шутка, но мне хотелось поступить именно так.
— Я не вернусь к ним, хватит с меня, — пробормотала я, отстраняясь от Маара. — Но мне негде жить. Рок съехался со своей девушкой, я не хочу мешать им, надеюсь, у них дойдёт до свадьбы. Войт уже несколько месяцев живет в Валетте. Примаро или Фэш будут читать мне морали, заставлять вернуться к родителям, одуматься. А на квартире у Василисы меня быстро найдут родители. Вот и выходит, что я без вещей, без жилья и практически без денег, — я вздохнула и добавила еле слышно, — никому не нужная…
Маар вздрогнул.
— Это не так, — пробормотал он, проводя пальцами по моим волосам. — Ты нужна родителям, твоим подругам, братьям и… И ты нужна мне, — последнее было сказано так тихо, что я едва расслышала.
— Это очень прекрасно знать, что ты хоть кому-то нужен, — пробормотала я, глядя в окно, и пытаясь скрыть смущение. — Ты мне тоже нужен, Маар. Очень сильно…
Поддавшись нахлестнувшей волне эмоций, я резко развернулась, подалась вперёд и легонько поцеловала Маара в губы. Парень опешил от моих действий, но уже через секунду нежно обнял меня за талию и ответил на поцелуй.
— Спасибо, что ты есть, — пробормотала я, разорвав поцелуй.
— Прямо как в рекламе конфет. Мерси, благодарю-ю тебя, мерси, спасибо, что ты есть…— пропел Маар и мы заливисто рассмеялась.
Внезапно скрипнула дверь.В комнату с закрытыми глазами зашёл уже знакомый мне студент Мишка.
— Пардон, пардон, мне вдруг внезапно понадобились мои конспекты по старославянскому! Я не смотрю!
Миша, прикрывая глаза ладонью, пробрался к кровати и подхватил какую-то толстенную тетрадь. Парень метнул взгляд в нашу сторону и резко остановился.
— Нет, вы что, издеваетесь?! — Возмущённо воскликнул студент. — Вы все ещё в одежде?! И даже не целуетесь? Маар, ты потерял хватку, чесн слово! Я-то думал, вы тут уже, а ты… Да я из-за тебя только что проспорил три тетради по зарубежной литературе! Ты знаешь, как сложно мне было их заполучить?! Да я четыре дня картошку копал на даче у Пономарёвой!
— Ничего страшного, тебе это полезно.
Я хихикнула и взглянула на неудачливого студента. Кажется, он только сейчас осознал, что сказал…
— Ой… Ну я это, пойду, пожалуй… — Прихватив с собой ещё три тетради, Миша выскользнул в коридор и закрыл за собой дверь.
— Ты не подумай ничего, Миша нормальный парень. Только идиот. Слабоумный немного. Совсе-ем малость. Он ведь ни одного конспекта, наверное, на лекциях не написал…
Я посмотрела на улыбчивую физиономию Маара и прищурилась.
— Кста-а-ати, Маар! Ты знаешь, я как проснулась, нашла тут на полу листочек один…
Студент резво вскочил с кровати и начал тараторить:
— Мороженое! Кажется, на кухне осталась одна пачка, я на прошлой неделе покупал… Если никто не сожрал, то… Предлагаю мороженое! Предложение ограничено! Идем!
Броннер накрыл своей большой шершавой ладонью мою и потянул меня за собой в тёмный коридор общаги.
— Ой, кто это у нас засмуща-ался, а, Броннер? — Лениво протянула я.
Маар положил руки мне на талию и прижал к стене.
— Отвечать вопросом на вопрос невежливо! — Он одной рукой схватил меня за подбородок, поднял голову и больно прикусил и немного втянул в себя кожу на моей шее. — Сколько раз мне это тебе повторять?!
Я сократила расстояние между нами перешла на шёпот:
— Ага! Стрелки переводим?! Что-то личное, м?
Маар заметно напрягся — я зачарованно смотрела на пульсирующую вену на шее. А-а-а, несите чаю, я кончаю…
— Так, Драгоций, я тебя не узнаю! Я тебе про мороженое, а ты ноль реакции!
Я ещё больше приблизилась к парню и запустила пальцы в короткие кудрявые волосы на затылке. Кажется, ему это нравится — Маар блаженно прикрыл глаза и чуть ли не мурлыкал.
— Мороженое! Конечно! — Воскликнула я и выскользнула из объятий парня. — Ну раз мороженое, то, разумеется, пошли!
Я широко улыбнулась и медленно потопала дальше по коридору под недовольный взгляд студента.
Раз.
Два.
Три.
Елочка, гори?
Меня резко развернули и увлекли в напористый поцелуй. Хотя, почему увлекли? Никто ведь не сопротивлялся.
Маар, наверное, около минуты сминал мои губы, напоследок укусил за нижнюю, развернулся, засунул руки в карманы и, довольный как кот, наевшийся сметанки, побрел по коридору.
И как это называется?..
Я ещё хочу, вообще-то.
— Ты там где? Потеряешься ведь без меня.
Голос Маара вернул меня в реальность, я быстренько взяла себя в руки и поскакала следом. Лунтик и Кузя, блять.
Скорее всего, мы с ним идиоты. Или просто творческие личности. Или влюбленные. Возможно всё вместе.
В конце коридора оказалась комната, обшитая поблёкшей голубой плиткой. Маар кивком указал мне на табуретку у стола и начал рыться в стареньком холодильнике.
— А-а! Вот оно, родимое, за пельмешками спряталось. Хм, кажется, никто его не съел…- Радостно воскликнул парень и поставил на стол увесистую банку голубо-коричневого мороженого.
Я не смогла не засмеяться — вся крышка была исписана отборными ругательствами и фразами вроде «не жрать, убью!».
— Что?.. Это общага, тут сохранить вкусняшки в ценности и сохранности практически нереально.
Маар достал две столовые ложки, протёр их о свою рубашку и одну протянул мне.
— Да не оправдывайся, я также делала. Я с четырьмя братьями жила, которые жрут как кони и даже больше! Знаешь какие битвы у нас разворачивались за печенье?
— Могу представить.
Я отправила в рот ложку мороженого. Половину голубого, половину коричневого.
— М-м-м, во имя Печенья, это божественно! — С набитым ртом воскликнула я.
Да, знаю, не женственно. Но что поделаешь, жизнь такая! Это мороженое просто нереально вкусное! Вкус голубого словами не описать — я даже не знаю на что оно похоже… Хотя нет, немного на жвачку смахивает. Такую, которая продаётся в круглых автоматах. Кидаешь десять рублей — получаешь.
А вот вкус коричневого я сразу узнала. Шоколад с кусочками печенья. Я такой только однажды ела, лет так в шесть-семь. Такое горьковатое, несладкое мороженое с кусочками печенья. Моё самое любимое!
Маар рассмеялся. Тоже с набитым ртом.
— Вот только…я понять не могу… это голубое…что это за вкус? На жвачку походит…
— Там, где я его покупал, оно называлось «Facebook».
— А где ты его покупал? Это какое-то нелегальное мороженое? Ты ездил на другой конец города? Отыскивал какую-то особенную Пятёрочку по координатам, которые тебе дал некий бомж Вася на куске картона, когда ты кинул ему пятьсот рублей на водку? Говорил продавщице какой-то секретный пароль, она многозначительно кивнула и протянула тебе эту пачку в чёрном чемоданчике, с которым ты ходишь в школу?!
Броннер всё это время дико ржал. Смахнув слёзы, парень выдохнул.
— Зачем же всё так усложнять? Я в прошлом году, когда ездил к дедушке купил это мороженое и по приезду в Россию нашёл в городе магазинчик, где продаются заграничные вкусняшки. С тех пор только его и покупаю. Между прочим, оно знаменито на весь универ! Я себя диллером чувствую, когда обмениваю его на конспекты. Серьёзно, я пару раз за это мороженое зачёт автоматом получал!
— Э-эх. Такую версию запорол! Я уж думала, что разгадала тайну твоего чемодана… Слушай. Ну, а магазинчик этот, секретный, да? Там у входа стоят охранники с автоматами?
— Разумеется. — На полном серьёзе произнес Маар.
— А мне ты скажешь? По-братски.
— Не-не-не, это тут не работает. Во-первых, я тебе не брат…
— Ну, Маар! Скажи как любимой ученице! Я тебе всего Онегина выучу и сдам!
— Как-нибудь может расскажу. Эту тайну я либо унесу в могилу, либо шепну на ухо своей невесте в ЗАГСе…
Я поперхнулась мороженым.
Маар лукаво посмотрел на меня и улыбнулся во все 32.
— Ты на что намекаешь?..
— Кста-ати. Я ведь никогда тебя не спрашивал… Драгоций, а у тебя парень есть?..
— Ну-у-у… Примаро сказал, что я ещё маленькая для этого… А ты чего интересуешься? Претендуешь на место?
— Может быть, — он улыбнулся и отвёл взгляд в сторону.
На сердце внезапно потеплело, но я решила задать встречный вопрос:
— А у тебя есть девушка?
— Нет, — лаконично ответил парень.
— Почему?..
— Ты ещё маленькая.
И я поперхнулась мороженым ещё больше. Аж слёзы пошли.
— Хэй, ты нормально? — заботливо поинтересовался практикант.
— Д-да…- Ответила я, смахнув слёзы.
— Что-то я не подумал… Ты ведь в холодной школе спала, а я тебя мороженым кормлю… Сейчас чай сделаю.
Маар выкинул пачку мороженого, поставил кипятиться чайник, встал рядом, облокотившись о стену, и почему-то затих. Я решила прервать наступившее молчание.
— Маар… Это ты мне типо девушкой предложил стать? И сразу женой… Я имею виду, что это было? Сегодня утром ты говорил, что между нами ничего не может быть, а вечером ты приносишь меня к себе в общагу, кормишь мороженым, заботишься, разговоры такие заводишь… Что это значит?.. Маар?..
Я обернулась к парню и горько усмехнулась. Только сейчас до меня дошло, что все это время я говорила в пустоту. Чайник закипал, Маар спал, всё также стоя у стены.
Все его улыбки, флирт-манера общения, мороженое, за всем этим я и не заметила, как же он устал… Под глазами пролегли тёмные круги от недосыпа, щёки немного впали, заострились скулы, бледнота, на одной щеке еле заметно, но если приглядеться — можно увидеть красную пасту. Серьёзно, прямо оценки из журнала видно! Сколько же он спал на этом проклятом журнале, что всё так чётко отпечаталось!
Чёртова эгоистка!
Как, как можно было не заметить?!
Он нёс тебя на руках, идиотку, от самой школы! Сам-то наверняка за весь день только булочку в столовке перехватил!
Ты далеко не дюймовочка, Драгоций, чтобы так легко носить тебя на руках!
А ты что?! Болтаешь тут с ним, мороженое трескаешь! Ты-то днём выспалась, в отличие от него!
Он же гордый, сама знаешь, сама такая. Он ни за что не признается, что чертовски устал и засыпает на ходу.
Он ни за что не станет показывать себя слабым перед тобой. Он скорее умрёт от недосыпа, голода или кофеина, чем признается тебе в том, что он устал! /i>
Драгоций, ну почему, почему ты такая эгоистка? <i>Почему ты такая неблагодарная? Тебе это и родители говорили, но ты же не слушала, ты считала, что это всё враньё! Но как оказывается, они говорили правду.
Пристала к нему со своими глупостями, а у него самого проблем хватает!
Если он плохо закончит практику, его отчислят из университета, это его последний шанс.
Как думаешь, хорошо ли он окончит практику, если выяснится, что у него отношения с ученицей?
Из семьи у него остался только дедушка, который живет в Германии. Ему он ни за что не признается об отчислении и денег не попросит. Гордость. Живёт Маар только на стипендию. Спрашивается,
как он её получит, если у него такие «хорошие» оценки? Поэтому параллельно с практикой он пишет книгу, чтобы если что, он смог какое-то время жить на деньги от её продажи. Но ведь ещё не факт, что её издадут. Всё это время он мог бы писать, но он потратил его на тебя, на твои детские проблемы.
С родителями она поссорилась! Тоже мне проблема!
А ты, Захарра, действительно ещё слишком маленькая…
Маленькая и глупая.
Глупая, глупая, глупая! Неблагодарная! Эгоистка!
Мне тяжело дышать. Жарко. По лицу давно текут горячие слёзы.
Я неосознанно прикрыла рот ладонью и всхлипнула.
Маар начал просыпаться. Чайник давно вскипел. Я молниеносно утёрла под глазами — нельзя, чтобы он видел. Он ведь правильный, он начнёт спрашивать, почему ты плакала. Будет опять тратить на тебя время.
— О-ой, извини пожалуйста! Я, похоже, уснул… Чай! Да-да, сейчас заварю! — Маар засуетился, часто моргал, прогоняя сонливость, метался по кухне. Оно и к лучшему, что он на меня не смотрит.
Скорее всего он сейчас ищет кофе. Кофе со снотворным мешать нельзя, я проверяла…
Я быстро нашла глазами банку с растворимым кофе и спрятала за спину.
— Я отойду на минуту… Мне кое-что нужно…
— Да-да, конечно…- Маар продолжил поиск кофе.
Я быстро юркнула в коридор.
Черт бы побрал эту дурацкую память!
Все двери казались абсолютно одинаковыми. Я встала посреди коридора и попыталась вспомнить номер комнаты.
— Во-оу, Мелкая, ты чего?.. Ты… ты плачешь, что ли?.. — Ко мне подошёл встревоженный сосед Маара и присел передо мною, чтобы смотреть мне в лицо. — Вы поссорились? Он что-то тебе сделал?.. Ты потерялась? Давай я тебя отведу к нему.
Миша встал на ноги и уже собирался отвести меня к Броннеру, но я схватила его за руку.
— Не говори ему об этом, слышишь? Не говори, что видел меня.
— Л-ладно, ладно, не буду…
— Обещай!
— Х-хорошо, обещаю. Что у вас случилось-то? — Студент явно был озадачен.
— Не важно… Покажи мне, пожалуйста, вашу комнату.
— Прямо по коридору и направо.
— Спасибо. — Я отпустила парня и побрела в нужном направлении.
В рюкзаке должно быть немного снотворного, я на прошлой неделе Фэшу в компот подмешивала… На дне рюкзака я нашла нужную таблетку и положила её в карман рубашки. Как хорошо, что именно это снотворное оказалась у меня.Оно очень мощное,да и лечит практически от всего. Боли то в животе, голова.... Но изначально я его покупала по другой причине: наутро, человек, принявший такую таблетку, становится как-будто пьяненьким. Довольным, счастливым, но пьяненьким.
Кажется, Василиса оставляла мне косметичку… Надо привести себя в порядок, наверняка косметика потекла.
Я вновь подвела глаза, припудрилась, чтобы скрыть покрасневшую кожу, и распустила волосы, чтобы скрыть припухлость.
Улыбнулась и вернулась на кухню.
Маар стоял у чайника с двумя кружками и что-то бормотал поднос. Я расслышала несколько обрывков:
—…кофе нет, ну что поделаешь…заварю чай…очень крепкий… пакета три-четыре на чашку…да-да…
Я слегка кашлянула, привлекая внимание.
— А! Захарра! Ты уже вернулась… На, пей скорее, пока горячий…
— Найди мне сахар, пожалуйста… — тихо попросила я, молясь всем Богам, чтобы Маар не вспомнил, что я пью чай без сахара.
— Сейчас…- Парень начал копаться на полке.
Я, воспользовавшись моментом, быстренько поменяла наши кружки, у меня оказался крепчайший чай, а у Маара практически вода, в которой я и размешала таблетку. Надеюсь, он не заметит.
— Извини, сахара нет…
Броннер зевнул и залпом выпил «чай». Я тоже сделала пару глотков и вылила содержимое чашки в какой-то фикус рядом.
— Слушай, я чего-то так спать хочу…
— Да? А я совсем нет. Такая бодрость, просто удивительно!
Да я вижу! Энергия так и плещет!
— … Но раз ты так хочешь спать, конечно, пошли в комнату. Переночуешь у меня. Я буду книгу писать, я тебе не помешаю.
Мы кое-как добрели до комнаты, Маар включил ноутбук и сел на кровать, подперев щёку рукой.
— Я тебе с книгой помогу.
Броннер даже не возражал, только кивнул, протёр виски и уставился красными глазами в экран. Он открыл ворд, долистал до последней главы, начал что-то писать и через десять минут уснул. Снотворное подействовало. Я аккуратно убрала у него из рук ноутбук, положила парня на кровать и прикрыла одеялом. Я поставила ноут себе на колени, сохранила текущий документ и прочитала то, что уже было написано. На экране висел стикер с опорным планом, так что я начала печатать, придерживаясь его. Также я подправила внешности персонажей (я художник как-никак), чтобы они стали более выразительными.
***
Я открыла глаза и увидела мило посапывающего Маара. Кто бы мог подумать, что его волосы могут быть в ещё большем беспорядке… Святое печенье, неужели я сейчас выгляжу так же?..
От моего тихого смеха он проснулся. Маар открыл сначала один глаз, потом другой, моргнул и широко улыбнулся.
— Доброе утро.
— Доброе. Мы что, так и уснули вчера?
— Да, видимо. Хорошо спалось?..
— О да. Ты знаешь, я, кажется, начал верить в то, что за четыре часа можно выспаться. Нет, честно!
Внезапно меня просто прорвало на смех. Знаете такое чувство, когда ты смеёшься и сам не понимаешь почему? Такой смех… смех счастья. Те самые смешинки в глазах.
Ведь одно дело, это когда он весь такой молодой препод-практикант с кошачьими глазами и несносным характером сорванца, которого все хотят, и совсем другое — когда он тут, рядом с тобой, в тёплой постели, такой уютный котик.
Но важно даже не это — Маару заметно стало лучше. Лицо приобрело здоровый цвет, глаза уже не были такими красными,как вчера.
— Ты чего? — Маар перевернулся в кровати, захватив с собой и меня, так, что теперь я оказалась сверху, у него на груди.
— Ты такой домашний сейчас… Лохма-атый! — Я не удержалась и с улыбкой до ушей провела рукой по волосам парня.
— Разве? — Броннер резко сел и начал зачёсывать волосы назад, отчего мне стало ещё веселее.
— Э-эй! Ну ты чего делаешь?! Оставь всё, как было, мне это нравилось, вообще-то! Ты знаешь, кто ты после этого?! Уничтожитель искусства! Я же хотела их зарисова-ать!
Мы стали дурачиться. Я убирала его руки от волос, чтобы он не трогал весь тот художественный беспорядок из золотистых кудряшек, а Маар так и норовил зачесать их назад.
И тут мы осознали возникшую ситуацию.
От того, что Маар столь внезапно сел, мне так же пришлось принять сидячее положение и я немного съехала на… кхм… нижнюю часть его туловища.
POV Автор
На минуту в комнате настала тишина, в которой было хорошо слышно биение двух сердец. Захарра и Маар смотрели друг другу в глаза и шумно дышали прохладным воздухом общежития. Их словно притянуло магнитом к друг другу: губы студента накрыли губы девушки, увлекая в страстный поцелуй, а руки спустились с её талии на ягодицы. Захарра обвила бедра Броннера ногами, в то время как её руки немного неумело расстегнули его рубашку и уже было потянулись к джинсам, как…
— А вы знаете, что Гоголь перед смертью… — Дверь со скрипом открылась, внутрь комнаты ввалился Миша и застыл на месте.
Одной рукой Маар нащупал на тумбочке книгу и тут же, не глядя, кинул том в неопределённом направлении, стремясь попасть в надоедливого соседа.
— Простите-извините, я хотел чаю вам предложить, а у вас тут страсти-мондасти! — Протараторил Миша и поспешил удалиться за дверь, впрочем, говорить не перестал. — Броннер, ну ты, конечно! Беру свои слова назад. Ребят, ну вы даёте-е! Я, если честно, ожидал, что ты, Маар, сверху будешь! Офи…
— Миха, блять! — Выкрикнул Броннер и вновь приник к губам девушки.
— Всё-всё, меня здесь и не было, вам показалось!
— Твою мать! — Маар со стоном разорвал поцелуй и упал на кровать.
Захарра потянулась было к джинсам парня, но тот резко перехватил её руку и перевернул девушку. Броннер сел на кровать и достал пачку сигарет.
— Ты не против если я… А, блять, ты тоже отравишься… — Маар с силой кинул сигареты в стену. — Извини.
— Что такое? — Захарра села рядом и чуть наклонила голову, с лёгким прищуром смотря на парня.
— Еба-ать, я опять сорвался… Ну вот что ты со мной делаешь, Драгоций?!
— Посмотри на меня. Маар.
Студент повернулся к девушке. Захарра положила руки на плечи парня и внимательно посмотрела ему в глаза.
— В чём проблема?
— Тебе всего шестнадцать и…
— Нет. В чём проблема?
Маар встал с кровати, отвернулся к окну и глубоко вздохнул.
— Пойми меня, пожалуйста. Мы слишком далеко зашли. Я очень хочу тебя, ты не представляешь как сильно. Но у нас ничего не будет. Тебе всего 16. Я, блять, даже не знаю, сформировалось у тебя там все или нет! Вдруг я тебе там что-то нарушу? Что тогда? Я не хочу портить тебе жизнь. Не хочу, чтобы ты в будущем жалела об этом, корила себя за необдуманность, чтобы возненавидела меня за это, за то, что я не сдержался, что я совратил тебя, несовершеннолетнюю. А что, если все твои чувства ко мне, это просто гормоны?..
— Какой же ты идиот… — Захарра поднялась с кровати и встала позади парня. — То есть, ты серьёзно считаешь, что всё то, что между нами было это гормоны шестнадцатилетки? Переходный возраст, да?
— Да, переходный возраст! — Маар резко развернулся к девушке. -Ты сама не понимаешь, что творишь! Ты ещё ребёнок! Это видно по твоему поведению, знаешь. Тебе, видимо, нравится выводить меня из себя. Соблазняешь меня, зная, что я не смогу удержаться, да?! Далеко пойдёшь!
Раздался звук пощёчины, на лице Броннера остался чёткий след небольшой ладошки Захарры.
— Что за бред ты несёшь? — Дрожащим голосом спросила девушка.
Маар медленно повернул голову и невидящим взглядом уставился на неё.
— Не спорю, я виноват. Я виноват даже больше тебя. Я старше и опытнее, уже пора отвечать за свои поступки. А ты ещё подросток и сама не понимаешь, что творишь. Можешь винить меня, если тебе так будет проще…
Подойти. Обнять. Поцеловать. Помириться, наплевать на гребаную практику, напоить горячим чаем и больше никогда не отпускать. Не давать в обиду никому, даже родителям. А главное, никогда не повышать голос на неё или в её присутствии.
— Ненавижу тебя, Броннер!..- Захарра перешла на крик. — Теперь ты рад?! Я спрашиваю, теперь ты рад?!
На Драгоций смотрели словно стеклянные глаза. Девушка осела на край кровати и спрятала лицо в ладонях.
— Маар. Чего ты добиваешься? Зачем тебе это всё? Зачем ты играешь со мной? Что, нравится мучить школьниц, да?
— Ты действительно не понимаешь?..
— А что я должна понимать, Маар? — Захарра подняла на студента заплаканные глаза.
Так и не услышав ответа, девушка подхватила рюкзак и вышла из комнаты. Когда послышался хлопок двери, Маар медленно сел, опустил голову в ладони и прошептал:
— Что я люблю тебя, Захарра Драгоций…
