— Я люблю тебя такую. — Сопливую? — Настоящую

POV Василиса

      Самолёт задержали. Я собиралась прилететь к маме рано утром, купила билеты на вечерний рейс, думала, будет больше свободного времени. Но нет. Около восьми часов я, Диана и Захарра провели в аэропорту. Не то, чтобы очень весело… Но всё же. Развлекались, как могли. Захарра нарисовала пять, примерно, портретов. Она от скуки решила одну женщину нарисовать, попросила разрешения, нарисовала. А дальше всё как-то само пошло-поехало. Люди просто подходили, просили нарисовать их, Драгоций рисовала. Мы с Дианой рядом сидели. Фрезер тоже решила поиграться. Она что-то там взломала в системе аэропорта и на несколько минут на всех табло светилась надпись «Всем добра, хорошего настроения и котиков!» Это было мило, некоторые улыбались.       Сейчас Фрезер спит, свернувшись в неудобном кресле в зале ожидания. Драгоций рисует шестой портрет. Я сходила в Старбакс, взяла себе и Захарре по карамельному фраппуччино, наклеила себе под глаза патчи, вытянула ноги. О-т-д-ы-х. А летим мы на Крит. Интересное представление дачи у моей мамы, да? Скромная такая, небольшая вилла на берегу моря. Самые близкие — около 100-200 человек. Забавно.       С Захаррой что-то не так, я же вижу. Вчера после уроков я поехала домой, как бы странно это ни звучало. Диана устроила какой-то стрим, что бы это ни значило; засела у себя в комнате надолго, вот теперь в аэропорту отсыпается. Захарра, как я думала, поехала домой к родителям. Я натянула большой свитер и выскользнула на балкон с ноутбуком. Мне нужно было написать кучу сообщений, докладов и проектов по разным предметам, вот я и начала штудировать Википедию. Самой тошно от того, какая я правильная в последнее время. Уроки не прогуливаю, домашку делаю, на уроках отвечаю, не пью алкоголь. Оценки мне нужны хорошие, вот в чём дело. Будут оценки — будет машина, будет машина, я буду очень рада. Я уже и модель выбрала. А алкоголь… пришлось отказаться, к сожалению. Не больше бокала вина в день. Нет, я не беременна, что вы. Просто, как недавно выяснилось, если я хоть чуть-чуть пьянею, то становлюсь чересчур податливой и романтичной. Проблема даже не в этом. Проблема в том, что в такие моменты меня сильно тянет к Фэшу. Напилась, утром проснулась у него в квартире, быстро собрала вещички и смоталась, пока он спит или чем-то занят. Так уже раза три было. Пришлось с алкоголем завязать. Черт, отвлеклась от темы.       Так вот. К чему это я. Захарра. Я уже дописывала проектную работу по биологии, как зазвенел телефон. Я ответила, не глядя: — Офицер полиции, Иван Иванов*. Мы тут задержали вашу дочь… — Мою дочь? Охуенно, у меня есть дочь, оказывается. -… Захарру Драгоций за актом вандализма… Вам нужно оплатить штраф и вы сможете забрать её. Ах, да. Дочурка моя. Конечно. Как же это я запамятовала. — Да-да, конечно. — Я сделала голос немного «постарше». — Лично я не смогу приехать, но я отправлю свою помощницу.       Мне продиктовали адрес и я сбросила звонок. Интересно. Что она натворила?       Я быстренько придала себе серьёзный вид, накрасилась и вызвала такси. Не на мотоцикле же ехать в полицию?.. Я заплатила штраф, забрала Драгоций из обезьянника. Оказалось, что она граффити рисовала. Целый переулок закрасила. Красиво вышло, кстати. Только как-то… Грустно, что ли. Всё в таких черных, серых тонах…       Кто-то пьет, когда ему душевно плохо, кто-то курит, кто-то всё вместе… А Захарра… Захарра обычно ест печенье в таких случаях, но это не всегда помогает. Если ей действительно плохо, она рисует граффити на улицах. Такое было только один раз, кроме сегодняшнего дня. Когда её родители сожгли всё её картины.        Драгоций выглядела как-то потрёпанно. Волосы распущенные, кое-где спутанные. Молчаливая. Глаза красные. Плакала.       По приезду домой я сгребла в охапку Захи, Диану и принялась собирать чемодан. Вещей не сильно много взяла, всё-таки, мы только на выходные летим. Развеяться надо.       У Драгоций что-то случилось, но она молчит. Впрочем, я и не спрашивала. Я её знаю, если она захочет, расскажет. Нечего ей в душу лезть. Диана заработалась, ей отдых не помешает.       Ну, а я… Сами знаете.       Так что, мы быстро подсуетились и успели на утренний рейс, на семь утра. Никто не спал этой ночью, по какому-то наистраннейшему стечению обстоятельств. Думали, в самолёте отоспимся. А не-ет, фиг вам. Вот и прозябаем теперь тут, в аэропорту.       Зато Захи отвлеклась от… от чего бы у неё там ни случилось.

***

      До начала празднования маминого дня рождения ещё оставалось часа два-три. Может больше. Я что-то вдруг решила прогуляться по дому. Когда объявили посадку в самолёт, мы просто ходячие мертвецы уже были. Еле добрели до самолёта, сразу же рухнули в кресла бизнес-класса и уснули. Отоспались.       И теперь мы тут, на Крите. Захаррка наша утопала рисовать море, Диана с ней, только снимать видео. Поставила штатиф, включила камеру и что-то там глаголит.       Смешные они у меня. Смотрю на них сейчас с балкона.       Зато счастливые, хоть и ненадолго.       Я сходила за каким-то там коктейлем из манго и уселась в плетённое кресло. Хорошее место. Чтобы подумать. Много всего накопилось за последнее время. А тут спокойно, солнце, море, тишина. И никаких Фэшиаров с их догонялками...       Я немного позанималась йогой, сделала растяжку, пробежалась по берегу моря. Посмотрела на время,пошла делать себе греческую прическу и собирать Захарру и Диану.

***

      Я стояла с бокалом и, улыбаясь, смотрела на маму. Да что уж там, все на маму смотрели.       Мама у меня очень красивая. Особенно сейчас, все взгляды на себе ловит. В том платье, что я ей советовала надеть. Белое, с длинным подолом, но такое простое, без всякой фигни блестящей. И волосы распустила, что делает очень редко. Она их ненавидит подстригать, как и я, впрочем. Вон, аж до коленей отросли, а ноги у моей мамы длинные, знаете ли.       Она молодая ещё очень, на самом деле. Пожалуй, именно поэтому у нас с ней такие отношения. Родственные души. Я с ней могу практически обо всём говорить, вот только некогда, она занятая очень. Я понимаю. Она ради нас старается, я её лишний раз не трогаю. Наверное, поэтому мама не знает, что со мной произошло и происходит сейчас. Но она понимает. Мама говорит, что всё к лучшему. Она считает, что совершать ошибки — это хорошо. Поэтому она ничего мне не сказала, когда я за один год из отличницы и примерной дочери превратилась в… себя такую.       Но когда ей позвонила директор школы и сказала, что я скатилась, мол, курю у школы, пью… Нет, она не ругалась. Она отложила важное совещание, приехала ко мне и мы разговаривали. Просто она осознавала, что со мной происходит что-то. Что я нуждаюсь в её поддержке. Мама выделила мне один день, который она полностью провела со мной. Она не спрашивала, что случилось, не ругала за моё поведение, но я знала, что ей не плевать. Просто… просто она выделила мне своё время. Своё внимание. Это очень ценно.       Я видела, как она волновалась обо мне. Не о своей репутации, нет. Она волновалась о моём самочувствии. Она тогда приехала так быстро, как могла. В потёртых джинсах и свитере с оленями, с пучком на голове на скорую руку. В старых кедах. Моя мать! Лисса Огнева! Бизнес-вумен, которая попала в список Форбс. Ей было даже плевать, что журналисты ещё долго обсуждали её внешний вид. Она просто такой человек. Ей не всё равно, что происходит со мной, с Дейлой или Нортом. Но она не вмешивается. Она считает, что всё должно идти своим чередом, что «дети должны жить своей жизнью». Влюбляться не в тех, делать, что хочется, совершать ошибки…       Как сказала мама, «если у тебя ещё осталась голова на плечах и ты осознаёшь, что делаешь, я могу за тебя не волноваться». Представляете? Мама сказала, что абсолютно не важно, пью ли я алкоголь, курю ли. Ей важно, как я себя чувствую. Тот день мне очень помог. Мама знала, что мне было плохо в тот период, но отнеслась с пониманием. Она просто поддержала меня. Я знаю, она осуждает меня за моё поведение. Но мама не диктует мне, как поступать. Она позволяет мне решать проблемы самой.       За это я её и люблю. Она у меня самая лучшая.       Что-то я расклеилась… Ещё немного и я заплачу. Ох, не знала, что я такая ранимая…       Я залпом выпила вишнёвый сок из бокала... А нет. Вино. Блять.       Крепкое,сука, вино. Даже очень. Я же просила,просила сок! Сволочи!       Извиняйте, если я внезапно стану необычно себя вести. Ранимой стану вдруг...Тупой, грустной... Это вино в голову ударило. Честно. Начну клеить Фэша... Расплачусь...       Ладно, я уже плачу. У меня просто мама красивая слишком. И слишком добрая. Меня терпит. Понимает. Это не я плачу, это обстоятельства в глаз попали.       Уловив моё настроение, ко мне подошли Дейла и Норт. Дейла тоже растрогалась. Мы обнялись, Норт заворчал: — Ой, какие мы ранимые… Ну чего вы, девчат?! Тушь потечёт ведь… — Ничего, у меня водостойкая, я предусмотрительная. — Дейла шумно втянула носом воздух и разорвала объятия, — Я с прошлого Нового года уяснила...Только водостойкая тушь... — А у меня не-ет! — Завыла я, ещё всхлипывая. Может, я вовсе и не выла, но мне так кажется. Когда я плачу, я слишком… Слишком! Я со слезами уткнулась в грудь Норту. — Ва-ась, ну не пла-ачь! Брат погладил меня по волосам, утёр слёзы под глазами и поцеловал в лоб. — Та-ак, разрыдались тут! Какие у меня ранимые дети выросли, м-да! Мама стояла в паре метров, в обнимку с Дейлой и улыбалась. — Ма-а-ам! — Воскликнула я и кинулась обнимать маму. — Васили-и-ис, — спародировала меня мама и обняла меня очень крепко. — Рада, что ты приехала, — она чмокнула меня в лоб, потрепала волосы и отпустила меня. Я шмыгнула носом. — А как же иначе, — хмыкнула я.       К маме подошел какой-то партнёр по бизнесу и принялся поздравлять её. Мама что-то отвечала. Норт и Дейла с интересом следили за этой беседой и перешёптывались. Я с улыбкой немного отступила назад, собираясь сфотографировать их. На память. Поставлю на рабочий стол ноута и буду плакать.       Я открывала клатч, намереваясь достать свой смартфон, как вдруг вздрогнула от внезапного шёпота мне на ухо. — Никогда не видел тебя такой. Тебе очень идет… Такая искренняя.        Фэш. От внезапности данной ситуации я икнула. (Хотя может это было вино. Тот бокал просто не первый был...) Но тут же (попыталась) придала себе равнодушный вид и вопросительно посмотрела на парня.       Черт возьми... Зачем, зачем, ландыш ты этакий, ты надел костюм? Да я же изнасилую тебя сейчас, придурок! Это всё вино, моя ранимость, гормоны и тд и тп.       Я попятилась от него и от его улыбки ямочками. Мне плохо. Схожу с ума. Как хреново. Я ведь говорила, да? мне теперь нельзя больше бокала вина... — Василис, прости меня за тот случай… Сорвался.       Фэш приблизился ко мне и мимолетно поцеловал скулу, после перейдя на губы. М-м-м, а кто это тут пьяненький, а?..       Заметьте, это не я углубила поцелуй. Ох ты, Фэшиар, оказывается, и язычком умеет пользоваться... Это я его испортила, наверное.       Фэш притянул меня к себе абсолютно вплотную. Между нами не осталось ни миллиметра.       С-с-сука, Драгоций, перестань целовать меня так нежно, а то отымею на столе и не посмотрю, что здесь люди, журналисты и моя мама. Даже дважды. Ну ведь нельзя быть таким сексуальным! Нельзя пользоваться моим состоянием! Чёрт! Помогите. Пилиция (ошибки нет), псих-больница, скорая,пожарники, где вы, блять, все прохлаждаетесь, когда так нужны?!

Конец POV Василиса

POV Автор.

— Фэш. Ты помнишь, чему я тебя учила? Будь плохим парнем, пользуйся своими возможностями, — Василиса постаралась изобразить на лице ухмылку. Которая, кстати, далась ей с огромнейший трудом. — Переспали и переспали. Забудь, — она не удержалась и сглотнула комок в горле. — Радуйся жизни, ты теперь не девственник. Ты парень красивый, при деньгах. Иди, клей девочек. Я как раз где-то в толпе видела блондиночку 90-60-90. Мечта, а не девушка! Разве ты не хочешь её? Иди, пофлиртуй с ней и переспи. А потом с кем-нибудь ещё. Будь проще. И девушки сами к тебе потянутся. Будь как Ляхтич. — Василиса кивнула на какого-то смазливого пепельноволосого парня, который в данный момент целовался сразу с двумя девушками.       Огнева похлопала Фэша по плечу, мимолётно чмокнула в щёку и быстрыми шагами пересекла зал, схватила Ляхтича за руку, отвела в сторону и страстно поцеловала. Драгоций поражённо застыл на месте.       Сердце Фэша гулко застучало. Дыхание участилось. Было очень больно. Вот же... Где-то глубоко родилась внезапная ненависть к этому блондину, которая грозилась возобладать над здравым рассудком и вырваться наружу. В простонародье это чувство называется ревностью. Причём жгучей ревностью. Тем временем пепельноволосый разорвал поцелуй и усмехнулся: — И тебе привет, малышка Огнева. — Маркуш. Сейчас ты делаешь вид, что встретил любовь всей жизни в виде меня. С тебя поцелуй, ты уж постарайся как-нибудь очень красиво, обнимашки, только юбку сильно не задирай и прическу мне не порти. Вот. — Ага. А какая мне с этого выгода? Ляхтич осклабился и обнял Василису за талию (может чуть ниже), притянув к себе поближе. — Ну-у… Сочтёмся. — Подмигнула она Ляхтичу и обвила руками его шею. — У меня только что сорвался секс с близняшками. Да и… может быть, я на тебя обижен с прошлой встречи, — на лице Марка играла нахальная улыбка. — Ой, да брось, — отмахнулась Василиса. — Столько времени прошло. Можешь считать, что это я так извиняюсь, — она ухмыльнулась ещё шире. — Что ты ломаешься, в конце концов? Я что, так часто секс тебе предлагаю? — Хорошо, убедила. — Марк сместил руку с талии девушки на затылок, притянул к себе ближе и, немного наклонившись к уху Василисы, перешёл на шёпот. — Красиво, говоришь? Сделаю всё, как в лучших российских мелодрамах. Как в той, которую мы смотрели. — Да ты шутишь! Неужели ты помнишь? Я думала, ты тогда весь фильм водку хлистал, — удивилась девушка. — Обижаешь. У тебя тогда так глаза горели, что мне интересно стало, что ты такого нашла в том фильме. — Ты на мои глаза смотрел? Мне казалась ты взгляд выше моей груди не поднимал, — она хихикнула, припоминая тот вечер. — Разумеется не поднимал. Это был первый раз, когда я твою грудь увидел в одном лифчике. А потом ты в плед завернулась. — А-а-а, так вот почему ты запомнил ту мелодраму! Я-то уж думала, что ты романтиком заделался. Чуть не влюбилась снова. Ох, Ляхтич, ещё немного и разбил бы ты моё сердечко во второй раз! — с её губ сорвался легкий смешок. — Ой, молчи уже! — Марк накрыл губы Василисы в требовательном поцелуе.       Отдышавшись после поцелуя, Огнева подмигнула Ляхтичу и потянула за руку на второй этаж. Драгоций отошёл от шока, кулаки непроизвольно сжались, он сорвался с места в их сторону, но его остановил Рок, неодобрительно покачав головой. — Не стоит, Фэш, — тихо произнёс он, смотря на брата с неким сочувствием. Конечно, конечно не стоит,это ведь не твоя девушка сейчас удалилась с каким-то плэйбоем за руку! Нет же, вот она, Юста рядом стоит.       Фэш кинул гневный взгляд в сторону Огневой, быстрыми шагами пересёк зал и вышел, под удивлённые взгляды присутствующих. Ему хотелось больше никогда в жизни не видеть Василису и этого парня. И поэтому мчался со всех ног подальше от виллы Огневой-старшей, не разбирая дороги. Тем временем девушка привела Марка в, когда-то свою, комнату. — Миленько тут у тебя, — прокомментировал Ляхтич, оглядывая комнату. Ляхтич усадил девушку на тумбочку рядом и поцеловал её плечо, спуская бретель платья. — Прическу не порти, ладно? — попросила Василиса, запрокидывая голову назад. — Хорошо. Платье Огневой упало к её ногам. Марк жадно впился в её губы, параллельно расстёгивая кружевной лифчик. Василиса потянулась к ремню парня…

***

—А чего ты вдруг на меня набросилась так? — Спросил Ляхтич, устало падая на кровать. — Тебе честно?.. Отвлечься решила. Мне было нужно… Очень, — она вздохнула и отвернулась от парня. Марк удивлённо присвистнул. — Влюбилась что ль? — с первого раза угадал он. Марк поднялся на одном локте и удивлённо посмотрел на Василису. — Вроде как. — Произнесла девушка, застёгивая лифчик. — М-м-м. Дай угадаю. Смазливый парень-бабник из богатой семьи? Как я? — предположил Ляхтич, но на этот раз не угадал. — Не угадал. Правильный отличник. Но вот насчёт богатой семьи и внешности — в точку. — Ого-о-о. Где ты такого откопала-то? Огнева, ну ты даёшь, конечно. Василиса усмехнулась, натягивая на себя платье. — А ты чего согласился? — С интересом спросила девушка и присела рядом на кровать. — Не поверишь. По такой же причине. — Да ладно-о! Неужели ты тоже в правильного отличника, красивого и из богатой семьи? Вот не ожидала от тебя! Кто-кто, но ты, Ляхтич! Василиса вдруг рассмеялась. -Нет, если серьёзно... Ну, настолько серьёзно, насколько мне позволяет моё состояние... А я ведь говорила тебе, что когда-нибудь ты влюбишься, влюбишься по-настоящему в девушку, которая окажется тебе недоступна! Это кар-ма! Карма, Маркуш! — Ничего я не влюбился… Временное влечение. Через неделю-другую пройдет, — пробормотал Марк. — Расскажи мне о ней! — настаивала Василиса. — Зачем тебе? — Ну мне же интересно-о! Расскажи-расскажи-и! — Ладно-ладно, не вопи так!.. Ну-у… Она милая. Особенно, когда орёт на меня. Девственница. Из приличной семьи. Не пьёт и не курит. Не пользуется косметикой, представляешь?.. Играет на пианино. Читать любит. Всякие книги умные. Постоянно их читает. А характер у неё… Такой, знаешь, невыносимый! Истинная аристократка… А ещё у неё классная задница. — Уж в этом-то я и не сомневалась! — Усмехнулась Василиса. — А то! Я столько раз от неё книжкой по голове получал! — поведал Ляхтич с улыбкой. — Это стоило того? — поинтересовалась девушка. — Ещё как! — И что не так? Почему ты тут, со мной? — удивилась Василиса. — Она меня презирает. Ненавидит всей душой таких, как я. Я ей отвратителен, понимаешь? Я её поцеловал, без рук, просто поцеловал, а она… Ударила и наорала. Сказала, что видеть меня не хочет. Не разговаривает со мной после того случая и избегает. — Ты хоть извинился? нет? Поздравляю, Ляхтич, ты мудак. — Иди ты! А сама? Спишь со мной, а любишь другого! — Что поделаешь, жизнь такая. — Ладно, я пойду. Удачи тебе с твоим отличником. — И тебе удачи. — Произнесла Василиса, задумчиво глядя на захлопывающуюся дверь.