Алые мечи

Гарун бежал быстрее лани, Быстрей, чем заяц от орла… М.Ю. Лермонтов Тапочки, которые Люк нацепил за неимением иной обуви, тоже оказались в высшей степени ветхими и выдержали в лучшем случае метров двести. Горе-джедай пришел в отчаяние — у него не было ни денег, ни возможности пойти в магазин за обувью, поскольку там бы он сразу попал в поле зрения видеокамер и его бы арестовали. Поэтому он подобрал на ближайшей помойке несколько кусков мешковины и веревки, спрятался в кустах и соорудил из этого некое подобие онучей, Понимая, что долго такая конструкция не выдержит, а вся старая обувь, которую он видел на помойках, по закону подлости оказывалась женской. Низенький Люк не отличался могучим телосложением и огромным размером ноги, но отнюдь не горел желанием напялить на себя туфли на шпильках или танкетке. Однако внезапно главу секты джедаев осенило: он увидел дерево с отслаивающейся полосками корой и вспомнил, что в далекие времена некоторые разумные делали обувь из такого материала. Конечно, Люк слабо себе представлял технологию процесса, но все-таки смог соорудить из ободранной коры и веревок некое подобие пары уродливых лаптей. Временами он вспоминал о покойной жене и маленьком сыне, но в его мозгу реальные события подменились идеей о том, что его супругу якобы похитили, а потом убили йуужань-вонги, более того, перед смертью бедной женщине пришлось пережить жуткое насилие со стороны бесчестного мерзавца Ном Анора. Об осиротевшем малыше Бене тем временем заботилась добрая тетя Лея, которая по совету своего обожаемого супруга разбавляла водой вино и наливала его племяннику в бутылочку, чтобы он крепко спал и не мешал дяде с тетей заниматься своими делами. * На пустынной планете Джакку внучка Дарта Сидиуса, малышка Рей, с огромным трудом пыталась адаптироваться к новой жизни. Девочка никак не могла понять, почему родители оставили ее в этом странном месте, но отец говорил, что так надо и здесь она будет в безопасности, а Рей привыкла доверять родителям. Мама же добавила, что они обязательно за ней вернутся, как только закончат какие-то очень важные дела. При расставании она, словно предчувствуя недоброе, вцепилась в рукав военной формы отца и никак не хотела его отпускать — матери с трудом удалось успокоить дочь, разжать ее пальчики и передать отчаянно рыдающую Рей местному торговцу Ункару Платту. Этот представитель расы кролутов был давним деловым партнером Дарта Лэзиуса, в прошлом Ротты. Сын и невестка покойного императора заплатили ему приличную сумму, чтобы он согласился стать временным опекуном Рей и присмотреть за девочкой в их отсутствие. Младший Палпатин был не слишком рад тому, что его дочь унаследовала способности деда, поскольку в условиях раздирающей галактику гражданской войны это подвергало девочку большому риску — все знали печальную историю Риины Кваад, которую адепты секты джедаев украли у родителей и пытались превратить в свою верную приспешницу. Поэтому сын Дарта Сидиуса счел за благо до поры до времени спрятать дочь в надежном месте у тех, кто уж точно сможет укрыть малышку от сектантов. Временный опекун Рей, скупщик металлолома и старьевщик Ункар Платт, был слегка скуповатым, но в целом вполне добродушным разумным. В один ужасный день он узнал, что родители Рей уже никогда за ней не вернутся. Добряк Ункар родился в семье таких же скупщиков вторсырья, и родители с раннего детства учили его держаться как можно дальше от всяких дел сильных мира сего — в противном случае можно пострадать, а то и погибнуть за чужие интересы. - Сиди тихо, не высовывайся и занимайся, как мы, скупкой утиля, так и проживешь свою жизнь мирно, спокойно и без лишних проблем, - говорил его отец. Повзрослев, он счел за благо последовать их совету, а когда он узнал о гибели родителей Рей, то эта трагедия в очередной раз укрепила его в правильности данной идеи. Он решил не говорить девочке о том, что ее отца и матери уже нет в живых, поскольку подумал, что для такого ребенка это будет слишком страшным ударом. Вместо этого он стал всячески занимать девочку полезной работой. - А когда за мной папа прилетит? - спросила как-то Рей, помогая Ункару сортировать детали. - Детка, - посоветовал ей старьевщик, надеясь, что с течением времени она обо всем забудет, - ты делай дела, а там и не заметишь, как он вернется. Когда чего-то сильно ждешь, это очень занимает твои мысли. Рей вздохнула, хотя на сердце у нее было неспокойно, и продолжила перебирать детали. * Лея, на которую одновременно обрушились известия о гибели в бою Джейсена и безвестном исчезновении Джейны, бегала по дому из угла в угол и то просто плакала, то истошно кричала, то на чем свет стоит проклинала своего брата Люка. - Это из-за него я лишилась всех своих детей! - исступленно вопила убитая горем мать. - Бен жив физически, но хуже, чем умер, Энакин и Джейсен убиты, с Джейной неизвестно что случилось! - Может быть, ты зря так убиваешься, любимая, - попытался урезонить жену Хан. - В смысле — зря?!!!!! - закричала Лея. - В смысле, что Джейну могло, например, оглушить взрывом и она сейчас в госпитале без сознания. Лея села на пол. - Хан, я почти не чувствую ее в Силе. - Но чувствуешь же? - Очень слабо. - Значит, она жива, просто ранена или контужена. Человек не иголка — найдется. Лея снова заплакала, понимая, что не может ничего сделать — ей осталось только признать правоту мужа. * Бена Соло, в отличие от его младшей сестры, никто не искал, более того, если бы он погиб в бою, Лея была бы совсем не огорчена известием о смерти неудачного сына. Тот, впрочем, и сам не особенно переживал по поводу разрыва с семьей — его куда больше заботило тяжелое состояние его учителя, который до сих пор находился в реанимации со страшными ожогами и переломами, а также то, что он недавно услышал от своей напарницы и подруги Алимы Рар. - Бен, мне нужно с кем-то поделиться, - сказала она ему однажды после утренней тренировки, - только это довольно личное. - Алима, мы же с тобой друзья, - ответил он. - Если ты считаешь, что тебе так будет лучше, то я тебя выслушаю и помогу, чем смогу. - Когда я была совсем маленькой, наши с Нумой родители жили очень бедно. Они не могли позволить себе содержать детей и тем более платить за их учебу. Поэтому когда в наш поселок приехали работорговцы, они продали нас им. Юноша почувствовал сильный гнев, его глаза вспыхнули, а брови сошлись к переносице. Конечно, его собственные мать и отец тоже далеко не идеал, но кем надо быть, чтобы вот так вот взять и со спокойной душой продать собственного ребенка неизвестно кому, даже не зная, что с ним там будут делать! Да и в конце концов, не можешь позволить себе прокормить детей — предохраняйся, средства контрацепции в любом случае обойдутся дешевле. - Когда Нума это услышала, она вцепилась в мать и кричала не переставая, - вспоминала Алима. - Она твердила, что она не животное, чтобы ее продавали, но скупщик живого товара оторвал ее от родителей, надел ей на голову мешок и бросил ее в отсек к таким же, как мы. Я не сопротивлялась, уже понимала, что это бесполезно — отец уже получил деньги, и сделка состоялась. - Вот сволочь, - не выдержал Бен. - Я однажды случайно подслушала разговор родителей и узнала, что до нас с Нумой у них было еще три мальчика — одному повезло, он заболел и умер, а двух других тоже продали. В общем, привезли нас с сестрой куда-то, даже не знаю, куда — я же не ходила в школу, не умела читать и писать, ничего не знала об окружающем мире. Нам тогда было по восемь стандартных лет, но нам велели сразу же вымыть весь четырехэтажный дом, хозяину которого нас продали. На первом этаже был ночной клуб, там была самая грязь. Мы были еще детьми и думали, что наши обязанности будут заключаться главным образом в каторжном труде — сам подумай, в состоянии ли маленькие дети таскать тяжелые ведра с мыльной водой и до блеска намывать грязные полы. Другая девочка, которая работала там до нас, плохо вымыла кухню и в наказание за это хозяин выставил ее на всю ночь на улицу, а там было очень холодно, она отморозила себе ноги и умерла. Однако это было не самое страшное, - тут Алима осеклась и замолчала, но можно было не продолжать — Бен понимал, какие страшные истязания, помимо побоев и наказаний за плохо вымытый пол, близняшкам пришлось вытерпеть в жутком притоне. - Так вот, Бен, я недавно познакомилась с одним отличным парнем. Может быть, ты даже его знаешь — это Ноар из домена Эш. - Слышал про этого юношу, говорят, она настоящий герой — в битве за Йуужань'тар в одиночку уничтожил целую республиканскую эскадру. И что же с ним не так? - Не с ним, со мной. Он меня очень любит и хочет на мне жениться. - А ты его? - Все взаимно, но ты сам понимаешь, когда люди встречаются, у них случается интим. Он говорит мне, что я очень красивая, называет меня самой лучшей, но я либо не чувствую вообще ничего, либо мне в процессе попросту больно. Вот я и думаю… - по щеке Алимы поползла слеза. Бен обнял ее за плечи, про себя думая, с каким удовольствием растерзал бы всех тех мерзавцев, которые смели мучить Алиму и искалечили ей жизнь — родителей, скота-работорговца, его клиентов. Какое счастье, что владыка Сидиус за годы своего правления почти искоренил эту порочную практику! - Ты ни в чем не виновата, - сказал он, - мне очень жаль, что тебе пришлось пережить такое. - Понимаешь, Бен, Ноар меня любит и не видит, что я такая… неполноценная, - это слово далось ей с большим трудом, - а я, получается, его обманываю. - Попробуй сказать ему все как есть, - посоветовал Бен, - я уверен, что со временем у вас все наладится и он от тебя не откажется. К тому же, насколько мне известно, зря ты этого опасаешься — йуужань-вонги гораздо более терпимы к вопросам наличия или отсутствия у их супругов интимного прошлого. - Спасибо тебе, ты настоящий друг, - Алима вздохнула с облегчением, - понимаешь, я впервые в своей жизни по-настоящему влюблена, Ноар не выходит у меня из головы ни днем, ни ночью и мне бы не хотелось его потерять. - Честно говоря, я вам даже немного завидую, - рассеянно ответил Бен. - Мне бы тоже очень хотелось когда-нибудь так влюбиться, чтобы думать об этой девушке днем и ночью.