We Aren't Who We Used to Be

(Точка зрения Мёрдока) Они так и лежали на полу, казалось, несколько часов. ТуДи спал, положив голову на грудь басиста. Мёрдок решил отнести его вниз в комнату, но передумал. Вместо этого он взял вокалиста на руки и отнёс в собственную спальню. Он уложил его на кровать, предварительно смахнув с неё какие-то вещи на пол, и лёг рядом, сохраняя дистанцию. Ударить его было плёвым делом, но обычные прикосновения вызывали у Мёрдока дискомфорт. Физическое насилие было его второй природой, хотя он и не понимал, почему постоянно перегибал палку в отношении ТуДи. Однако целовать его было нечто новым, и это невообразимо пугало его. Начнём с того, что Мёрдок никогда не был экспертом в налаживании хороших отношений с кем-либо; большинство женщин, с которыми он по-настоящему пытался встречаться, в итоге начинали ненавидеть его уже после месяца знакомства. Он сводил их с ума, хотя никогда не вёл себя с ними так, как это делал его отец. Мёрдок мучал их по-другому. Он обманывал их, изменял им и играл на их чувствах до тех пор, пока они могли это выносить. Если у него не получалось построить постоянных отношений с женщиной, то как он мог это сделать с мужчиной? Особенно с мужчиной. На публике он всегда с презрением отзывался о геях только для того, чтобы у людей не возникло никаких сомнений по поводу его ориентации. Но с годами становилось только хуже. Отношения с мужчиной казались невозможными. Отношения с ТуДи казались... Он не мог придумать нужного слова, это было за границами его понимания.  Синеволосый обнял его за талию и свернулся калачиком возле него, не убирая голову с груди. У него был крепкий сон, настолько крепкий, что он инстинктивно прильнул к ближайшему телу, даже если это было тело человека, который жестоко избил его. Может Мёрдоку с самого начала нужно было оставить этого жалкого сопляка одного; может ему не стоило заставлять того вступать в его группу или же ему не стоило похищать его. Басист поколебался несколько секунд прежде чем обхватил рукой его плечи. Поцелуи, объятия, нежности - его растили без всего этого. Его не утешали и он не привык утешать, и когда у него наступил переходный возраст, его практически не волновало это, но сейчас он чувствовал, что ему приходилось. Приходилось делать всё это, потому что где-то глубоко внутри себя он на самом деле желал этого, что до дрожи пугало. Каким бы безумным и человечным это не казалось, но он начинал осознавать, что влюбляется в ТуДи, хотя и не намеревался ничего говорить по этому поводу или вести себя по-иному. Да, у них был секс, который больше напоминал очередную драку. Насилие преобладало над интимной близостью, поэтому он не хотел верить в какие-то чувства, их не существовало. То, что у них произошло тогда в другой комнате, было другим, и ему не нравилось это. Не нравилось то, к чему это могло привести. Ему просто нужно было оставить ТуДи в Англии. Иначе бы их и без того запутанные отношения не погрязли бы полностью в неведении.  У него всегда было нездоровое желание держать вокалиста при себе. В этот раз он придумал новый способ, на долгое время забрав того на остров у чёрта на рогах. Издеваться над ТуДи было для него так естественно. Издеваться над тем, кто так напоминал ему самого себя в детстве - слабого и наивного ребёнка. Иногда его просто бесило, что каждый день рядом отирался кто-то инфантильный и глупый; в другие дни он просто ненавидел вокалиста, что перерастало в странную форму зависти. Он не мог понять, почему ТуДи жил простой жизнью после всех перенесённых травм. Не важно, сколько физической боли он принёс ему, практически не убив, но синеволосый всегда возвращался обратно, не злясь на него и не осуждая.  Но это было тогда. Дьявол, даже перед тем, как похитить ТуДи, он заметил, как что-то в нём самом поменялось. Не то, чтобы Мёрдок следил за ним, он только наблюдал за ним в течение недели, пытаясь больше узнать о его привычках, чтобы потом вырубить при случае. Честно, если бы он на самом деле следил за ним, на него накатила бы скука и депрессия уже через две недели, а ему хватало проблем и без этого. Большую часть времени синеволосый спал или смотрел телек в этой своей крошечной комнате. Мёрдок видел, что после того, как ТуДи покинул Конг, тот неплохо устроился, пробуя себя в актёрском мастерстве и модельном бизнесе. Но никогда не выглядел счастливым. Обычное глупое выражение лица, словно его мысли витали где-то далеко, сменилось на скучающее. Будто бы жизнь, которую он вёл, вытекала из него, оставляя лишь депрессивно выглядящую оболочку. Поэтому была возможность думать (Мёрдок желал так думать), что теперешняя подавленность ТуДи не была исключительно его виной, она изначально прибыла на остров в виде костлявой, черноглазой и синеволосой посылки.  ТуДи тихо простонал в своём сне и придвинулся ближе. Его лицо выражало растерянность, когда он зарылся пальцами в складки одежды басиста. Мёрдок погладил его по голове, надеясь, что прикосновения хоть на долю успокоят его. Вдобавок к этому он был рад, что нашёл причину, чтобы прикоснуться. Ничего из этого не должно было произойти... В представлении Мёрдока, достичь совершенного мира можно было только разработав совершённый план, который предполагал бегство туда, где бы его никогда не нашли - на безжизненный остров. И пираты с чёрного рынка потеряли бы его след, в противном случае его голова или труп послужили бы хорошей наградой для них. И демоны бы перестали гоняться за ним из-за платы, которой звалась его бессмертная душа. И самое главное - не было бы никаких синеволосых придурков, которые заставляли его сомневаться в собственной чёртовой ориентации и заставляли спрашивать самого себя, остались ли в нём ещё какие-нибудь человеческие эмоции. Первое время жизни на Пластиковом Пляже показалось ему неплохим - насколько неплохим может быть время, проведённое на раскрашенной свалке. Деньги заканчивались, оставив неприятности с законом, что затрудняло возвращение на материк, а потом всё начинало лететь к чёрту. Это всегда начиналось тогда, когда ему случалось вспоминать старые времена. Он гадал, жива ли Нудл, понимал, что это была полностью его вина, что девушка пропала. Он начинал думать о всех своих косяках, что совершил при жизни, и в самом конце он думал о ТуДи и как он поломал жизнь вокалисту больше, чем кому-либо ещё.  Когда эти мысли и чувства сожаления начинали поглощать его, он был уверен, что уничтожит их алкоголем и наркотиками. Он не знал, какого дьявола ему привиделось, что этим он мог решить все проблемы, но тогда это казалось хорошей идеей. Его разум мог быть затуманен настолько сильно, что наутро он не помнил ничего, что случилось вчера. Вместо этого он находил листы бумаги, разбросанные по всему полу спальни, с начёрканными текстами песен на них. Слова всегда были грустными, ну, за исключением тех, что были написаны во время психотропной "прогулки", но всё же большинство из них звучало мрачно. Ему очень хотелось уверить себя, что весь этот рандомный набор лирики и строк пришёл ниоткуда, но он знал больше. Слова преследовали его так же неустанно, как это делал Бугимен. Он даже практически завязал с наркотиками, чтобы быть начеку из-за опасностей вокруг него. Его главной ошибкой было то, что он не порвал листы, поэтому помнил слова, и чувства не могли угаснуть.  Нет, он не мог этого сделать. Он был человеком, которому доставляло удовольствие мучать. Когда ты один единственный в округе, у тебя весьма небогатый выбор жертвы. Он был уверен, что доработал каждую песню, будучи совершенно трезвым, желая прочувствовать малейшую боль или скрытую эмоцию. Одни песни были выстраданы, при написании других он рвал на себе волосы и кричал от отчаяния. Человек, который спал сейчас рядом с ним, не имел ни малейшего представления, какой болезненной была каждая композиция и какой невыносимой она была для Мёрдока, когда он слушал эти слова... Слушал, как ТуДи пел их и чувствовал, что они наносят раны так же жестоко, как он привык ранить вокалиста. Его вокалиста.  Как же это будет страшно, если он признается в своих чувствах... Всё, абсолютно всё, что он чувствовал, имело отношение к ТуДи. Он не мог представить это, он не хотел. Он знал себя, знал, что мог бы покончить с этими взаимоотношениями при первом удобном случае. Он не мог сказать наверняка, поднял бы он в очередной раз на вокалиста руку, но он не желал рисковать.  Бессмертный демон-полукровка, влюблённый в того, кого он поклялся ненавидеть. В того, кто едва не покончил с жизнью из-за депрессии по вине Мёрдока. И в того же кретина, который сейчас спал, свернувшись рядом и обнимая. Серьёзно, что это были за отношения? Они ненавидели друг друга, дрались и трахались, а сейчас оба находились здесь. Было бы лучше, если бы ТуДи честно сказал ему, что не переваривает его и больше не желает даже смотреть на него, но после всего, что произошло, это казалось нереальным. Знакомые ситуации повторялись изо дня в день, но сейчас ничего не могло быть простым и понятным. Мёрдок желал, чтобы всё было простым и понятным, чёрным и белым. Оно уже никогда не будет чёрным и белым.  Мёрдок повернулся на бок лицом к ТуДи. Он обнял его и притянул к себе. Он на самом деле хотел любить его, хотел быть с ним. Но знал, что этого никогда не случится.