Здравствуйте, я за Четвертым.

Женевская конвенция, где бы она ни ошивалась, в тот солнечный день была попрана самым наглым образом. Очередное надругательство над человеческими законами довольно быстро всплыло на поверхность; машина подорвалась рано утром, о четырех погибших знали уже в полдень. О пропавших начали скорбеть аж к вечеру. «Пропавший без вести», все равно что смерть, растянутая на несколько дней. Простую истину объяснили еще в учебке, на случай если кому-то из курсантов не повезет исчезнуть ни с того ни с сего. Во время подобных лекций инструкторы, сердитые гладковыбритые дядьки, смотрели на тех, кто управлялся с оружием хуже остальных. С этим взглядом, по-отечески снисходительным, Гэри столкнулся лишь раз, перед самой отправкой. Ирак, якобы мирное местечко. Ребята, оставшиеся в Лондоне, наперебой твердили, как Анвину повезло вырваться. Настоящая работа, а не патрулирование улиц с дубинкой. Элита, значит, будут кататься на машине, писать кучу протоколов, мазать друг друга солнцезащитным кремом перед отбоем. Курорт, а не служба. Только знают ли завистливо поскуливающие коллеги, что до службы доехать не удалось никому. Снесло к чертям перспективные планы на жизнь, разметало в разные стороны. Буквально. Машина, старенькая, легкая взлетела на воздух не хуже фейерверка. Трудолюбивые боевики растаскали все, что осталось от людей и их снаряжения. Наверное, это напоминало распродажу новорожденных щенков: взяли за шкирку и унесли. Не в лучший мир, нет, конечно. Забрали в самое что ни наесть пекло и свалили кучей, как хлам на выброс. Новая реальность началась с холода и удушья. С засохшей рассыпчатой крови и не только… Каждую ночь кожа покрывается тонкой корочкой инея. Одеял пленникам не предусмотрено, даже одежду забрали. Оставили майку и трусы, так что они скорей раздеты, чем одеты. Символический комфорт. Проходя пять стадий принятий, Гэри запинается об отрицание. Дело не двигается с мертвой точки, отчасти из-за самого Анвина, который тоже не двигается. Он и рад бы отползти от сердитого сапога, но каждое движение почему-то воспринимается как попытка вооруженного побега. Мнительные ребята эти террористы, хотя мелковаты и качеством и количеством. Должно быть, вздохнули спокойно, когда трое из четверых захваченных самостоятельно отошли в мир иной. Доумирали вовремя, поразительно синхронно. Первое время их тела служили оставшемуся в живых мальчишке матрасом. В темноте Гэри обнимал на ощупь сильные, враз поникшие плечи. Он ничего не мог для них сделать, только воображаемо греть. Только искренне улыбаться. В этом состоянии было что-то от истерики. Эггзи шутил сам для себя, вслух, чтобы не забыть, что он – четвертый – живой. Ненадолго отвлекал интереснейший процесс съемок. Правила простые: посмотреть в камеру проникновенно, затем, назвать имя, фамилию, номер части. Вместо этого Гэри Анвин передает привет премьер-министру. Вместо этого Гэри Анвин лепечет что-то про серебряные ложечки. Часть про ложечки пришлось вырезать. Куцый фрагмент отправили на телеканалы, но те, разумеется, не ухватились за «сенсацию». Свобода слова в последнее время никудышная. А если и дойдет до кого надо, что толку? Откажутся и свои, и чужие. Сочувствуя, даже скорбя, дипломаты покачают головой, но вместо живого мальчика, выкупят трех умерших. Вот в чем соль - умерших. Эггзи не загадывал, а видел будущее. Он, оказывается, был неплохим провидцем в условиях чрезвычайных обстоятельств. Еще одна шутка вприкуску с горечью не увидит белого света. Откровенно попахивающие тела выносят на поверхность. Слышно, как их волокут по песку. Противный, наждачный звук. Словно мертвые упирались, не желая оставлять своего желторотика на растерзание пустыне. Словно не хотели быть товаром даже посмертно. Честные, честные мертвые ушли. Обнимать, кроме себя, некого… Эггзи улыбнулся еще шире. Кто-то хороший, в идеально пошитом костюме знает координаты его тюрьмы. Знает, но не придет. Страх, его микроскопические признаки, как рукой снимает. Каждую ночь, Гэри Анвин покрывается тоненькой корочкой инея. Он обещает себе, что испугается. Увидит свет в конце туннеля и обязательно испугается.