Здравствуйте, я за Четвертым.

Неделя выдалась не из легких, во многих отношениях неделя выдалась просто поганой. Сырой, грязной и отчаянной. Суеверные жители Альбиона от безысходности поговаривали, что дождь - это к хорошему. И зря Мишель не воспринимала метеорологических фанатиков всерьез. Вечером воскресенья разразился настоящий ураган. Ни один нормальный человек бы не вышел на улицу, уж тем более почтальон. И какого же было ее удивление, когда на ковер, с звонким бряком приземлялся желтый пакет. Мишель долго смотрела на внезапную посылку, прежде чем взять ее в руки. И еще дольше не решалась открыть. Внутри конверта лежала связка ключей с короткой припиской и запретительный ордер на имя Дина. Милая предосторожность, с учетом, что ее благоверный накануне попал за решетку. Обратного адреса не значилось, имя отправителя тоже не указали. Небольшая визитка прикрепленная к ключам многое проясняла. Знакомая улица, знакомый дом. - Мы когда-нибудь купим эту лачугу. Вот увидишь - она будет нашей. - Скажешь тоже, Ли. - Я серьезно. Тебе нравится? Как они узнали? Никто не знал. Сколько раз Мишель останавливалась возле лачуги? Миллион? Это место было каким-то законсервированным. Ничего в нем не менялось и не могло измениться. Может быть, дом их мечты был памятником архитектуры, который было запрещено продавать или сдавать. На двери всегда висел тяжелый замок. Так уже давно никто не делает - легко вскрыть. Если бы только Гэри знал, о чем грезила его мать, он бы непременно нашел нелегальный способ ее порадовать. Так что она даже ему не говорила. Сначала было слишком больно, а потом слишком смешно. Теперь все и сразу. Есть время подумать, посомневаться. И поговорить вслух с призраками.

Я серьезно, тебе нравится?

Мишель прикинула в уме, сколько у нее коробок и денег наличными. Она вряд ли успеет вывезти все. Но она начнет, а завтра продолжит. Ничего, если дождь не прекратится. Дождь - это ведь к хорошему.

***

Звонок еще не подключили, и люди требуют внимания по старинке: два коротких удара и тишина. Скорей всего, новые соседи. Они обещали зайти вечером, принести пирог. Вишневый. Остается верить, что Дейзи не соврала и мама у нее очень красивая. Честно говоря, мама разучилась принимать гостей и выглядеть шикарно. Мишель тянет дверь на себя. Она прикрывает глаза, чтобы в нужный момент посмотреть удивленно и радостно. Вуаля! Перед вами женщина, обожающая вишневые пироги. Добро пожаловать. Добро пожаловать, Мистер Харт без вишневого пирога. - Гарри, – женщина старается вложить в его имя все негодование, но запинается на полуслове. Гарри держит лицо сколько может - несколько секунд, - а после улыбается. Не вежливо, а взволнованно. Он не похож на рыцаря в сияющих доспехах. Мокрый, с вывернутым зонтиком, Галахад почти жалок. - Войдете? - Неужели не войдет в дом, который сам же и подарил. Какие уж тут тайны. Гарри с охотой принимает приглашение. Его теплый костюм, очевидно, из шерсти, безнадежно испорчен. Почему-то Мишель этот факт огорчает. На этот раз она не может скрыть своего сожаления. Гарри как-то неправильно внимателен. Он не замечает, что выгнутые спицы зонта едва не протыкают его собственную ногу. Не замечает, что в обуви вода и плеск слышен на приличном расстоянии. Все это вторично. Мишель готова заплакать, так и не начав говорить. Гостеприимная рыдающая женщина - лучше не придумаешь. Гарри пришел один. Слава богу, пока не достал медаль, чтобы вручить ее Дейзи - на сей раз в память о брате. Наверное, мысли Мишель не сложно прочесть и Гарри запоздало оправдывается: - Наш самолет приземлился час назад. Он сказал «Наш», а не «Мой». Это важно. Этого достаточно. Гарри, наверное, ждет, что она набросится на него с расспросами и требованием немедленной встречи. Мишель не бросается и не требует. Она все понимает, в конце концов, ее мальчик не на курорте прохлаждался. Она потерпит еще немного. Впрочем, у нее есть законное материнское право попросить о небольшом одолжении. - Можете ему кое-что передать? - Разумеется. В доме полно коробок, честное слово - черт ногу сломит. Мишель уверена почти на сто процентов, что не сможет найти свою одежду до конца переезда. И еще кое в чем она уверена: коробки с вещами Эггзи помечены синим. Она знает, где что, и сможет показать с закрытыми глазами. Найти на ощупь, по запаху. Гарри не успевает обжиться в необжитой гостиной. Успевает только представиться по форме юной леди, которую оставили в качестве сторожа. Дейзи оказалась крайне дисциплинированным надсмотрщиком. Когда Мишель вернулась, Галахад сидел на диване в целости и сохранности. Как истинный джентльмен, он привстал при виде запыхавшейся хозяйки дома. В руках она держала потрепанную книгу, переплет которой был явно старше дедушки Харта. А ведь тот слыл тем еще долгожителем. - Только не подшучивайте над ним. Все подшучивают. - «Джейн Эйр», интересный выбор. Ваш сын полон сюрпризов. Мужчина еще несколько секунд пребывает в растерянности, ведь книга слишком велика, чтобы свободно поместиться в карман. Только появившаяся улыбка сменяется гримасой отчаяния. Многие ли видели отчаявшегося Галахада? Мишель чувствует себя чуть ли не избранной, и довольный смешок вылетает сам собой. - Не волнуйтесь. Я могу одолжить зонт. С возвратом разумеется. Именно так выглядят тонкие намеки в исполнении строгой Миссис Анвин. Обычная домохозяйка, куда ей до изысканных интриг. Но она точно не дура, и лучше бы Гарри это уловить с первого раза. - Поцелуйте его от меня. Мишель делает акцент на поцелуйте, потому что она хорошая мать и ей положено давать мудрые советы. Ей ли не знать, как глупы влюбленные мужчины.