Здравствуйте, я за Четвертым.

Эггзи нарочито медлителен. Сползание с кровати должно быть санкционировано и одобрено. После нескольких неудачных побегов условились: быть слегка зависимым не обидно. Если обидно, то привяжут к кровати. Мужчина выводит на предусмотрительно протянутой ладони магическое заклинание. Простенькое, но эффективное: «Мишель» Гарри знает, слух у Анвина вполне восстановился, но продолжает писать. С практической точки зрения, нужды в этом почти нет. Есть что-то помимо практичности. Привычка. Блокноты с ручками не рассматриваются. Мелкая моторика оставляет желать лучшего. Многие вещи приходится делать в две руки. Эггзи держит ложку, пальцы Гарри поверх, для страховки. Эггзи расчесывает волосы, Гарри как верный стилист, дежурит поблизости. Анвин искренне смеется, когда видит собственное отражение: в пижамных штанах и растянутой футболке, зато прическа как у английского лорда. Большую часть времени жизнь - прекрасна, а меньшая часть, всегда меньшая. Ближе к вечеру приходит человек с маленьким чемоданчиком. Тощий до прозрачности, смуглый до черноты. Доктор прямиком из чистилища. Он открывает саквояж, достает тысячу и один предмет. Одноразовые синие перчатки - обязательный атрибут. Дотошный паук, ничего не выпускающий из виду, хватает жертву за подбородок: открыть рот, закрыть рот. Костлявые пальцы хочется укусить, прожевать и выплюнуть. Вместо этого Эггзи закрывает глаза и считает до миллиарда. Голова начинает болеть сильней обычного. После ядреных капель хочется плакать навзрыд. И даже смертоносный Галахад не может отогнать злого-злого «Паука» Последний осмотр кончается спором. Взрослые ругаются шепотом. Доктор настаивает на больнице, Гарри категорически не согласен: - Только не в этой стране. - Я не волшебник. Нужно оборудование. В отеле его нет. Тут ничего нет! - Знаю. - Он знает. Он знает! Посмотрите на него! Инструменты единым махом летят в саквояж. «Пыточная» коллекция обиженно звенит - вполне возможно, несколько бесценных экспонатов испорчено. В настоящий момент это никого не заботит. - Вам нравится наблюдать, как они гибнут. Вот и все. С этими словами Доктор хлопает дверью и исчезает. Пациент искреннее удивлен. Кто бы мог подумать, что в тихом омуте водятся такие экспрессивные черти. Сколько шума из ничего. Эггзи ведь не собирается умирать. Харт стоит у окна. Есть что-то печальное в том, как он держит край занавески. Словно хочет выглянуть на улицу и окликнуть рассерженного оппонента. Гэри страшно. Иногда Мишель точно так же замирает на полуслове, с недомытой тарелкой в руке. Смотрит на кого-то сквозь стены и время. Тоже хочет окликнуть и вернуть. В такие моменты ее глаза одна сплошная боль. Не может быть, чтобы они с Гарри грустили об одном и том же. Эггзи опирается на ревность, как на костыли. Шаг за шагом до упора. Носом прямо в королевскую осанку. Харт отпускает занавеску. Находит чужое запястье, чужой пульс. Сентиментальный жест от несентиментального Гарри. Эта та самая, прекрасная часть жизни.