Ну, что - поиграем?

      С сегодняшнего дня у меня начался этап жизни под названием: «Сосредоточься на учёбе и постарайся не сдохнуть от чувства стыда». Всю лекцию я сидела тише воды, ниже травы, дабы не напоминать историку о своём существовании, даже пыталась в его сторону не смотреть.       Почти получалось.       Почти.       Звонок с урока я ждала словно Хатико. Пока я ждала, пыталась уложить в своей голове то, что физиономию (будем честны, НЕ ТОЛЬКО физиономию) Александра Юрьевича мне придётся лицезреть три раза в неделю. Три!       Где тут можно найти лужу поглубже, чтоб утопиться?       Это наверное кара небесная за то, что я в детстве котам усы обрезала. Хотя нет… Я же потом перед ними извинилась и даже колбаски сырокопчёной дала… Ну, тогда вообще не понимаю — где я в этой жизни согрешила настолько, чтоб мне в троекратном размере возвращалось (в троекратном облике Александра Юрьевича — сексуальный, исторически-подкованный, извращенец)?       — Ребята, скоро уже будет звонок, можете собираться. Кстати, забыл вам сказать, теперь у вас в институте будут уроки фехтования, которые буду преподавать я. Те, кто решил плотно связать себя со сценой, обязательно должны ходить.       Замечательно! Я буду видеть его не три раза в неделю, а… а сколько?       — А по каким дням будет фехтование? — я пыталась сказать это как можно безразличнее, но под его немигающим взглядом конец фразы я невольно прохрипела.       — Вас это заинтересовало? Значит вы будете ходить? — выразительно приподнял бровь (таки да, она живая!) учитель.       — Вынуждена.       — Как оптимистично, — насмешливо фыркнул он. — Занятия по фехтованию будут проходить в понедельник, и пятницу. Начнём с завтрашней пятницы. Напомните-ка, как вас зовут, чтобы я сразу вписал вас в списки.       Ну, ага, конечно, ради списков спросил.       Звонок, сволочь, словно чувствуя, какой судьбоносный разговор идёт в данный момент, даже не пытался издать предсмертный писк. Ребята, уже давно болтающие о своём, рассыпавшись в хаотичном порядке по партам, из последних сил старались наговориться вдоволь перед предстоящим семинаром.       Вспомнив о том, что мой недавний маньяк выуживает из меня информацию как хочет (сначала имя, потом адрес, затем наличие кредитов — и всё, изнасилуют в ближайшем переулке, как пить дать), я слегка вздрогнула и кинула на него осторожный взгляд. Новенький историк, претворяясь паинькой, мирно складывал самолётики из докладных на наш курс, которые мы за эту пару трудолюбиво заслуживали.       «Неужели ему не понравилось, как он их написал? Вот это самокритичность.»       Прокашлявшись, я в очередной раз пропилила взглядом часы и задумчиво протянула:       — Может, я ещё не решила, что буду ходить туда.       — Вы же сами сказали, что вынуждены, так? А раз вынуждены, значит хотите построить карьеру актрисы. А если хотите построить карьеру актрисы, фехтование надо будет сдавать, чтобы получить диплом. А если хотите получить диплом, твы должны мне понравиться. А если имеете желание мне понравиться, то вы должны участвовать в постановке номеров. А если вы участвуете в постановке номеров, то вы обязана знать основы фехтования. Так что, у вас нет выбора. Ваше имя? — историк победоносно зыркнул на меня.       — Александра Сосновская…       Лох — это судьба, как говорит один мой друг. Иногда меня так раздражает, что я — это я.       В следующую секунду раздалось долгожданное дребезжание звонка. Я, как и все присутствующие в кабинете, начала лихорадочно скидывать учебники в сумку и скоропостижно телепортироваться в сторону двери.       Но нет, так просто выйти мне не дали.       — Александра, останьтесь на минуту, — его бархатистый голос разнеся по классу. Боги, да мы же минуту назад болтали, неужели уже соскучился?       К моему глубочайшему удивлению, кто-то действительно хотел остаться в этом классе. Шесть девчонок, одетых по последнему писку моды, смерили меня ненавидящим взглядом и вышли из кабинета.       Н-да… это не лечится.       — Понимаете, Александр Юрьевич, я не могу, — я начала перебирать все оправдания, ища что-нибудь существенное.       — Да? И почему же? — его бровь вопросительно изогнулась.       — У меня… э-э… у меня кот рожает, причём в первый раз. Для это будет тяжело не только физически, но и морально, поэтому я должна его поддерживать. Короче, я побежала! — договаривала я уже на бегу.       Фу-ух, пронесло…       Быстренько забегая в гардероб, схватила куртку и, надевая её на ходу, выбежала из этого адского здания.       На сегодняшний день у меня были грандиозные планы, поэтому моей задачей было быстренько добраться до дома. Я была уже на остановке, когда подошёл мой автобус.       Вбегая в квартиру, скинула сумку с плеча и побежала в свою комнату.       Сегодня я собиралась пойти гулять со Славиком. Это мой друг детства, вчера у него была днюха, но я туда не пошла, ибо была завалена домашкой. Но сегодня собиралась это исправить.       Стянув с себя одежду, я ринулась на поиски джинс. Это было непосильной задачей. Я просто утонула в этом шкафу, пытаясь их отыскать. Вот как всегда! Когда хочу что-нибудь найти, всё куда-то магическим образом исчезает. Да что за день-то?!       Всё-таки найдя светлые джинсы в одном из ящиков комода, плюнула на то, что собиралась напялить другие, стала натягивать их. Отрыв такую же джинсовку с рукавами до локтя, бросила её на кровать.       Быстренько забежав в зал, схватила вешалку с поглаженной рубашкой.       Эта рубашка мне до жути нравилась. Она была тёмно-синяя, без рукавов. Полупрозрачная ткань «стекала» до середины бедра. Плюс ко всему этому, она была свободная. Настолько свободная, что если я начну кружиться, она полу-солнцем расположится вокруг меня. Дополнила я этот образ джинсовкой, ранее брошенной на кровать и тёмно-синими высокими кедами.       Оставив волосы распущенными я подхватила ключи, направилась в прихожую. Подхватив пакет с подарком, скорчила в зеркале нелепую рожицу и выскочила из квартиры.       Я уже почти дошла до дома Славика, когда он позвонил:       — Сосна, ты где? Мы тебя уже час ждём около подъезда, — да, они прозвали меня сосной из-за фамилии, так могли называть меня только близкие люди.       — С кем ты меня ждёшь?       — С Андреем, естественно. Я, между прочим, предупреждал, что он тоже будет.       — Я уже почти около тебя, когда приду такое расскажу, — загадочно протянула, не ответив на заявление друга, и, бросив трубку, ускорила шаг.       Повернув за угол Славиного дома, я увидела их, сидящими на детской площадке.       — Мальчики, я пришла! — торжественно сообщила им я и развела руки для объятий.       Наобнимавшись с этими двумя, я решила поздравить Славика;       — Ну что, Слава? Во-первых, хочу попросить у тебя прощения за то, что вчера не развлекала тебя на Дне Рождении. Преподаватели как будто сговорились и задали кучу домашки, но не суть. Я спешу тебя поздравить с твоим прошедшим днём! Желаю хорошо сдать все экзамены и сесии в этом году и заниматься тем, о чём так мечтал! Так же хочу тебе пожелать успехов в завоевывание сердца этого необращающего на тебя внимание нахала! Я знаю, у вас всё будет хорошо и мы ещё погуляем на вашей свадьбе, если такие браки разрешат! В общем, с праздником тебя, мой неформальный друг! — я вручила Славе пакет с подарком.       — Сашка, умеешь же ты поднять настроение, — друг подошёл, смущённо взял пакет и ещё раз обнял меня. — Я сейчас занесу домой подарок и пойдём гулять.       Он побежал в подъезд.       Слава был симпатичным парнем. Что мне в нём всегда нравилось, так это копна кудрявых волос на его голове. Но как парня я его не рассматривала, так как знала, что он любит голубое небо над головой.       Андрей был ещё симпатичнее Славика, прям такой, какой нравится большинству двушек. Но не мне. Для меня он так же был другом детства и для меня встречаться с ним было бы неудобно… Ну, как-то не так…       Они были очень хорошими друзьями. Мы всегда ходили гулять вместе, не смотря на то, что я девушка, я для них была «своя». Меня всё устраивало. У нас была очень необычная троица: я, единственная девушка в этой компашке, заядлый разбиватель женских сердец и наш наиголубейший друг. Кстати, Андрей к Славе относился нормально, он не имел ничего против его выбора. Может это потому, что мы с пелёнок вместе?       — Сосна, рассказывай, — обратился ко мне Андрей, призывно похлопав по качельке.       — Мальчики, вы не представляете, что случилось! — плюхнулась я между ними.       — Да не тяни же, — Андрей был очень любопытен, и никогда не мог стерпеть, когда я начинала что-то недоговаривать.       — Даже как-то неудобно вам рассказывать, — они удивленно на меня посмотрели. — Еду я сегодня в автобусе…       Полностью рассказав им произошедшую со мной историю, я сидела и наблюдала прекрасную картину. Пацаны, чуть ли не валяясь в песочнице, согнулись пополам и ржут! Нет, вы понимаете?! Они ржут! Меня, почти приличную девушку, чуть в автобусе не изнасиловали, а им смешно?! Даже обидно стало…       — Да утихомирьтесь вы уже! Лучше бы посоветовали, что мне делать, — обиженно буркнула я, отворачиваясь от этих двух ехидн в человеческом обличье.       — Ой, Сашка, не могу… п-хах… А тебе кто-нибудь говорил, что лох — это судьба? — насмешливо спросил Андрей, с довольной моськой поймав мой взбешенный взгляд.       — Ты же и говорил! Вот как теперь жить? Я с ним почти каждый день видеться буду! Пойду, сброшусь, — горестно выдохнула я.       — Откуда? С дивана, что-ль?       — Андрей, я сейчас обижусь!       — Не обидишься, — уверенно хмыкнул он.       — Тогда я буду мстить! И мстя моя страшна! Теперь спи и бойся! Я ещё в подворотне могу подкараулить! — грозно сообщила я парню.       — Ты издеваешься? Если ты в подворотне Андрея караулить будешь, скорее тебя сопрут, изнасилуют и расчленят, чем его. И нам же больше мороки — вызволять придётся! Так что, пожалуйста, просто смирись, — Славик встал на сторону этого наглеца.       — Слава — предатель! Я больше не буду тебе помогать заполучить твоего секасного мальчика!       — Ну Саня, если ты и правда хрупкая, нерешительная и слабая.       — Ты тоже!       — Так я и не рвусь в подворотни.       — Ладно, всё, успокоились. Давайте серьёзно, что делать? — мне нужен был план.       — Честно? Не знаю… Подожди, что дальше будет.       Ещё немного поболтав и нагулявшись, мы отправились домой.       Уроки — дело не простое… Особенно на третьем курсе.       Если я сейчас так о стол бьюсь, что же будет дальше?       Даже представлять не хочу…       Провозившись с уроками часа два, глянула на часы. Уже поздно… Надо ложиться баиньки.       Переодевшись в пижамку, забралась под одеяло. Как только я это сделала, на меня плюхнулось бежевая субстанция по именем Кефир.       Он сверлил меня недовольным взглядом.       — Блин, Кефирчик, прости меня, дуру. Я совсем забыла купить тебе рыбки. Я, между прочим, от одного развратника убегала! И не смотри на меня так! Тебе нельзя волноваться, ты у меня сегодня рожал. А что ты так удивлён? В благих целях можно и соврать. Ладно, завтра тебе обязательно куплю рыбки, обещаю. Всё, устраивайся и спать. Чудо ты моё толстопопое.       Повертев своей задницей, он наконец улёгся. Я взяла телефон, пролистать новости. Зайдя в беседу группы я увидела страшное: «+756».       И ведь их не пролистаешь, интересно же! Затратив на прочтение минут десять, я узнала много нового.       Сегодня Глобус хотела отвести нашего одногруппника Бякина к директору, он, естественно, вырывался, но не достиг своей цели. В итоге у ректора послав всех в очень приятное место, он плюнул на пол и ушёл. Да-а, теперь наш курс опять ставят на контроль.       Так же нам скинули адрес магазина, где надо покупать одежду, шпагу и прочую атрибутику для фехтования (прям ОЧЕНЬ рада). Написали, что завтра можно прийти хоть в чём, а на второе занятие уже купить всё, что надо.       И вот настала долгожданная пятница, которой теперь я совершенно не рада. Сегодня три пары, этот день был бы прекрасен, если бы не Александр Юрьевич. Боже, ну почему он пришел именно к нам?!       Вставать не хотелось… Вообще. Но пришлось перебороть себя любимую и пойти умываться.       День не задался с самого утра… Выходя из ванны я случайно запнулась об кота, который бежал справлять свою нужду. Лечу я такая главное в косяк, поворачиваю голову в сторону мохнатого чудовища и вижу взгляд, типа: «Как ты могла меня предать?! Я просто бежал к лоточку, а ты искалечила меня и оставила инвалидом на всю жизнь!» В итоге влетела в косяк и рассекла лоб. Только я могла рассечь лоб о косяк, который закруглён.       В итоге пока искала чем бы себе оказать первую помощь, время шло.       Быстренько залепив лейкопластырем ранку, побежала одеваться. Благо собралась быстро, и, схватив сумку с учебниками, побежала на остановку.       Автобус я ждала недолго, всего-то минут пятнадцать, пустяки. Войдя в автобус осмотрелась — мест нет. Впрочем как всегда.       Устроилась у поручня, дабы, когда автобус будет тормозить, не сбить людей. Сегодня народу было маловато, помимо меня стояло ещё человека три, что несказанно радовало.       До учебного заведения оставалось пять остановок, когда за моей спиной раздалось:       — О, Александра, какая встреча! Прямо таки судьба всё время нас сводит вместе, как вы считаете? — я от неожиданности аж подпрыгнула.       — Ёп… — блин, он же учитель, — Да чтоб вас…       — Я тоже несказанно рад нашей встрече. Вы каждое утро ездите на этом автобусе?       — Да нет, что вы, — с издёвкой начала я, — меня обычно на руках доносят.       — И кто же вас доносит? — спросил он, иронично вскинув бровь.       — Рабы…       Боже, как же он меня раздражает, кто б знал! Поскорее бы остановочка. Никогда так не ждала приезда в институт…       Голубые глаза насмешливо следили за моими руками, которые судорожно шарили по сумке в поиске чего-то эдакого. Ну, эдакого. Такого, чем бы можно было отвлечь своё внимание от данного индивида.       — Что-то вы сегодня без настроения, не рады встрече? —  каверзно усмехнулся преподаватель истории, улыбчиво наблюдая за тем, как я вздрогнула от неожиданности.       Дунув на выбившуюся прядку своих рыжих волос, я, недовольно засопев, пробурчала:       — Конечно же рада, всё утро сидела и ждала, когда же я сяду в этот автобус и встречу вас! — Александр Юрьевич, как бы то ни было удивительно, не съязвил в ответ (яд закончился в пороховницах?), не сказал какую-нибудь колкость или гадость, а вмиг посерьёзнел, глядя на мою побитую жизнью (и мной, в основном) черепушку.       — Что у вас с головой? — обеспокоено спросил он.       — Вам не чуждо беспокойство? Или это был тонкий намёк, на то, что мне пора в дурку? — задумчиво поинтересовалась я.       — Александра! Что с головой у вас всё в порядке я зна…       — Да? Откуда такая уверенность? — похоже терпенье у него на исходе.       — Да вот всё больше начинаю в этом сомневаться. Можете ли вы ответить, что у вас с лбом? — раздражённо потребовал (именно потребовал) ответа мой собеседник.       Ну вот, так намного привычнее. А то эта приветливая его лыба и беспокойный взгляд начинали меня нервировать.       — Осваивала бег с препятствием в виде кота! — аккуратненько поворачивая сумку поудобнее, чтобы прижать её к себе во время бега, я одарила историка радостной улыбкой, удивив его этим неимоверно и, по партизански скрытно двигаясь к двери, на одном дыхании проговорила:       — Очень жаль, что беседу придется закончить, моя остановка!       Быстренько проскочив уже в закрывающиеся двери автобуса, я оглянулась на своего преподавателя, пропустившего свою остановку.       Ох, кто-то сегодня на работу опоздает… Эх, хорошее утречко!       Дойдя до здани, сдала в гардероб кожанку, переобулась и направилась к зеркалу.       Да уж, видок у меня был не очень… Пластырь оказался китайским и из него уже сочилась кровь. Я даже как-то растерялась и не знала, что предпринять, ведь запасной пластырь я с собой не взяла.       Время до начала заняттий у меня ещё было, поэтому я решила пойти к врачу. Идя по коридору, еле успевала уворачиваться от пробегающих первокурсников. Ещё не хватало столкнуться и что-нибудь сломать… ведь такую тушку я вряд ли выдержу. Я ж не муравей…       Дошла я до кабинета врачихи, никого не убив и не покалечив, что очень меня обрадовало.       Но длилось это не долго…       Я дёрнула ручку двери… и она не открылась! Впрочем, как и всегда, мне интересно — Надежда Юрьевна вообще приходит на работу?       Пошла к Зое Вадимовне (охраннице), дабы поинтересоваться, где носит эту безумную женщину, контролирующую наше здоровье.       — Зоя Вадимовна, а вы не знаете, где врач?       — Где-то ходит, — устало ответила охранница.       По-моему, Надежда Юрьевна, эта коварная женщина, всех вводит в заблуждение. Она, наверно, приходит в институт, чтоб отметиться, а сама потом выбирается через окно и валит домой. Потому что, она «всегда где-то ходит», но хоть ищи её весь день, не найдёшь.       Да уж… И что мне интересно делать?       Пришлось идти на МХК.       Пока шла по коридору, три человека спросило, а почему у меня из-под наклейки течёт кровь. Один даже поинтересовался, как я так спокойно хожу, если у меня вытекают мозги. Я ответила, что вытекать там нечему и прошествовала до кабинета под сочувствующим взглядом мальчика.       Зашла в класс, уселась за свою любимую последнюю парту около окна и расслабилась.       — Сосновская! Сосновская! Ты меня слышишь? — ор куратора разнёсся по классу и все, естественно, сразу же обратили на меня внимание.       — Да? — мне стало неудобно под взглядами своих одногруппников.       — Иди быстро волосы заплети! А то ходишь, раскидываешь их по всюду! Ты хоть раз в этом году в классе полы мыла? — сердито поинтересовалась Мария Александровна.       — Нет ещё…       — Вот именно! Знаешь, как остальным противно собирать клочки волос по всему полу?!       — У меня нет с собой резинки, — иногда, когда мы так говорили, она от нас отставала, мол, в следующий раз принеси.       — Я сейчас от половой тряпки кусок отрежу и волосы тебе перевяжу! Иди, ищи резинку!       М-да… Пришлось снова спускаться в холл к зеркалу. Затянув волосы в конский хвост, посмотрела на лоб.       Картина жуткая, на лбу у меня образовалась большая ярко-фиолетовая рассечённая шишка. Лейкопластырь просто сполз со лба, из-за переизбытка крови он совершенно перестал держаться. Так его хоть немного волосы держали, поэтому-то я и не хотела их заплетать.       Вот таким образом я стояла и не знала, что делать. Кровь так и не переставала идти, весь лоб уже был в красных разводах от того, что я постоянно вытирала её рукой.       Побежала к охраннице за платком, ну, или салфеточкой, у неё всегда все есть. У ней даже одно время под столом стоял пластмассовый ящик с солью и святая вода, уж не знаю зачем ей это…       — Здравствуйте ещё раз! Зоя Вадимовна, а у вас есть платочек или салфетка? — поинтересовалась я, у разгадывающей кроссворд женщины.       — Тебе зач… — она наконец-то оторвалась от журнала и посмотрела на меня. Её глаза вмиг округлились. — Твою ж мать! Извиняюсь. Ты лучше иди в тренажёрный зал, там у физрука аптечку попроси, он тебе поможет.       — Хоро… — не успела я договорить, как прозвенел звонок. — Придётся на следующей перемене.       — Никакой следующей перемены, пошли, попросим у Игоря Владимировича аптечку и там посмотрим, что можно сделать.       Мы начали своё весёлое путешествие в сторону тренажёрки.       Пока мы поднимались на третий этаж (да, именно там был спортзал и тренажёрка), я оглядывала коридоры и тихо посмеивалась над учениками, которые, завидев охранницу, разбегались, типо так и задумано. Вообще, подниматься на верхние этажи очень утомительно. Почему тут нет лифтов, ну, или хотя бы ввели бы дополнительные услуги! Например: «Подняться на верхний этаж с помощью сотоварища — 100 рублей», «Прокатиться на спине — 200», «Быть поднятой на этаж с полным комфортом и доп.функцией (можно называть того, кто будет вас поднимать рабом) — 350 рублей». Я бы не пожалела денег, которые мне дают на столовку.       Зоя Вадимовна уже дёрнула дверь, но та не поддалась, потыркала ещё раз и обречённо вздохнула.       «Интересно, почему она её не выбила? Я бы очень хотела на это посмотреть. И что ж меня теперь оставят с пробитой головой? Кажется мне не жить, пора писать завещание. Слишком много крови и мозгов вытекло.»       Но охранники института с театральным уклоном не сдаются! Зойка пошла к двери, которая вела в спортзал. Потянула за ручку и… О, чудо, она поддалась. Не суждено мне помереть сегодня! Выбросила листочек с ручкой, под удивлённым взглядом моей спасительницы.       Мы зашли в зал, там сидел никто иной, как Александр Юрьевич! Да, да он самый. Всё, детки, теперь точно пишем завещание и даём снять мерки гробовщикам.       — О, Александр Юрьевич, а что вы тут делаете? — удивлённо прокомментировала Зоя Вадимовна.       «Да, маньячина, ответь нам, что же ты тут шаришься? Может трупы через окно выкидывал, или котят топил в кабинете физрука?»       — Собирался взять маты и перенести их в зал для фехтования, кому-то они сегодня очень понадобятся, — и его красноречивый взгляд пал на меня. Это зачем они мне сегодня понадобятся? Убивать, что ль, на уроке собрался?       — Да? Ну, хорошо. Это даже замечательно, что вы здесь. Тут у Александры проблема, не могли бы вы её лоб обработать? — Серьёзно? Она доверит меня ему? Пора валить.       — С удо… — удавись своим удовольствием.       — Что вы, не надо. Я сама всё сделаю, просто можете дать аптечку и я пойду, — я с надеждой посмотрела на человека, который меня сюда привёл. А этот гадкий тип, по совместительству препод, стоит и усмехается.       — Никакой сама! Ты можешь неправильно обработать. И при том, где собралась обрабатывать? Тут зеркала нет, а выносить аптечку из зала нельзя, потом не сыщешь… — тихо пробормотав последнюю фразу, Зоя посмотрела на меня. — Так что, Александр Юрьевич, оставляю Сосновскую в ваших опытных руках.       С этими словами меня подтолкнули к историку.       — Ну что, непорочная дева, садись, — сказал он, указывая на кучу матов. Мне стало стрёмно, я даже покраснела. Чтоб я, Александра Сосновская и покраснела! Ужас, что творится.       — Саша, с вами что-то не так? Вы вся красная, — издевательски протянул он.       — Всё так, — весь мой стрём отошёл в сторону, а на его место пришло раздражение.       «Как он может надо мной усмехаться? Он меня облапал в автобусе, а сейчас усмехается? Конечно, если не считать того, что я первая начала… У меня вообще может рука просто соскользнула, подержаться-то было не за что. А он сразу включил свою извращённую фантазию. Мне кажется, начало войне положено!»       С каменным выражением лица (да, оно было настолько каменным, что если б я стояла в коридоре, все бы подумали что это скала, а не человек) я подошла и плюхнулась на маты. Голова слегка отозвалась болью. Александр Юрьевич присел около меня на колени, аптечку положил на маты и стал изучать мой ушиб. Посмотрев на это печальное дело, поднялся и ушёл. Я даже сначала удивилась. Но вернулся он быстро с глубокой железной чашкой и полотенцем. Сев в то же положение, в которой был минуту назад, обмакнул край полотенца и начал промывать мне рану.       — Может, поговорим? — как бы невзначай спросил преподаватель, не отрываясь от дела.       — О чём же, интересно? — ехидно поинтересовалась я.       Он промолчал, видно задумался, стоит ли связываться с такой дурочкой, как я, у которой последнее из головы вытекло. Молчание длилось недолго, что очень разочаровывало. Ну, не хочется разговаривать с этим секасным извращённым маньячиной. Но, право, кто ж интересуется моим мнением?       — Как кот?       — Какой кот?.. Ах, кот, всё было сложно. Он не перенёс этого, — сделав скорбное выражение лица, всхлипнула. Не зря ж актрисой быть хочу.       — Вы же сказали, что сегодня осваивали бег с препятствиями в виде кота. Хммм… Что-то не сходиться, не правда ли? — ну ё-маё, как я забыла? Вот же Тупсень. Как такой можно родиться.       — Может, у меня два кота? — отрешенно полюбопытствовала я. Я не могу понять, чё ему от меня надо?       — Так может? Или два?       — Какая вообще разница, сколько у меня живности? — мужику видимо совсем делать нечего.       Не обращая на меня внимания, он прополоскал полотенце в воде, отчего та стала розоватая. Порывшись в аптечке, он достал зелёнку, бинт, пластырь и ещё какую-то мазь. Открыв зеленый бутылёчек, он обмакнул туда ватную палочку и начал было подносить ко мне, но я отпрянула (ну как отпрянула… завалилась на маты).       — Неужели боитесь? — с иронией задал вопрос историк. — Не ожидал. Думал, вы сильная и решительная. А вы даже противостоять зелёнке не можешь? — он открыто надо мной насмехался.       — Почему это я не могу? Могу! Я сильная и решительная, — я начала было подниматься, но опрокинулась назад, так как Александр Юрьевич мгновенно встал и упёр руки в мат, у моего лица. — Эй, Александр Юрьевич, вы чего это?       — Я ничего, — он всё также продолжал стоять и смотреть на моё лицо. Паника, паника, паника. Нет, ну мне это даже немного нравилось (ну как немного, много), всегда хотела, чтоб мой парень так меня к стене прижал, ох уж эти властные мужчины. Но в данном случае у меня началась паника.       Его глаза блуждали по моему лицу, дотошно рассматривая каждую его чёрточку.       *Александр Юрьевич*       Рыжее чудо. Она такая яркая и забавная. Такая смешная. На неё нельзя смотреть без улыбки.       Сейчас стоя над Сашей, я не понимаю, зачем я этого сделал. Почему именно она?       Хотя, всё предельно ясно. Почему она? Потому что эта раздражающая меня до чёртиков девчонка по-настоящему меня встряхнула. Прямолинейная, с твёрдым характером, интересная до ужаса, правда, ехидная немного, чуть-чуть вредная и может быть безбашенная (комментарий от беты: МОЖЕТ БЫТЬ?). Не гонится за чем-то. Она просто живёт, учится, пытается пробовать себя в роли актрисы. А не как её сокурсницы, завлекающие любой встречный фонарный столб к себе под юбку. Её сверстницы не имеют целей, так как потеряли их от безделья, или же просто ещё недоросли до серьёзных планов на будущее. Эта рыжая же кажется взрослой и рассудительной. Задумывается о будущем и знает, что хочет. Не каждый взрослый знает чего он хочет, а она знает…       Почему я это сделал? Всё просто. Я хотел этого. Эти серые глаза так и манили. Это непреодолимое чувство коснуться её. Странно, если учесть, что я видел её от силы четыре раза. Но это не объяснить. Я просто хочу. Просто хочу, чтобы она обратила на меня внимание. Просто хочу чтобы была…       Моей.       *Александра Сосновская*       Молчание затягивалось, напряжение нарастало. Как же он меня бесит. Молчание бесит. Рассеченный лоб бесит. Всё бесит. Может он завис?       Решила взять ситуацию в свои руки. Попыталась встать. Его руки опустились на мои плечи, и оттолкнув обратно, вернулись на мат. Посмотрев на его руки, я увидела то, что любила больше всего на свете (не считая бровей, конечно)… Вены. Их нельзя было не любить (да, ещё один фетиш). Когда руки были напряжены, вены чуть выпирали. Господи, да он же идеален! И брови и вены! Что за жизнь? Интересно, а сколько ему лет?       Он смотрит на меня. Я смотрю на вены. Искра. Буря. Безумие. Конечно же не с ним, а с венами. Он меня бесит. Слишком самоуверен. И вообще, если бы не брови с венами, на него бы никто не посмотрел. Кстати, о последних, я не могла оторвать от них взгляд. Рука сама потянулась. Когда я притронулась к его руке, он вздрогнул. Ха, не ожидал, извращенец? Интересно, он задумывался, может, я вообще маньячка. Проведя по венке от локтя до запястья, я опустила руку и посмотрела на него. Он был очень заинтересован моими действиями.       В следующий момент он начал наклоняться. Вот тут реально паника. Я как будто не знаю, зачем он это делает. Ну, точно не мусоринку с лица сдуть!       Дверь скрипнула, и зашёл наш старенький завхоз, Пётр Андреевич.       — А чего это вы тут делаете, Александр Юрьевич, — прохрипел он.       — Старый дед, — едва слышно разочаровано прошептал историк, но я услышала. — Обрабатываю рассечённый лоб ученицы зеленкой.       В подтверждение он заново обмакнул ватную палочку и провёл по ранке. Мне даже вслух захотелось проматериться, так щипало.       — Ну, обрабатывайте, — старик скрылся в кабинете.       Закончив с зелёнкой, историк подул на ранку, чтоб мне стало легче, но легче не стало. Наконец-то Александр Юрьевич, глубоко вздохнув, отлепился от матов и следом рывком поднял меня. В глазах потемнело от такой резкой смены положения. Препод чем-то шуршал.       Увидев, что происходит, я поняла, что он распаковывает бинт и достаёт лейкопластырь. Да такой лейкопластырь, что точно не отклеится, но только следы точно останутся от него. Отрезов кусочек бинта и сложив в полоску, подходящую по размеру к ранке, историк приклеил её к клейкой ленте. Отрезав все это дело, он осторожно перебазировал эту конструкцию мне на лоб.       — Ну, вот и всё. Впредь, прошу остерегаться бега с препятствиями в виде кота, — в его голосе слышалась нотка разочарования.       — Хорошо. Я пойду?       — Да, — я уже подошла к двери, как его язвительный голос меня остановил. — Буду с нетерпением ждать нашей следующей лекции или может быть встречи.