Никто не узнает.

Сначала была пустота, потом боль, а затем громкий удар. Подушка больно давила на грудь, а ремень безопасности долго не выпускал из тисков. Платье, как назло, зацепилось за дверцу, отчего подол пришлось надорвать. Это похоже на какой-то ужастик. Вокруг лысые деревья, несмотря на лето, туман и всё казалось серым и мрачным. А может это удар так повлиял на меня. Каблуки то и дело застревали в земле и я попросту скинула их, так лаковые туфли за три тысячи долларов, остались валяться в грязи и опавших листьях. Странная пустота в голове мешает думать, а глаза не находят ничего похожего на дорогу, откуда я могла бы выехать и врезаться в это странное дерево. Как я вообще могла тут оказаться? Я не знаю, сколько прошло времени, с тех пор, как я вылезла из своей убитой в хлам машины. Спесь уже давно прошла и мысль сбежать со своей свадьбы уже не казалась такой удачной. Ну подумаешь, жила бы с таким придурком как Фрэнк, родила бы ему ребенка и жили бы последующие тридцать лет отдельно друг от друга. Нашла из-за чего в лес сбегать. Неужели ради этого меня воспитывали? Чтобы сгнить в лесу или быть съеденной дикими собаками. Господи, а что теперь будет с моими родителями? Их же замучают журналисты, а матери придётся выпустить пару слезинок и испортить макияж. — Эй! Кто-нибудь! Помогите! Голос срывался, а всё тело нещадно болело. Кем я себя возомнила, сбежав с собственной свадьбы и отправившись в лес, бросив свою дымящуюся машину? Да я за всю жизнь не сдала ни одного норматива и ни разу не ослушалась родителей. И к чему привело моё самостоятельно принятое решение? Я уже несколько часов брожу по темному лесу в ободранном свадебном платье. Холодная, голодная, побитая, ещё и брежу. Это наверняка от нервов. Зато у матушки будет оправдание моему поступку. Ведь кроме проблем с психическим здоровьем, других причин отказать самому Фрэнку Уэйну, попросту нет. Ведь как ещё можно объяснить то, что меня, связанную веревкой, везут на огромном коне двое рыцарей. Или викингов, или кого-то там ещё. Никак, только безумием.       Это было похоже на кошмар. Бетонный пол был покрыт соломой, решетка покрыта толстым слоем ржавчины, коридор освещается лишь тусклым светом факелов. Горло саднит от криков, а ногти стерты до крови, в попытках выбраться отсюда. Я разбилась на машине и происходящее стало моим личным адом. Наказание за детскую глупость. Вот только одно мешало мне смириться с тем, что это глупый сон. Ноги кровоточили и пульсировали от многочасовой ходьбы, грудь болела от удара, руки жгло от верёвок, а голова с новой силой гудела после аварии. Во сне ведь не больно, так?       Странный мужчина в багровой форме успел дважды сменить факел у моей камеры, когда ко мне пришли двое. Один высокий, светловолосый, в богато расшитой одежде, оценивающе осматривал меня несколько минут. Второй же, чуть ниже и с менее мягкими чертами лица, скучающе стоял у решетки. В голове пронеслись сотни сценариев. Начиная фильмами об извращенцах, заканчивая сценарием популярного ныне сериала о жизни в Вестеросе. Кое-как, сгребая под собой сухую солому, я отползла в темный угол камеры. Самый безопасный для меня. — Эту девушку ваши воины обнаружили на окраинах Барри*? — Голос первого мужчины был глубок и мягок, как у диктора на радио. Что-то похожее я слушала на записях из далеких пятидесятых. За таким голосом можно пойти и в огонь и в воду, но я не смогла даже отодвинуться от влажной стены. — Да, Ваше Величество. Она бродила в мертвой части леса. Если лес оставил её в живых, значит она подойдет нам. — Голос второго был менее приятным, но не уступал во властности своему собеседнику. Я точно в аду. — Удивительное дитя. Приведите её в порядок и приведите ко мне. И, Тирон, тут нет посторонних, обращайся ко мне по имени. — Слушаюсь, Фрейр. Далее раздались шаги, а дверь со скрипом отварилась. Дальше бежать было некуда, как бы не хотелось. А ведь я оказалась тут из-за такой мелочи. — Апата, ты должна понять меня. Я не могу и дальше продолжать этот спектакль. Будь умной девочкой, поправь косметику и выйди к алтарю счастливой невестой. Не позорь род Блейзов. Голос Фрэнка был мягок и учтив, будто он разговаривал с ребёнком, а слова не были лишены смысла. Только не пойму, от чего же так больно. Разрыдаться вслух, громко и искренне, мешает лишь пресловутая гордость. Фрэнк, с идеально зачесанными волосами и легким румянцем на щеках, был прекрасен в своём черном смокинге, сшитом на заказ у лучшего портного в Лондоне. Как я могла поверить в любовь к себе такого мужчины? Это было похоже на сказку: юная наследница одного из самых богатых родов Англии и прекрасный представитель древнего рода Уэйнов. Более лучшей партии для своих отпрысков и придумать нельзя. Все эти сказки, прикосновения, мечты, были лишь предлогом в получении денег для разоренного герцогства. Нет, я всегда знала, что не смогу выйти замуж по любви, но эта иллюзия была столь сладкой и желанной, что я не могла не утонуть в ней. Все три года, что мы состоим в отношениях были полны вранья и лести, как теперь с этим жить? Как я смогу смотреть на своего мужа, зная, что отвратительна ему? Мягкие пальцы прошлись по щеке, стирая разводы туши и обращая мой взгляд к будущему супругу. — Я хочу вступить в брак с тобой без обид и недомолвок. Ты же знаешь, что я тебя никогда не обижу. Когда ты верила в мою любовь, то твои глаза светились. Будь добра, сделай этот день незабываемым для нас двоих. Он всё говорил, а я не могла поверить, в то, что он действительно говорит это? Никогда не обидит? А как же эта боль в груди и желание умереть? За всё нужно платить, я не спорю. Но что делать, если я не готова платить годами за минуты счастья в уголках Гарварда? Мать бы явно лишь саркастично улыбнулась и отругала меня за непристойный вид и принялась меня красить. А отец лишь грустно улыбнулся бы, повторяя, что это мой долг. Конечно, папа, долг семьи. Сам то, не особо счастлив живя с моей матерью. А ведь никто и не догадывается, что такая счастливая пара как, Аманда и Плутос Блэйз имеют любовников, и даже не по одному. А если и кто догадывается, так никогда и не посмеет рассказать обществу. Холодные губы Фрэнка накрыли мою щеку в невесомом поцелуе, прежде чем он поспешил скрыться из комнаты, что должна была служить убежищем для невесты. Вот тебе и примета, что молодожены не должны видеться перед бракосочетанием. С некой резкостью стаскиваю с головы фату, даже не задумываясь, что разрушаю прекрасную прическу, украшенную шпильками с синими сапфирами, которые мне дала бабушка для свадьбы. Синее и одолженное.** Фата летит на пол, рискуя быть растоптанной вместе с украшениями. Снимаю с ушей аккуратные жемчужные сережки, подаренные старшим братом на совершеннолетие и бросаю их на стол. Что-то старое. Устало упираюсь руками о туалетный столик и смотрю на свое отражение. Растрепанные волосы, красные глаза, черные следы туши под глазами и простое белое платье. Что-то новое. Как долго я ссорилась с матерью и Фрэнком, выбивая своё право самостоятельно выбрать платье на собственную свадьбу. Что-то новое. Меня нельзя было назвать никак, кроме как жалкой. С краю на столе лежит утренняя газета, где на первой полосе напечатана новость о свадьбе.

Главная свадьба этого года состоится уже сегодня! Плачьте юнцы и рыдаете девицы, ведь сегодня обвенчаются юные представители английской аристократии! Будет ли Королева на торжестве новоиспеченной ячейки общества?

Вот то журналисты обрадуются, увидев невесту в таком состоянии, такой скандал ещё долго не уляжется. С другой стороны, что мешает мне просто отказаться от этой свадьбы? Гнев матери, осуждение толпы и буйство прессы? Что мне до этого всего? Я всю жизнь была девочкой на побегушках, которую воспитывали в лучших традициях английской знати. Не вышла лицом, значит нужно брать талантом и деньгами, так решила моя мать. Сейчас двадцать первый век, а девушек в таких семьях ещё заставляют раздвигать ноги и рожать детей на «благо семьи». Маленькая злость внутри заставляет одним движением свалить все баночки и бутылочки со столика и наслаждаться, как они разбиваются о деревянный пол. Ничего, моя семья не обеднеет. Пользуясь минутным порывом, пропитанным адреналином, хватаю серёжки и приподняв нежную ткань платья, выбегаю из комнаты. Куда бежать и что делать дальше, я попросту не знала, но и оставаться тут я не могла. Не могла плыть по течению, обрекая себя на брак с человеком, который меня не любит. А любила ли я вообще Фрэнка? А может я была просто счастлива, что такой мужчина обратил внимание на такую простушку, как я? Не помню, как добралась до машины не встретив никого из гостей и даже, как выехала на машине с забитой парковки. А самое занимательное, что я не помню, как наступила темнота и машина врезалась в дерево. ____ *Самый обширный из лесов Ванахейма — волшебный лес Барри на восточном побережье, со стороны Йотунхейма. **Одна из свадебных традиций в Англии и Америке. Невеста должна собрать в своём наряде четыре вещи: Старое, новое, Что-то синее и одолженное. Если она сможет собрать все вещи, то в супружеской жизни она будет счастлива.