Никто не узнает.

— Её Светлость принцесса Ингвин! — Неприятно громкий голос пажа раздражал даже больше, чем приторно вежливые поданные, что кланялись мне, когда я проходила подле них. Они кланялись мне, но мыслями были с моим отцом или женихом. Сплетни разносятся быстро, особенно во дворце, особенно о принцессе. Народ не принял меня, ему было легче смириться, что дочь их бога живёт отшельником или путешествует по мирам, чем принять факт, что она живёт во дворце. Это угнетало меня, и заметили это многие: фрейлины, Тирон, учитель, даже Локи. Народ словно догадывался обо всём, хоть и не знал истины. Принц тогда сказал верно, я не такая, как мое королевство. Кстати о принце Локи. Его Высочество не торопился покидать наш мир и отправляться в Асгард. Больше месяца мы предоставляем приют царскому наследнику. Посреди зала был накрыт длинный деревянный стол, который ломился от яств и вина. Во главе стола восседал Фрейр в светлых одеждах и цветочной короне, с широкой улыбкой он смотрел, как мне кланяются и восхваляют его приближенные. В его глазах это выглядит замечательной частью спектакля. Но если ко мне всем сердцем прикипел король, это не значит, что двор последует его примеру. Если вам кто-то скажет, что в Ванахейме все равны, то не верьте. Если вам кто-то скажет, что в Ванахейме все любят Фрейра, то не верьте. Если вам кто-то скажет, что в Ванахейме нет преступности, не верьте. Все, что вам скажут о Ванахейме окажется ложью. По правую руку от короля восседал Тирон в своём повседневном мундире хмуро смотрел на всё происходящее, впрочем как и всегда. Всё на этом ужине подходило друг к другу: платья, гости, музыканты, артисты и даже угощения. Выбивался лишь один объект. Принц Локи, в своих излюбленных кожаных штанах и льняной белой рубахе. Всем своим видом он показывал, что выше нашего скромного приёма и всех присутствующих. С весьма скучающим видом Лофт подошел ко мне, как только я приблизилась максимально близко к его месту, и под взглядом сотни любопытных глаз, поклонился и поцеловал мою руку. — Вы как всегда прекрасны, принцесса. — Слова пропитаны ядом едва заметно, но слишком явно для меня. Всё наше общение сходилось на обмен любезностями на публике и колкими замечаниями, когда оставались наедине. К моему счастью, наедине мы оставались крайне редко. Ведь негоже незамужней девушке подолгу оставаться наедине с мужчиной, без надзора благородных фрейлин. — Для меня нет лучшей похвалы, чем ваше одобрение, милорд. — Конечно ему нравится мой наряд. Зелёный ему льстит куда больше, чем восторженные взгляды молодых девушек. Поэтому, когда мы появляемся вместе на публике, фрейлины подбирают мне исключительно зеленый туалет. Отец подал знак рукой и все присутствующие уселись за стол, не стесняясь в обсуждениях и нагло выбирая лучшие блюда. Как прискорбно наблюдать, что изобилие шелков и драгоценностей тонет в груде невежества. — Ваше Величество! Ваше Величество! — Лишь, когда принц больно ущипнул меня за левое бедро и взглядом указал на толстого барона, что пытался докричаться до меня, через весь стол. Как бы мне не хотелось сказать что-то колкое принцу и открыто заставить убрать руку с моего бедра, но маленькие глазки барона, неотрывно следящие за моими действиями, не давали мне это сделать. — Посетите ли вы виноградники завтра? Последний урожай был крайне удачным, и давить его прибудут знатные дамы из всей округи. — Последнее он сказал на пол тона ниже и весьма красноречиво приподняв брови. — Дорогой Фраедир! Это замечательное предложение! Думаю, моя дочь с удовольствием будет наблюдать за процессом. — Фрейр добродушно рассмеялся и разом допил всё вино из своего кубка. В этом приглашении он видел шанс увеличить привязанность народа, я же, очередную порцию негатива и сплетен. — Я с радостью наведаюсь в ваш виноградник, сэр Фраедир. Если мой суженный, принц Локи, не возражает, конечно. И будет меня сопровождать. — Ледяная рука весьма ощутимо сдавила бедро, сквозь плотный слой ткани, но даже это не могло помешать мне испортить настроение принцу. Ведь кто, как не любимая невеста, может знать, что Лофт ненавидит подобные мероприятия. Хоть в чём-то мы с ним сходимся. — О! Как я вам завидую, Ваше Величество! Как чудесно, когда жена безоговорочно следует указанию мужа. Моя благоверная довольно часто показывает свой дурной характер. — Тонкие брови вновь взметнулись заговорчески вверх, намекая на строптивость жены. Должна сказать, что та молоденькая девушка, немногим младше меня и вдвое младше барона, навряд являлась его женой, хотя и восседала на её месте и танцевала с бароном. — Как сказала мне одна знакомая: «Женщина рождена не для того, чтобы принимать свои решения, а лишь для того, чтобы принимать волю отца, мужа и сына». — Я умолчу тот факт, что автором этой фразы являлась моя мать, помешанная на законах средневековой Англии. Пальцы, что всё ещё удерживали бедро разжались, а король, точнее Бог, удовлетворительно мне кивнул. — Или делай так, добавляла она, чтобы твои мужчины верили в это. — Пусть это и было моим дополнением, но приближенные, что следили за нашей беседой, рассмеялись, расхваливая моё остроумие. — Конечно, сердце моё, я сопровожу тебя в поездке. — Крепкая ладонь пропала с моего бедра и завладела рукой, поднося её к тонким губам, для поцелуя. — Насколько я слышал, вино, отжатое ногами прекрасных дам имеет наилучший букет. Как я могу пропустить сие действие? — Невесомый поцелуй и зеленые глаза, что неотрывно смотрели в мои, заставили сердце пропустить удар. Могу поклясться, что видела, как одновременно блеснули, зеленый камень в моём кольце и глаза Локи, отнюдь не добрым блеском. Не знаю, кто придумал, что женщины должны ездить исключительно в женском седле? Юбка неудобно сбивается, ноги и бёдра неприятно сдавливает, а равновесие я начала терять после первого часа езды верхом. Скромное посещение превратилось в небольшую процессию в двадцать человек. Возглавлял наш маленький отряд мой дорогой жених, гордо восседая на черном и высоком коне. Удивляюсь, как в такое раннее утро он может выглядеть столь величественно и отстраненно, я же лишь чудом могла удерживать себя в седле. — Выпрямите спину, Ваше Высочество. Сейчас вы больше напоминаете тюк с зерном, чем благородную даму. — Тирон со смехом поровнял своего коня с моим, одновременно с этим, позволяя страже чуть отступить. — Я себя сейчас им и чувствую. — В такие моменты начинаешь завидовать даже общественному транспорту в час пик. — Даже ваши фрейлины держаться достойней и более свободно, чем вы. — Страж кивнул в сторону четырёх девушек, ехавших впереди нас. Фрейлины действительно держались на лошадях подобно даже не принцессам, а истинным королевам. Одну из них бы непременно и приняли за меня, если бы не богатое убранство моего платья и украшения, и более нарядный плащ. Несмотря на то, что зима в этих краях была необычайно теплой и мягкой, меня всё равно немного морозило от ветра. Не удивительно, что люди косились на меня. Дочь великанши и уроженки Ётунхейма, боится легкого мороза. Каждое поселение встречало нас восторженными криками и хвалебными речами. Дети счастливо бежали за нами, даря цветы мне и моим фрейлинам, которые мы передавали охране. Всё выражало богатство и благополучие, как на картинке из учебников истории. Так и было, пока я не заметила чумазое детское лицо, которое выглядывало из-за угла. — Остановитесь! — Я поспешила спешиться с лошади, не без помощи одного из крестьян, что поспешил помочь своей принцессе. — Ваше Высочество, что вы делаете? Остановитесь немедленно! — Тирон тут же спешился и побежал за мной, если судить по лязгу металлических цепочек, украшавших его сапоги. Толпа благовеянно расступалось предо мной, как Красное море расступилось перед Моисеем. — Немедленно остановитесь! — Страж крепко перехватил моё предплечье, в надежде удержать, но я лишь отмахнулась от него, а на большее он не был способен. Не при людях и принце. Десятки рук тянулись ко мне, дотрагиваясь и просто в желании хоть на мгновение удержать мой плащ цвета спелой вишни. Но я не отвлекалась ни на что, боясь потерять зрительный контакт с бледно-голубыми глазами. Среди тюков с сеном и сломанных ящиков сидел маленький мальчик, лет семи, не больше. Измотанный, в разорванной одежде и с чумазым лицом. Не боясь измазать подол светлого платья, я присела на колени перед мальчишкой, чтобы наши глаза были на одном уровне. — Как тебя зовут? — Как можно мягче поинтересовалась я, но мальчишка молчал, иногда кося испуганные глаза на стража за моей спиной и многолюдную толпу.- Где твои родители? Они где-то тут? — Это Вэон, Ваше Величество. — Седая старуха подошла чуть ближе остальных, но не рисковала подойти слишком близко, боясь Тирона.- Его родители погибли несколько лет назад, но родственников, которые приютили бы дитя, не нашлось. Таких детей с десяток на всю деревню. — С десяток? Вы хотите сказать, что в деревне есть ещё беспризорные дети? — Пораженно спросила я у старухи, поднимаясь на ноги и оглядываясь на стража, к которому присоединился и Лофт. Который, к моему удивлению, не проронил ни слова. — Ваше Высочество! Мы помогаем им, чем можем, но не все могут прокормить лишний рот! Не гневайтесь! — Старуха, с воплем страха и выражением истинного страха на лице, упала на колени и ухватилась сухими пальцами за подол моего платья. Мне ничего не оставалось, кроме как поднять её на ноги. — Тирон, дай этой даме один золотой.- Женщина тут же начала целовать мои руки, а толпа вновь подняла гомон. Страж почтительно наклонил голову и бросил старухе монету. Кажется, что может решить один золотой? Для этих людей очень многое, ведь за него можно купить мешок зерна и прожить месяц, а то и два. Для меня же это просто монета. Перевожу взгляд на бледного принца, который испытующе смотрел на меня, ожидая дальнейших действий. — При въезде в город мы проезжали пустующее здание, пусть его приведут в жилое состояние в течении недели. Пусть двое стражников арендуют один из ангаров и сведут туда всех детей, от которых отказались семьи. Они будут жить там, до постройки приюта. Именно так будет называться дом, где великий Фрейр будет заботиться о своих самых беззащитных поданных. Пусть так сделают во всех крупных поселениях и соберут детей из округ. — Печально осознавать, что люди не верят в мои слова и не ждут, что их правитель будет оберегать их не только от войн. Больно, что эти дети должны голодать из-за того, что им не принято помогать. Зеленые глаза неотрывно следят за моими, так же не веря в сказанное мной. Если мне положена хоть малая толика власти, я использую её максимально. — Пусть урожай ваш будет не иссякаем, а на столах всегда лежит хлеб с сыром. Пусть славится Фрэйр и дарует благополучие нашим землям. Дети Ванахейма не познают больше голода и холодных ночей, это я вам обещаю, как принцесса Ингвин Фрейдоттер, богиня любви и щедрости. — Люди начали кричать ещё пуще, восхваляя меня и моего отца. Может они и не верят в мои слова, но надеются на них всем сердцем. — Вы представляете, какие это затраты, Ваше Величество? Подобные затраты нужно согласовывать с советом и вашим отцом! — Тирон яростно и смущенно шипел мне это на ухо, а я лишь смотрела на ухмыляющегося трикстера. Идти наперекор богу не страшно, страшно действовать за его спиной. И Локи знает, что теперь мне не миновать скандала и ухмыляется этому, не забыв обнажить идеально ровные зубы. Крестьяне решат, что сын Одина просто гордится своей невестой, а не то, что он рад её неприятностям. — Это мои проблемы, Тирон. В противном случае, это будет моим свадебным подарком от принца Локи. Вы ведь не откажете мне в этом? — Мои тонкие пальцы цепляются за холодные ладони жениха, чья улыбка ни на миг не померкла, только глаза стали абсолютно черными. Но он не скажет сейчас и слова против, ведь это и его народ тоже, зачем же чернить себя в их глазах? О нет, он выскажет своё недовольство мне потом, к его счастью, времени на это у него будет предостаточно. — Всё, что пожелает моя принцесса. — Цедит сквозь зубы и быстро целует мою ладонь. Не теряя времени, Лофт тут же ведёт меня к моему коню и усаживает, не проронив ни слова и не удосужив меня ни единого взгляда. — Тирон, пусть ещё один стражник отвезёт Вэона во дворец, отныне он будет под моей защитой. И пусть поведает отцу о моём решении.