Никто не узнает.

Солнечный свет лениво освещал зал, а птицы на ветвях лениво щебетали. Взгляд против воли задерживался на зелёных листьях и желтых цветках, за которыми прятались маленькие пернатые. Не помню уже когда деревья заполнили зал, обвивая ветками колонны и закрывая собой добрую часть потолка. Десять лет назад, а может и двадцать. Просто в один день я осознала, что они есть и всё. Перевожу взгляд на Фриггу и уже в миллионный раз поражаюсь её красоте. Светлые волосы светились золотом в солнечном свете, губы алели под стать перьев красного кардинала, который сидел на ветке рядом с ней. В какой-то момент вся призрачная красота и молодость испарилась, когда лоб разрезали морщины, а губы сузились в тонкую линию. Даже воздух подле неё будто наполнился черным дымом. Моргаю и наваждение сползает, как мираж. Скучающе перевожу взгляд обратно в зал, возвращаясь к гостям. Дважды в неделю я обязана выслушивать жалобы крестьян и принимать решения по их просьбам и проблемам. Первое время я со всей серьезностью подходила к их проблемам и слезам. Но потом я поняла, что из-за реальных проблем приходят лишь единицы, другие же приходят лишь из-за лени или желания схитрить. И не важно в чём. В споре, сборе урожая или любовных вопросах. Изредка ко мне приходит Фрига, когда ей наскучивают казначейские дела. Меня удивила стража, которая держала наготове мечи, направленные в центр зала. Писарь, который документировал каждую просьбу и посетителя, в ужасе прижал к себе деревянный планшет. Причиной столь негативной реакцией была тощая женщина, едва моложе меня, в простом рабочем платье и прижимала к боку ребёнка лет трёх. Мальчик был весьма миловидный, с черными как смола волосами и зелеными, как листья глазами. Ребёнок был мил, но не интересен, в отличии от женщины его сопровождающей. На щеке была полоска грязи, будто нарочно нарисованная. Губы были искусанные и дрожали, а под глазами лежали мокрые полосы, которые текли из покрасневших глаз. Всё в ней подбивало на жалость, если бы не твердые руки и нос без покраснений. Даже шея и ногти были идеально чистыми. Что не свойственно для работающей женщины, чей костюм она примерила. — Чем ты готова поручиться, чтобы хотя бы косвенно оправдать свой грязный поступок и клевету. — Голос Фригги был стальным и непоколебимым. Женщина едва занервничала и спешно переводила взгляд с меня на царицу. — Жизнью своей и своего сына, моя госпожа! Жизнью вашего сына и внука! Это сын Локи, я клянусь! — Как истинный торговец, она взяла ребёнка за подбородок и покрутила лицо ребёнка демонстрируя его схожесть с принцем. Она толкнула мальчика к нашим ногам, от чего тот сделав несколько спровоцированных шажков упал прямиком у моего кресла. — Тогда для тебя ничего не значит твоя жизнь, жизнь названного сына и принца. А это уже сродни предательству и карается смертью. — Женщина побледнела и начала кричать что-то неразборчивое. — Молчать! Знай своё место. Это не только не твой ребёнок, но и не ребёнок моего мужа. Лекарь это сможет выяснить в течении семи минут и самолично подписать тебе приговор. Женщина было бросилась ко мне, но охрана быстро поймала её, удерживая за руки и плечи. — Да как ты можешь такое говорить! Ты, которая не в состоянии удержать собственного мужа в постели, прикрываясь его длительными походами, твои чресла иссохли как и ётунская душонка. Или точнее сказать, заледенели? — Внутри всё заледенело от столь фривольного обращения и оскорблений, даже Фригга ахнула и прикрыла рот изящной рукой. За одно моргание мир потерял краски и стал бледным, словно старое кино. Держа спину ровно, я поднимаюсь с кресла и помогаю подняться ребёнку, который разрываясь от слез и страха, не сразу принял мою потемневшую руку, опасаясь холода. С каким-то спокойствием я замечаю, что ребёнка не травмирует моя измененная кожа и маленькая ручка не покрывается узорами. Вечерами, полными одиночества, я изучала свою сущность и способности, развивая их. Даже Локи не может остаться равнодушным к моим прикосновениям в этой форме. Те нечастые встречи полны криков, боли и страсти. Он старается не замечать своё истинное обличие, списывая всё на адреналин. — - За вопиющее неуважение, оскорбление своих повелителей, причинение угрозы жизни ребенку, я приговариваю тебя к двум десятилетиям службы в прачечной при втором легионе, наибольшим по численности воинов. Приговор обжалованию не подлежит и приводится в исполнение сегодня же. Мальчик перейдёт в ближайший дом ребёнка, а его фотография должна быть размещена в информационном блоке, возможно его ищут настоящие родители. Обойдя стражу и присутствующих, я направилась к двери, но крик женщины остановил меня. — Думаешь, я одна такая? Таких десятки и сотни. Мы греем ложе твоего супруга, пока ты наслаждаешься чаепитием. Ты посмешище для всех. Как тебя будет уважать народ, если ты тряпка даже для своего мужа. Мы стыдно за слезы и изжигающую боль внутри, что приносят мне эти слова. Не силясь ответить, я подбираю юбки и бегу в свою комнату, проворно огибая жильцов замка и повороты. Платье с шумом скатывается к ногам и я грубо откидываю его ногами. Всхлипывания сбивают с мыслями, а слёзы мешают четко видеть, поэтому вещи достаются на ощупь. — Какую глупость ты собираешься совершить? Вздрагиваю от женского голоса, но продолжаю шнуровать кожаные штаны. Не обращая внимания на женщину, обходя её достаю рубашку и корсет. — Не большую, чем выйти замуж за вашего сына. — Пальцы путаются и шнурок не попадает в ячейки, но Фригга приходит на помощь и оттолкнув мои руки, начинает сама зашнуровывать корсет. — Мой сын очень сложный и для тебя никогда не было секретом, кто он. Не строй из себя обманутую. Ты правильно поступила с этой девушкой, ребёнок не может быть Локи, потому что он попросту не смог бы тебе изменить. — Теплые пальцы проходят по щекам, стирая слезы. — В первую очередь он мужчина, а не муж. А поступила я так, потому что не видела связи между ней и ребенком. — Аккуратно убрав её руки от лица, я начала собирать вещи в дорогу. Без разбору, кидала то, что на один момент казалось мне нужным. — О чём ты говоришь, дитя? — Вы ведь и сами всё понимаете. Не думаете же вы, что я, прожив столько лет с вашим сыном и обладая некой наследственностью, не поняла бы очевидного? — Кончики пальцев касаются края столешницы и болезненный холод пробивает внутренности и каждый нерв на руке, пробегая по столу, обнимая его ледяными объятиями. Корка льда в секунды покрыла стол и даже вазу с цветами, которая стояла на нём. Какой-то странной красотой отразились цветы во льду в моём сознании. — От таких как мы нормальный ребёнок не сможет родиться. Может поэтому предки отказывают мне в даре материнства. Что вы молчите? — Он не такой как все они. — Не такой как я или моя мать? Союз с моим отцом был выгоден Одину больше, чем отцу. Ведь внука с ледяной кровью можно списать на нерадивую невестку. Но я даже рада такому исходу. К моему огорчению, я люблю своего мужа, кем бы он не был. Я даже рада, что вы изменили когда-то Всеотцу. — Изменила? Ты так глупа, дорогая. Обряд связывает навечно. Даже после смерти супруга, ты не сможешь возжелать друга, даже магия не подпустит к тебе никого. Это простой закон. — Фрига отчаянно засмеялась, отвернувшись к окну. Против воли откидываю сумку с вещами. — Что вы имеете в виду? — - Я четко видела связь между Фригой и Локи, но не было её с Одином. — Ты видишь не генетическую связь, а магическую в какой-то степени. Я разделила род с Локи, потому что я женщина. Мужчина на такое не способен, как бы не хотел этого. Ты ещё юна, хоть и прожила столько лет и зим. Моя любовь спасла его, когда моего мальчика бросили умирать и назвал его сыном, поставив меня перед фактом. Я была против и вначале боялась его, огораживав ледяного сына от Тора. Но чувства взяли верх. Обсудив всё с мужем, мы провели обряд объединения, благодаря которым все, обладающие твоим даром, видят связь в нас обоих. Но ты видишь немного глубже. Не знаю, чем можно это объяснить. Но что бы ты не решила, Локи мой сын, кем бы не был рождён. И он любит тебя, как бы это не тяготило ему. -Именно поэтому мы в последний раз виделись два года назад? И весь Асгард разрывается от слухов о его похождениях. — Ты же сама благословляла его на этот военный поход. Он не развлекается, а борется за наше чистое небо и твой добрый день, в первую очередь. Успокойся и не дай глупым словам затуманить твоё рассудок. — Да, Фригга. Эмоции взяли вверх надо мной. Вы не против, если я останусь одна на этот день? Хочется собрать все мысли воедино. — Касаюсь пальцами обледенелого цветка, пробегаясь кончиками по лепесткам. Царица-мать хмыкнула сзади, изрядно удивив меня и покинула комнату, закрыв за собой дверь. Года за дворцовыми стенами окропили мой характер, а постоянное отсутствие мужа — омрачили мое видение жизни. Я стала той, кем меня хотел видеть Фрейр или Ородрет. Но это не то, какой я себя чувствую. Грязные слова этой простолюдинки словно будильник вытащили меня из сна. Самое время сделать что-то глупое и опасное. Вытрушиваю всё содержимое сумки и скидываю туда брюки да пару рубашек Локи. Я так часто носила их в его отсутствие, что уже и не представляю этих вещей на нём. Фляга, пара яблок да склянок так же очутились в сумке. Замок Одина самое безопасное место во всех мирах. Из него нельзя выбраться и нельзя войти незамеченным. Это правило для всех. Кроме Локи, безусловно. Небольшое давление на поверхность зеркала и гладкая поверхность растворяется словно туман, открывая взгляду витиеватую лестницу вниз. Ступеньки плавно исчезают под ногами. Года в этой комнате не могли не оставить след во мне. Я отыскала все тайники в комнате и ловушки. Даже подсвечник с кинжалами, который изранил мою ногу. Более суток я тогда не покидала комнату и никого внутрь не пускала, пока раны не излечились. Как только я оказываюсь во дворе, проход за мной вновь зарастает кирпичами, скрывая проход от лишних глаз. Кустарники разрастались, когда я бежала до конюшни, помогая мне и пряча от прислуги и стражи. По воле случая, у конюшни никого не было. Как по заготовленному сценарию, у ворот стоит запряженная лошадь. Словно кто-то хотел, чтобы я сбежала. В считанные минуты сумка крепится к седлу, а нога уже стоит в стремени. Я была готова сесть на коня, когда услышала девичий смех. Руководствуясь любопытством, я шагаю в неосвещенную часть конюшни. Аккуратно ступая по сену, я подкралась к парочке, которая лежала на горе сена. Девушка в сером платье служанки лежала на груди молодого широкоплечего парня. Сено спуталось в светлых волосах девушки и темных парня. Голубые глаза с озорством смотрели на подругу. — А я думала, что ты сейчас должен переписывать один из талмудов о военной тактике, как мне передал твой учитель. — Девушка испуганно вскрикнула, заметив что её тайна была раскрыта и схватив чепчик выбежала из конюшни, бубня себе под нос извинения. И правильно делает, Армана, старшая смотрительница, которая отвечает за целомудрие и благосостояние подопечных девушек, жестоко карает за любой неразрешенный союз с мужчинами. Улыбка Вэона стала шире, а сам он, запрокинув руки за голову, счастливо потянулся. — Почему ты такая скучная? — Бледно голубые глаза скрылись за закрытыми веками. Года изменили ребенка, которого я когда-то подобрала с улицы. На вид ему было не более двадцати, но поведение сродни обычного подростка. — Возможно я её люблю. — Армана скоро тебя проклянёт. Ты дождешься и тебя призовут жениться за опороченную честь. Неужели ты этого хочешь? — Я облокотилась о деревянный столб и скрестила руки на груди. — Либо Тор сошлет тебя в академию, как обычного крестьянина. — Не сошлёт, ты не допустишь. Ведь только я скрашиваю твои будни в этом логове змей. — Вэон поднялся, отряхивая солому. Улыбаясь, он вытащил из-под камзола маленькую веточку незабудок и протянул мне. — Не говори так. Это мой дом, так же как и твой. — Провожу пальцами по черным волосам и поднимаю выше воротник, скрывая ещё бледный след от губ. — Тебе нужно меньше времени проводить с Фандралом и больше учиться. — Парень закатил глаза, обиженно поджав губы. — Ты стал очень похож на Локи. — Надеюсь ты шутишь, иначе я тот час обезображу себе лицо. Не хочу иметь с ним ничего общего. — Парень не замечает, как я отхожу к лошади. Из своих мыслей его вырывает шум от меня, когда я оказываюсь в седле. — Что ты делаешь? Ох, нет. Ты не сделаешь это. — Сделаю, а ты будешь молчать. Я должна. — Лошадь начала нервничать от обстановки. — Этот подонок не мог тебе изменить. А если и сделал, то я лично перережу ему глотку. — Глаза мальчишки полыхали настоящим огнём. И я ему верила. — Ты хотя бы на момент задумалась, как это опасно. Ты не кухарка, а будущая царица Ванахейма. — Поэтому я и верну мужа домой. А ты учись и не попади в беду, пока я не вернусь. — Я наклонилась, целуя его в светлый лоб. — Прикрой меня. Сдавив бока лошади, я заставила её помчаться вперед, оставив кричащего Вэона позади. С каждым его словом, уверенности во мне было меньше, а значит действовать нужно было немедленно. Лошадь быстро проносилась мимо деревьев, домов и любопытных асов, которые едва успевали отойти с дороги. В седле меня держала лишь гордость, а не поводья либо осанка. Я так и не научилась ездить. Моя тушка едва не слетела с седла, когда мы проезжали радужный мост. Опять же, я не встретила никого из стражи. Включая и смотрителя Хеймдалля. В любой другой ситуации я бы испугалась и насторожилась, но сейчас мне это всё было на руку. Отойдя на лошади немного назад, я заставила её разогнаться и с разбегу вбежать в одну из арок, излучающих свет жизни. Локи. Я хочу к мужу. Всё тело сдавливает и обдает воздухом одновременно. Словно меня просовывает в ушко иголки. Осознание, что всё закончилось пришло с первым полноценным вдохом. Уровняв дыхание, заставляю себя открыть глаза, чтобы увидеть с десяток мечей, копий и огненных автоматов, направленных на меня. С секунду я одолевала шоковый порог и оценку, мои ли люди направила на меня оружие. Роспись на латах и рогатые шлемы немного успокоили меня. С трудом выровнявшись, я села в седле, отпустив поводья. — Как смеете вы, поднимать на меня оружие? На меня, Ингвин дочь Фрейра, жену Локи и вашу принцессу. Немедленно окажите мне приём верности. — Воины хоть и опустили оружие, но всё ещё переглядывались между собой. — Немедленно! После крика воины опустили на колено и склонили головы, как того требует этикет. Не только кольцо, окружавшее меня почтило меня, но и сотни воинов, что просто тренировались рядом. Это был самый обычный полевое лагерь. Лишь несколько деревьев было на его территории. В основном мне был виден песок и камни, да несколько лоскутков травы. Сказывается близость с Муспельхеймом. Молча, и немного неуверенно, я перебросила ногу и соскользнула с лошади. Ноги дрожат, а спина болит от напряжения. Это агония, но я делаю несколько медленных шагов в сторону конунга. — Проведи меня в палатку моего мужа. И отдай приказ относительно моей лошади. И никакого шума. — Намеренно говорю строго и безапелляционно. Это немыслимо, чтобы жена одного из воинов, а уж тем более богиня, царица прибыла на линию огня. — Ваше Величество, вам опасно тут находиться. Смею дать совет, вам стоит вернуться. — Конунг нервничает и косит глаза в сторону других воинов, либо ожидая проблеск разума во мне. — Вы правы. Но это моё решение и не вам его осуждать. Исполняйте приказ, немедленно. Я хочу видеть мужа. Конунг кивает и быстрым шагом, догадываясь о моём дискомфорте, направляется в середину лагеря. Плевать, я не покажу своей слабости. Воины вежливо склоняют голову и переговариваются, обсуждая меня. Это был самый обычный лагерь. Сотни однообразных палаток, оружие, воины, занимающиеся обычными делами, даже одежда висела на бельевых верёвках. Словно тут и не слышали о войне. Палатку мужа я узнала сразу. Примерно в два раза больше остальных и украшена змеями, что извиваются и норовят укусить друг друга за хвост. — Можете идти. — Конунг кивает и нехотя отходит назад. Стражу у палатки преграждают мне проход. Это начинает меня злить. — Я не настроена на светскую лесть и немного наплюю на этикет. Немедленно убирайтесь с моей дороги иначе я вас обоих отправлю под трибунал. — Ваше Величество. Вам не стоит туда входить. Умоляю. Казните меня, но не входите. — Один из стражников стал на колено и протянул мне меч. Якобы намекая на казнь от моих рук. Сердце неистово билось в груди, болью разносясь по всему организму. — Пошли прочь отсюда. В жизни я столь похабно не общалась с посторонними. Не снимала маску принцессы. Это всё минутная слабость. Надеюсь, они простят меня. Склонив головы, стражники ушли прочь от палатки. Делаю глубокие вздохи, надеясь успокоиться или укротить сердце. Я ради этого всё совершила. Ещё несколько секунд, я не трусиха. Резко одергиваю полы палатки и делаю шаг внутрь и окунаюсь в другой мир. Мраморный пол и золотые колонны, отвлекают меня. Внутри не то, что снаружи. Это точно палатка моего мужа. Музыка, которая звучала до этого, резко замолкает и моему взгляду показывается три полуголые девушки. Удивительно, как я не заметила их сразу. Девушки испуганно сбились в кучку, прикрывая тонкими руками оголенную грудь. Девушки наверняка были сёстрами или хотя бы одного рода. Красавицы, как на подбор. Чуть удовлетворенно подмечаю, что юбки всё ещё на девушках. Хотя эти прозрачные обрывки ткани тяжело называть юбкой. — Вон отсюда. — Девушки ещё испуганнее сжались, и не планировали уходить. Теперь я точно разозлилась. Мороз пробегает по венам, убивая тепло и обращая кожу оливкового цвета в ядовито-синюю. Иней расходится от рук, осыпая пол подо мной. — Пошли вон отсюда! Притоптываю ногой и девушки с криком убегают, а я заворожено смотрю, как золотистый пол покрывает кромка льда. Тепло наполняет пальцы и руки доказывая, что я возвращаю себе самообладание. — Так, так, так. Кто тут у нас. Неужели ещё одна танцовщица? Должен сказать, что ты не в моём вкусе. Я люблю рыжих. — С надменной хрипотцой произносит мой муж. Все стены, что я выстраивала внутри, снесло эмоциональное цунами. Болезненно осознавать, что кто-то имеет надо мной такую власть. Ещё больнее, что этот кто-то именно Локи. Как в одной из своих фантазий, муж вальяжно восседал на троне Одина, широко расставив ноги. Воздух вышибает от его внешнего вида. Я так соскучилась за этой надменной улыбкой, приглаженными черными волосами и зелеными глазами. Принц немного изменился за годы на войне. Кожа приобрела легкий загар, а мышцы бугрились под полурасстегнутой рубахой. Живот заныл от такого зрелища. — Как странно, что те все девушки были так похожи на меня. Заказчик тебя не понял. — Наклонившись, я медленно расстегнула змейку на одном ботинке, а после на другом, откинув их. Вытянув края рубахи из-под ворота брюк, я принялась медленно расстегивать пуговицы. — Как иронично, не заметил? Смотришь на девушек, которых не можешь взять и сидишь на троне, который никогда не займёшь.