Запретный плод сладок

      Грех, который я взвалил на свои плечи, поистине тяжёл для меня. Но я оказался слаб перед судьбой, которая так поиграла на чувствах моей души, словно они были олицетворением струн музыкального инструмента. Я был силён телом и холоден головой, но настолько жалок внутри, что порой становилось противно до скручивающей организм тошноты. Я не мог не поддаться тому влиянию, которое оказывала на меня моя младшая сестра.       Моя кровь и моя плоть. Она была копией меня, но у нас была разница в возрасте два года. И даже несмотря на сходство, она была невинным ангелом, в то время как я был воплощением самого дьявола, когда видел, как к ней подкатывает очередная особь мужского пола. Я, будто сам не свой, подрывался с места и спешил пустить в ход кулаки, наслаждаясь видом того подонка, который так упоительно захлёбывался собственной кровью, ручьём льющейся из сломанного носа. И если бы не она, мой светлый ангел, я бы забивал до смерти всякого её ухажёра. Но она заступалась за каждого из них. Так смело расставив руки в стороны и закрывая собой того, кого толком не знала. Просила меня остановиться со слезами на глазах, и я останавливался, как загнанный в угол зверь, отчаянно пытаясь осознать, что я только что натворил в её присутствии.       Если бы ты знала, мой невинный ангел, как ты влияешь на меня. Как я мечтаю о том дне, когда ты всецело могла бы принадлежать мне.       Я избивал человека, а вечером получал от родителей нагоняй, и тогда, когда мне казалось, что она ненавидит меня всем своим маленьким хрупким сердцем, мой ангел оправдывал меня. Придумывала очередную отговорку, и родители верили каждому её слову. А когда они ложились спать, она тайком пробиралась в мою комнату в обнимку с аптечкой и бережно обрабатывала область костяшек моих пальцев. Они уже давно потеряли свой бледный оттенок, кожа на них была содрана и открывала вид на не самое приятное зрелище. Но моя сестрёнка всегда поражала меня всякий раз, когда просила беречь себя и с хрустальными слезами на глазах прижимала мою перебинтованную руку к своим губам. В такие моменты я не выдерживал и со вздохом прижимал её к своей груди. Я был неимоверно счастлив в такие моменты, и всё благодаря ей. Но я даже не подозревал о том, какие испытания приготовила нам судьба.       Однажды в её жизни появился парень, которого мне пришлось принять, хотел я того или нет, ведь мой ангел полюбил его. Интересный такой парниша, но уж больно не понравился он мне с первой же нашей встречи, а потом я понял, что всё это неспроста. Ужасные последствия повлекло одно их очередное свидание. И чем я был тогда занят, что не сразу увидел пропущенные звонки? А когда я их увидел, то было уже поздно.       Моё сердце ухнуло куда-то в пятки, когда я забирал свою сестрёнку из номера отеля. Я не сразу понял, почему моя кровинка сидит в углу, обмотанная в заляпанную кровавыми пятнами простыню и прижимающая к себе колени. Её плечи подрагивали, и я слышал всхлипы, а когда подошёл и присел напротив неё на корточки, то просто не мог найти себе места. Она была напугана, её красные опухшие глаза были пусты, а тело, которое она прикрывала простынёй, было всё в синяках, засосах и укусах. Я немедля отвёз её домой, где и узнал все подробности произошедшего, хотя лучше бы и не знал вовсе. Я до последнего отказывался верить в то, что случилось, однако все доказательства указывали лишь на одно — это был не блеф.       Этот грязный придурок посмел забрать себе невинность моей сестры против её воли, и я мечтал отомстить. И пусть не сразу, но моя месть свершилась через месяц. Я сровнял его с землёй в каком-то забытом Богом переулке, разбивая в кровь его нос и губу, а после я сломал ему пару рёбер. И если бы меня не оттащили появившиеся из ниоткуда полицейские, то я бы просто убил его на месте и последствия были бы непоправимы. Однако до суда дело не дошло, поскольку моё преступление было не так уж и сильно по сравнению с делами того парня, которого вскоре упекли за решётку за совершённые им деяния.       После того случая мой светлый ангел замкнулся в себе. Она прекратила общение с друзьями, перестала посещать институт. Наши родители уехали в длительную командировку в другую страну, да и ко всему прочему я закончил своё обучение в институте и потому взял на себя ответственность содержать нас с сестрой, пока родители не вернутся домой. Я работал не покладая рук с утра до позднего вечера. А когда я возвращался домой, моя сестрёнка всегда встречала меня с прекрасной улыбкой на покрасневшем и опухшем от слёз лице. Даже в такие моменты, невзирая на боль и усталость, она дарила мне свою прекрасную чистую улыбку, вселяющую надежду в моё сердце с верой в лучшее будущее.       Но однажды я задержался на работе до часу ночи, а когда пришёл домой, то меня встретила лишь кромешная темнота и давящая на барабанные перепонки тишина. Я мог предположить, что моя сестра ушла спать, но она всегда, как бы поздно я ни приходил, дожидалась меня. Видимо, не сегодня. Я звал её несколько раз, надеясь, что она лишь уснула и сейчас предстанет передо мной через пару секунд всё с той же улыбкой, но нет. Я спешно стянул с себя обувь и мигом ринулся обыскивать всю квартиру, но её нигде не было: ни в гостиной, ни в комнате наших родителей, ни на кухне, ни в её комнате, ни даже в ванной. Я распахнул оставшуюся дверь, которая вела в мою комнату, и увидел её, лежащую у меня на постели в слезах и стискивающую подушку. Я облегчённо выдохнул и, кажется, совершенно забыл, как дышать, ослабляя галстук, удавкой стягивающей мою шею, и снимая его.       — Как ты меня напугала, глупая, — я сел на край кровати и тут же оказался в её крепких и нежных объятиях.       — Юнги… Не оставляй меня, пожалуйста, — её обрывающийся из-за всхлипов голос пустил мурашки у меня по спине, и я обнял своего милого ангела, усаживая к себе на колени и убаюкивая, словно маленького ребёнка, поглаживая по голове.       — Тише. Я здесь, — зарываюсь носом в её волосы, приятно пахнущие лавандой, и прикрываю глаза. — Не плачь.       Она подрагивала в моих руках, словно пожелтевший от холода листок, содрогающийся от порывов ветра. Такая хрупкая и нежная. Такая ранимая и всем сердцем любимая мной. Она сжимает в своих пальцах ткань моей синей рубашки и жмётся ближе, будто ища защиты и тепла. Я хотел, чтобы эти минуты не заканчивались никогда.       — Юнги, — тихо зовёт она, успокоившись, и я вопросительно мычу, немного отстраняясь, чтобы взглянуть на её заплаканное милое лицо, но вместо этого лишь широко распахиваю глаза, когда чувствую вкус её губ на своих губах. Мне остаётся лишь горячо выдохнуть в её уста и прикрыть глаза, покорившись её желанию. Она целовала неумело, но напористо, обвивая своими тонкими ручками мою шею. И всё же, несмотря на её неопытность, я готов был признать, что этот поверхностный поцелуй был лучшим в моей жизни.       — Что ты делаешь, милая? — шёпотом вопрошаю я, заправляя прядь её мягких волос за ушко, когда она отстранилась от моих губ. — Зачем?       — Я люблю тебя, Юнги. Люблю как мужчину, — говорит она с ярчайшим румянцем на щеках и продолжает: — Очень сильно люблю.       — Ты сейчас понимаешь, что говоришь? — на заданный вопрос она отвечает кивком головы.       — И всецело отдаю отчёт своим действиям и чувствам, — добавляет она, но я уже не слышу её слов, теряя над собой всякое самообладание.       Я обхватываю её лицо своими большими ладонями и целую со всей страстью и любовью, которая копилась в моём сердце много-много лет. Такие чувства брата непозволительны по отношению к своей сестре. Она возбуждала меня до ужаснейшего стеснения в брюках, и я более чем уверен, что увидь сейчас нас родители, они бы шкуру с меня спустили за подобное, ведь я никогда не был так сильно любим родителями, как моя сестра. Но мне наплевать. Наплевать на всё, потому что тот момент, о котором я грезил в своих мечтах и снах, наступил именно сейчас.       Мы валимся на постель, сминая простыни. Я подминаю сестру под себя, опираясь на локти по обеим сторонам от её головы, нехотя разрывая поцелуй и заглядывая в её искрящиеся глаза. Такие родные и такие далёкие. Господи, что я делаю?       Я всматриваюсь в плавные черты, подмечая про себя каждую деталь и поглаживая волосы сестры в районе висков. Я боролся с самим собой. Я и правда слишком долго ждал этого момента, но совесть, неожиданно заигравшая где-то в груди, настоятельно рекомендовала одуматься, ведь обратной дороги у меня не будет. Да и нужны ли пути отступления в такой ситуации, когда сестра, лежащая сейчас под моим телом, была самым близким для меня человеком в этом мире? Она была единственной, кого я хотел защищать и оберегать ценой своей жизни, потому что я всегда ставил её превыше всего.       — Это так неправильно, — обжигаю горячим дыханием её нежную кожу, оставляя поцелуй на шее, — но признаю, что я очень сильно хочу тебя.       Я занимаю пространство меж её ног и вжимаюсь пахом в промежность, скрытую тканью трусиков. Она тихо стонет подо мной и хватается за мою рубашку в районе спины, прогибаясь, пока я осыпаю её бледную кожу шеи многочисленными поцелуями и оглаживаю её округлые бёдра своими пальцами, сминая их. Запах её кожи дурманил мой разум и затмевал сознание, её тихие стоны и вздохи возбуждали не на шутку и пробуждали во мне неконтролируемого зверя. Её уже сделали женщиной — это злило меня, будоража мои чувства. Я не хотел торопиться, хотел быть нежным, но с каждым движением я становился ненасытным, будто изголодался по женскому теплу и телу, хотя буквально на днях я перепихнулся с одной из стриптизёрш в ночном клубе.       Я отстраняюсь, возвышаясь над хрупким созданием, и стягиваю с неё все ненужные вещи, обнажая скрытые участки кожи, а после раздеваюсь сам, поднимаюсь с постели и отхожу к комоду, где у меня всегда хранилась упаковка с презервативами.       — Уверена, что хочешь этого? — спрашиваю я, вновь забираясь на кровать и нависая над своей «жертвой», устремляя на неё свой обезумевший взгляд.       — Быстрее, Юнги, пожалуйста, — она раскрывает передо мной свои бёдра и приглашает поскорее войти в неё. Вот тебе и невинное создание, которое успели обесчестить, свергнуть и немножко испортить. Но, какой бы она ни была, она всегда будет для меня ангелом.       Я разрываю упаковку, достаю презерватив и раскатываю резинку по всей длине члена. Всё происходит слишком быстро и далеко не так, как я себе это представлял, но ждать я более не мог. Мои пальцы скользят по промежности сестры, собирая природную влагу, и я подношу их к своим губам, вдыхая аромат и пробуя на вкус.       — Ты и правда невообразимо хороша, мой ангел, — хриплым шёпотом изрекаю я, вгоняя свою маленькую сестрёнку в краску, а после зажимаю её запястья над головой одной рукой и плавно вхожу, громко выругавшись. Она была такой узкой и горячей, что я готов был кончить сразу же, так и не начав двигаться.       — Юнги, умоляю, не томи… — она двинула бёдрами мне навстречу, насаживаясь на твёрдый член до основания и выгибаясь подо мной. Уверен, будь её руки сейчас свободны, она бы немедля притянула меня за шею к себе, ведь её губы так и просили прикоснуться к ним. Но я предусмотрительно ограничил её в подобной возможности, очень крепко сжимая её запястья своими пальцами.       Я начинаю медленно двигаться, упиваясь представлениями о том, как со стороны смотрелась эта картина. Что-то вроде загнанной белой овечки и нависшего над ней серого волка, который желал насладиться и вкусить запретный нектар. Лишь один вид того, как она извивалась подо мной, как двигалась навстречу моим медленным глубоким толчкам, как сладко шептала моё имя, слетающее с её губ, которые она кусала от наслаждения, был настолько прекрасен, что я пытался не закрывать глаза, боясь упустить даже одну секунду столь восхитительного представления.       Это томное прекрасное чувство единства окутывала моё тело, и с каждым движением я подрагивал, будто парень, который впервые испытывал подобные чувства от занятий сексом с женщиной. Но всё действительно было как в первый раз: волнующе, ярко, до невозможности медленно.       — Милая, — я не узнаю своего голоса из-за тяжёлого дыхания и хрипотцы и смотрю на её лицо, которое служило истинным отражением того, насколько ей хорошо сейчас со мной.       Я отпускаю её запястья и спускаю руки, обхватывая женственные бёдра и ускоряясь. Сестра не теряет минуты, обхватывая меня и царапая мою спину ногтями, когда я входил особо глубоко, толкаясь в матку и срывая с её губ громкие стоны.       В помещение было темно, но свет ночного города, проникающий сквозь открытое окно, освещал наши покрытые испариной тела, которые при каждом движении интимно тёрлись друг о друга, обжигая кожу. И если поначалу я нестерпимо рычал, ощущая, как крепко обхватывают мой член мышцы влагалища, доставляя неимоверное наслаждение, то сейчас я перешёл на откровенные глубокие стоны, которые переливались с мелодичными стонами моей сестры.       Я не мог терпеть. Не мог плавно толкаться в нежное хрупкое тело. Ведь казалось, что ещё немного и я сойду с ума от такого медленного темпа. Хотелось поскорее окунуться в экстаз и утянуть за собой своего милого ангела. Она почти кричала подо мной, когда я двигался, то наращивая темп, то замедляясь, размашисто двигая бёдрами и соприкасаясь с кожей сестры в звонком шлепке.       Она непослушно бродила пальцами по моей спине, царапала кожу до кровавых полос и выкрикивала моё имя, мотая головой из стороны в сторону, словно я забирал себе её душу и её плоть всецело, без остатка. И почему-то сейчас мне стало до жути интересно, как бы она вела себя, находясь верхом на мне? Уверен, что мы ещё успеем опробовать несчётное количество поз до приезда родителей и даже тогда, когда они вернутся.       Очередное движение, шлепок и наши стоны, и я понимаю, что не выдержу долго. Мой член судорожно подрагивал внутри узкого лона, и я почувствовал, как там стало до безумия тесно настолько, что перед глазами замелькали тысячи разноцветных огоньков, когда я делал последние глубокие и резкие толчки.       Я кончил с громким стоном, прикрыв глаза от наслаждения и испытываемого удовольствия. Но опомнился достаточно быстро, покидая податливое тело и спускаясь к сосредоточению возбуждения сестры. Она должна была кончить для меня.       — Юнги, не надо… — умоляюще шепчет она, но я не слышу, беспрепятственно проникая в растянутое влажное лоно пальцами и прижимаясь губами к пульсирующему клитору, лаская.       В очередной раз я наблюдал красоту момента, глядя на то, как сестра мечется из стороны в стороны, беспорядочно хватая пальцами ткань простыни и сминая её. Она просила остановиться, но её тело с наслаждением отзывалось на все мои действия, прося большего. И потому я уверенно и быстро продолжал подводить сестрёнку к черте оргазма, с интересом наблюдая за каждым её действием и реакцией.       Мой ангел был на взводе, и потому она кончила по прошествии пары минут, круто выгнувшись в спине и вцепившись пальцами в мои волосы. Долгожданная разрядка охватила всё её тело, сдавливая в своих тисках и не отпуская несколько секунд.       Я лёг рядом с сестрой, заключая её в свои объятия. Всматриваюсь в её запыхавшееся личико и поддеваю пальцами прядь спутанных волос, убирая их за ушко и целомудренно целуя её влажный от пота лоб.       — Ты ведь всегда будешь любить меня, Юнги? — тихо спрашивает она, смотря в мои глаза и прижимаясь к моей широкой груди.       — Да. Я всегда буду любить те… — я резко замолкаю, слыша, как щёлкает замок на входной двери.       — Мы дома! — кричит моя мать, совершенно не заботясь о том, что на дворе только четыре часа утра.       — Вот чёрт! — в унисон изрекаем мы с сестрой, резко отпрянув друг от друга и наспех пытаясь найти свои вещи в этой темноте и замести следы, пока родители не соизволили зайти в мою комнату и увидеть, чем мы тут занимались...