Запретный плод сладок

      Что делать парню, который влюбился в самую красивую девушку в институте и который мечтает заполучить её себе? Правильно, обратиться к своей старшей сестре за советом и помощью, что я, собственно, и сделал. Почему именно к сестре? Потому что она была для меня самым близким человеком, между нами не было секретов и тайн и мы всегда помогали друг другу. Да и, впрочем, моя сестра была такой же первоклассной красавицей, как и та девушка из параллели, в которую я влюбился. С чего я взял это? Ну, хотя бы с того, что вокруг моей родственницы вечно крутились ухажёры с кучей денег и целым состоянием за плечами. Вот только она всем отказывала, чего я откровенно не понимал. А когда я спрашивал, почему она поступает так с каждым, то всегда слышал один и тот же ответ: «Мне не нужен зажравшийся муж, думающий только о размере своего кошелька».       И вот я стою перед дверью в её комнату, переминаясь с ноги на ногу, словно младшеклассник, который получил двойку и сейчас должен был показать дневник родителям. Не знаю почему, но я немного нервничал, пусть и понимал, что этому нет особого повода. Хотя если всё-таки задуматься, то повод всё же был: я впервые буду говорить с сестрой на особо откровенные темы, которые я всегда прятал глубоко в себе под грифом «совершенно секретно». Но сейчас у меня просто не было выбора, ведь в свои двадцать я ещё ни с кем не встречался, потому что не видел в этом выгоды, да и любовь ещё ни разу не покоряла моё сердце настолько сильно. И поэтому я чувствовал себя загнанным в угол зверем, которому просто хотелось найти выход из сложившейся ситуации.       Собираюсь с мыслями и стучусь в дубовую дверь, а когда слышу приглашение заходить, то тут же переступаю порог и оказываюсь в комнате, где я бывал каждый вечер, но сегодня всё было как-то иначе.       — С чего ты вдруг стучишься в дверь ко мне перед тем, как зайти? А, Гукки? — спрашивает моя родственница с улыбкой, отрываясь от чтения книги и поправляя съехавшие на кончик носа очки. Она лежала на животе на своей кровати, но, завидев, как я потупил взгляд, приняла сидячее положение, отложила книгу на прикроватную тумбочку и похлопала ладошкой по постели, призывая меня сесть рядом.       — Чего нос повесил? Опять подрался с парнями на заднем дворе института? — я отрицательно мотнул головой, а сестра продолжила излагать свои догадки: — Неужели контрольную завалил? А! Красивая девочка не дала, что ли?       После этих слов я вспыхнул, что-то прошипев себе под нос и схватив подушку, на что сестрёнка лишь прикрылась руками и легла на спину, смеясь. Ведь прекрасно знает, что я не смогу ударить её даже подушкой, и всё равно всякий раз делает вид, будто ожидает от меня нападения.       — Значит, моя догадка верна. Неужели влюбился? — она успокоилась и посмотрела на меня так пристально, что я раскраснелся и отвернулся, а спустя мгновение уже почувствовал, как пальцы сестры смыкаются в замок у меня на животе, отчего я тут же напрягся. Её голова ложится на моё плечо, а тёплое дыхание щекочет кожу, пуская табун мурашек по спине.       — Признайся ей открыто во всём, Гук, — я чувствую, как она улыбается и тихо выдыхает мне в шею горячий воздух. — Тебе нечего бояться. Ты красивый, умный и спортивный парень. Хотя я вообще не понимаю, почему ты в школе не завёл себе подружку? Родители давили на тебя этой учёбой, я знаю, но всё-таки личную жизнь мог бы уже построить. За тобой столько девушек бегало и бегает.       — Серьёзно? — я удивлённо вскинул брови, поворачивая лицо к сестре, но тут же схлопотал щелчок в кончик носа и ойкнул, отпрянув назад.       — Серьёзно, дурашка. Как этого можно было не заметить вообще? — смеётся моя сестра, и я улыбаюсь ей в ответ, как вдруг она становится серьёзной и задумчивой. — Гукки, поспи сегодня со мной.       Неожиданная смена темы привела к тому, что я согласно киваю на просьбу своей родственницы совершенно неосознанно, будто на автомате. В детстве мы всегда спали вместе, особенно когда оставались дома одни, но ведь это было в детстве. Впрочем, я не видел повода для того, чтобы отказывать в этом своей сестре.       Услышав мой ответ, сестрёнка радостно хлопает в ладоши и соскакивает с постели. Подходит к своему письменному столу, открывает ноутбук и быстро начинает набирать какой-то текст. Судя по звуку отправки сообщения, она опять на пару минут зависла в очередной социальной сети и даёт отворот-поворот ещё одному надоедливому парню.       Вроде бы это и не моё дело, но я поднимаюсь с постели и подхожу к сестре со спины, через её плечо заглядывая в экран ноутбука. Она так была увлечена ответом на очередное признание, что даже не заметила меня и продолжала барабанить пальцами по клавиатуре, тихо ругаясь себе под нос.       — Зачем ты им отвечаешь? — сестра вздрагивает и облегчённо выдыхает, но не поворачивается ко мне, а лишь прижимается своей спиной к моей груди, позволяя обнять себя за талию.       — Не отвечу — начнут заваливать сообщениями.       — А ответишь — так и вовсе не отстанут, — выдвинул я свою теорию, которая сестре показалась убедительной, потому что в следующие секунды она спокойно удаляет свой профиль с этого сайта и захлопывает крышку ноутбука.       — Я уже так устала от них, Гукки, — тихо шепчет она, прикрывая глаза и обмякая в моих крепких руках. И если многим бы показались наши объятия и прикосновения странными, то для нас они были в порядке вещей. Мы ведь не чужие друг другу люди, мы семья.       — Может, уже остановишься на ком-нибудь и сделаешь свой выбор?       — Давай поговорим об этом в другой раз, — попросила она, осторожно выбираясь из моих объятий и оставляя лёгкий поцелуй на моей щеке. — Я очень кушать хочу. Надо бы приготовить что-нибудь на ужин. Поможешь мне?

***

      — Всё же пятнадцатое крылышко было лишним, — тихо шепчет моя родственница, отодвигая тарелку в сторону и устало опуская голову на стол. Я же ничего не мог ответить по той простой причине, что был занят рассматриванием горы куриных косточек на плоской посудине и обдумыванием того, как все эти пятнадцать крылышек вместились в мою сестру, которая обычно ела раза в два меньше меня. Даже я столько слопать не смог, сколько съела она. — Гук, помоги мне встать…       Покачав головой, я залпом допил сок из прозрачного бокала и с глухим звоном поставил его на стол. Поднимаюсь со своего места и подхожу к сестре, подхватывая её на руки. Невзирая на то количество еды, которое она съела, сестра оставалась такой же лёгкой, как и всегда. Словно пушинка. Я направляюсь к ней в комнату, прекрасно зная, что, переев, она даже простоять пару секунд нормально не сможет, не то что до комнаты дойти.       Укладываю хрупкое тело на постель и уже разворачиваюсь, чтобы выйти, как она хватает меня за край футболки и тянет на себя.       — Гукки, ты же обещал поспать сегодня со мной, помнишь? — чёрт, ведь совершенно из головы вылетело. Но раз дал своего рода обещание, то я должен его выполнить, поэтому мне ничего не остаётся, кроме как улечься рядом с сестрой и осторожно приобнять её за талию, в то время как она накрывала нас обоих своим одеялом.       Мы пять минут лежали неподвижно и молчали. Каждый задумался о чём-то своём и краем уха вслушивался в устоявшуюся тишину, нарушаемую только глубоким ровным дыханием обоих. Я вернулся в реальность первым и внимательно стал наблюдать за взглядом сестры, которая с улыбкой и каким-то упоением вырисовывала узоры у меня на груди через белоснежную ткань футболки.       — Гук, слушай… — неожиданно начала она, что я даже немного вздрогнул, теснее прижимая сестру к себе. — Я знаю, что ты ещё никогда и ни с кем не встречался, но ответь честно. Ты когда-нибудь хотел девушку как мужчина?       Я подавился воздухом то ли от возмущения, то ли от неожиданности слышать подобный вопрос заданный прямо в лоб. И я бы с радостью превратил всё это в шутку каким-нибудь образом или перевёл бы тему разговора в другое русло, вот только взгляд сестры был сосредоточен и направлен на меня. Было понятно, что во что бы то ни стало она желает услышать ответ, и от этого меня сдавило в своих тисках непонятное чувство, сравнимое с неудобством и неловкостью.       — Так хотел? — я понимал, что убежать не смогу, ровным счётом как и отвертеться, поэтому промямлил что-то нечленораздельное, а после и вовсе горячо выдохнул, когда ладошка сестры накрыла мой пах, осторожно поглаживая сквозь ткань домашних шорт и нижнего белья.       — П-погоди, — сбивчиво проговорил я, но сестра меня уже не слышала, укладывая меня на спину и усаживаясь на мои бёдра, чему я даже не воспротивился.       — Ты же всегда мастурбируешь, когда принимаешь душ, верно? — нотки игривости, прозвучавшие в голосе сестры, и успокаивали, и настораживали. Я же вроде всегда закрывал дверь, так как я смог пропалиться? И тут до меня дошло. Буквально неделю назад я, надеясь, что дома никого нет, решил утихомирить свой стояк и, совершенно забывшись, чуть ли не стонал на всё помещение и дверь оставил открытой. А когда я закончил, помылся и вышел из ванной, то на кухне увидел сестру, невинно сидящую за домашней барной стойкой и попивающую кофе. Возможно, тогда-то она и услышала и, не исключаю варианта, даже увидела, чем занимается её бесстыжий младший брат. Мне сейчас было так стыдно.       — Всё в порядке, Гук. Это нормально, — говорит она, стягивая с меня шорты вместе с трусами и обхватывая мой член своими прохладными пальцами. Даже от такого невинного действия внутри меня разгорелся невероятный пожар, и я выдохнул, откинувшись на подушки.       Нельзя заниматься таким с сестрой, ведь это аморально. Но пусть это и было запретным, я даже не пытался остановить свою родственницу, которая успела смочить головку моего члена слюной, проведя по ней несколько раз языком.       В моей голове борются между собой совесть и желание, но я выбираю последнее. Из моей груди вырывается гортанный стон, когда мой член окутывает тепло и влажность горячего ротика моей сестры. Я вцепился пальцами в простыни, тяжело дыша и издавая редкие стоны, пока девушка колдовала над моей разгорячённой и возбуждённой плотью.       Я наблюдал за каждым движением из-под опущенных век: как её голова плавно двигается, как она вынимает член изо рта лишь для того, чтобы провести по всей длине языком и крепко сжать пальцы у основания, как с её подбородка соблазнительно стекает капелька слюны…       Я собираю волю в кулак, приподнимаюсь на локтях и прошу сестру прекратить, говоря, что это неправильно, но она лишь целует головку моего члена и резко подаётся вперёд, впиваясь в мои губы поцелуем и проникая в мой рот языком. От неожиданности я падаю обратно на спину, запуская пальцы в роскошные волосы сестры, и неумело отвечаю на её страстный поцелуй.       Возбуждённый, вспотевший и ещё неопытный в этом деле, я отдавал сестре всего себя, сплетая свой язык с её в каком-то невероятном влажном танце, борясь за право перетянуть на себя инициативу. Мой мозг, кажется, отключился, потому что совесть более не давила на меня и я руководствовался своими животными инстинктами: обладать, подчинять, властвовать.       Я приобнимаю сестру за талию, когда она отрывается от моих губ, оставляя между нами тонкую липкую ниточку слюны, а после резко переворачиваюсь, подминая её под себя и нависая сверху. Я не знаю, какой чёрт меня укусил, но, повинуясь мимолётному влечению, я подаюсь вперёд и накрываю уста сестры своими, осторожно сминая их. А когда отстранился, чтобы заглянуть в её глаза, то заметил слабую улыбку на её припухших губах, по которым она соблазнительно провела языком, облизывая.       — Ты очень вкусный, Гукки, — шепчет она, пока я стягиваю с неё промокшие насквозь трусики. — Так бы и съела тебя.       Она обвивает мою шею руками и притягивает к себе для очередного поцелуя, однако, когда между нашими лицами остаётся пара миллиметров, она резко поворачивает голову и просовывает руку под подушку, вынимая оттуда упакованный презерватив. Разрывает серебристую бумагу зубами и вынимает резинку.       Просовывает руки между нашими телами и натягивает на мой член контрацептив, правда, до конца раскатывать резинку пришлось мне самому, но это было неважно. Я стягиваю с себя влажную от пота футболку и откидываю её в сторону, неуверенно смотря в глаза своей кровинки, которая тоже успела избавиться от последних деталей одежды, коими была моя футболка и её лифчик. Мы смотрим друг на друга, и я понимаю, что со мной творится что-то странное, будто мой мир перевернулся. Я не мог двигаться дальше, не услышав её разрешения.       — Давай, Гук. Всё нормально, — говорит она, будто читая мои мысли, и я приставляю головку ко входу, подаваясь бёдрами вперёд и проникая в неё до упора. Сдавленно рычу от тесноты в её влагалище и от того, насколько сестра была горячей и приятной внутри, а она давится стоном, прогибаясь под моим телом и прикрывая глаза.       Мы тяжело дышим, наши тела уже вспотели, а в моей голове крутиться лишь одна мысль: «Господи, что же я натворил?».       — Столько времени прошло, а я только сейчас заметила, как ты вырос и возмужал, — её пальцы нежно касаются моей щеки, поглаживая. — Прости, что сподвигла тебя на это, но мне так хотелось…       Я упираюсь на локти по обеим сторонам от головы сестры и начинаю двигать бёдрами, с каждым разом пытаясь проникнуть глубже. Я не тороплюсь, двигаясь плавно и нежно, боясь доставить дискомфорт и боль своей кровинке. Мы тяжело дышим друг другу в губы и неотрывно смотрим в глаза, проникая в глубины души и создавая невидимую связь между нами. Я делаю волнообразное движение, и моя сестра стонет, едва касаясь моих губ своими. Её влагалище стискивает мой член, и теперь стон издаю я. Невообразимое чувство удовольствия и наслаждения, которое я не мог передать словами, объяло меня с ног до головы, побуждая ускориться.       — В тебе так восхитительно, — шепчу я, примыкая к её шее губами. — Но почему? Почему ты, сестра? Боже…       — Не останавливайся, Гук, умоляю! Хн… — она впивается ногтями в мою спину и осторожно покусывает кожу на моём плече до красноты. Я чувствую, насколько хорошо моей сестре, и не могу отрицать того, что мне тоже нравилось заниматься сексом с ней, пусть это и неправильно. Но мы не могли остановиться, не могли повернуть время вспять и всё изменить. Возможно, я бы даже не хотел ничего менять. Я был неопытен, но руководствовался своими инстинктами и чувствами, а сестра всегда принимала меня таким, какой я есть, со всеми недостатками и достоинствами.       Этот интимный момент соития с сестрой был невероятен. Лёгкие заполнял резко ставший прохладным воздух, пропитанный запахом секса и пота. Я даже и не заметил, как сорвался на сумасшедший темп, нещадно вколачивая сестру в кровать и сминая в своих ладонях её ягодицы, при каждом толчке притягивая её тело к себе навстречу со звонким шлепком при соударении наших тел и её громким полукриком-полустоном.       — Ах, Гукки! — она обвивает мой торс своими длинными стройными ногами, прижимая к своему разгорячённому телу сильнее, и зарывается пальцами в мои волосы, оттягивая их. До безумия приятно.       Я ощущаю, как мой член наливается кровью и разбухает, как он подрагивает и как сводит приятным спазмом низ живота. Я чувствую, что скоро кончу, и, кажется, сестра тоже это чувствует, тихо шепча мне на ушко: «Давай сделаем это вместе, Гук».       Я всё ускоряюсь, хотя казалось, быстрее уже некуда, и запрокидываю голову назад, ловя кайф от приближающейся эйфории, которая вот-вот накроет меня, будто лавина. Делаю последние рывки, и мы стонем с сестрой в унисон, вздрагивая от волны крышесносного оргазма. Перед глазами мелькают огни, тело сковывает усталость, и я падаю рядом с сестрой на смятые влажные простыни, пытаясь привести дыхание в норму и прийти в себя после всего, что только что произошло.       Отдышавшись, моя сестра принимает сидячее положение, и я внимательно рассматриваю изгибы её стройной фигуры, скольжу взглядом по её спине и тихо сглатываю ком воздуха, который застрял в горле. Я поднимаюсь вслед за ней и мягко обвиваю её хрупкий стан своими мускулистыми руками, оставляя нежный поцелуй на обнажённом девичьем плече.       — Прости, Гук, — шепчет она, вздыхая и разворачиваясь ко мне вполоборота, заглядывая в глаза. — Я… Я увлеклась.       — Всё в порядке, — говорю я, соприкасая кончики наших носов, хотя и не представляю толком, что делать дальше.       Я знал, что это так просто мы не сможем оставить и должны придумать, как поступать дальше. Однако у меня появилась ещё одна проблема, которую я должен был разрешить, потому что в должной мере я не мог понять своих чувств к той, в которой текла моя же кровь. Я должен был в полной мере осознать любовь к своей сестре. Кажется, я попался в сети и в плен её глаз. Таких родных и таких знакомых, но, между тем, таких любимых. Я был готов вечно смотреть в них, как сейчас. Это неправильно, я знаю. И уж точно не знаю, нужна ли мне сейчас та красавица, ради которой я пошёл к своей родственнице сегодня днём. Прости меня, Господи, но, кажется, я и правда влюбился в свою сестру.