Запретный плод сладок

      Громкая музыка, толпа народу, море выпивки и никотинового дыма. Клуб — это место не для ботаников и домашних «сурков». Это место для тех, кто любит отрываться на полную катушку и брать от жизни всё. А если серьёзно, то и для тех, кто совершенно отчаялся найти выход из того или иного положения и сейчас мечтал найти спокойствие в виде пары рюмок чего-нибудь крепкого, а после затеряться среди толпы на добрые несколько часов, отдаваясь ритму беззаботного танца.       Я уже и не вспомню, как оказался в первый раз в этом увеселительном заведении, но могу точно сказать, из-за чего, а вернее из-за кого я вообще оказался здесь. Из-за своей младшей сестры. Она всегда была моим идеалом. Той, за чьей юбкой я готов был бегать целую вечность. Той, которую я хотел беречь как зеницу ока. Любить свою сестру — это так неправильно. И я прекрасно знаю запретность той любви, которую позволил себе по отношению к человеку, в жилах которого текла кровь, идентичная моей. Но я ничего не мог с собой поделать, ведь она пленила меня своей красотой, своей изящностью и утончённостью. Такая милая и невинная. Каждый раз, появляясь на пороге моей комнаты по утрам для того, чтобы разбудить меня, она представала передо мной не как сестра, а как самый настоящий ангел, спустившийся с небес. Я благодарил Бога за то, что мог проводить с ней достаточно много времени по сравнению с остальными смертными, и наслаждался каждым мигом. Но чем дольше я находился рядом с ней, тем больше влюблялся. Я словно наркоман, который никак не мог отказаться от дозы, коей приходилась мне моя младшая сестра. Моя любовь окрылила меня, вознесла ввысь, но в какой-то момент я сошёл с ума… из-за той, которая была похожа на меня.       Её новый парень — мечта любой девушки. У него было всё: красота, куча денег, ум, напор, дорогая спортивная машина, большой дом. Как же я его ненавидел… И, должен признать, моя ненависть была настолько сильна, что перекинулась и на невинную сестру, которая каждый вечер хвасталась об очередном подарке от этого богатого отпрыска.       — И представляете, он сделал мне предложение, — воодушевлённо закончила она очередную тираду за семейным ужином с натянутой улыбкой на губах.       Родители восхищённо охнули, разумеется, радуясь за успех своей дочери, но, как по мне, подобная новость способна только резать слух и лишать аппетита. Сестра устремила взгляд своих лучистых глаз на меня, сложившего вилку и нож возле тарелки с нетронутой порцией еды, с удивлением. Я лишь хмыкнул и покачал головой, словно бы в знак того, что я не голоден, и всё было бы хорошо, но, когда мать решила затронуть тему про свадьбу, я не выдержал. Хлопаю ладонями по ровной поверхности стола и резко встаю, отчего мои родные вздрагивают и устремляют непонимающе взгляды в мою сторону. Я не жду, когда они начнут свои расспросы, и направляюсь в прихожую, поднимая руку в прощальном жесте.       — Я к другу переночевать. День был тяжёлый, и мне нужно поговорить по душам, — громко сказал я, собираясь уже выйти за порог, как вдруг почувствовал чужие пальцы, обхватившие мою ладонь.       Я обернулся и раздражённым взглядом окидываю сестру, делая кивок головой, мол, «чего тебе?».       — Хосок, что случилось? — спрашивает она не просто потому, что ей интересно, а потому, что она действительно волнуется за меня. В любой другой раз я бы передумал, извинился бы и остался, но не сегодня…       — Не могу сказать тебе, мой ангел. Прости, — я кладу свою ладонь на её щёчку, оглаживая кожу большим пальцем, а после оставляю целомудренный поцелуй на другой. — Поздравляю тебя, но, пожалуйста, сделай мне одолжение, — я заглядываю в её широко распахнутые глаза, едва соприкасая кончики носов, — не зови меня на свою свадьбу, — выдохнув в её разомкнутые губы ком горячего воздуха, я отстранился и вышел из квартиры, закрывая за собой дверь. Любовь окрылила меня, но удар по сердцу был настолько силён, что я так же стремительно рухнул наземь. И это падение действительно сказалось на мне невыносимой болью, которую мог ненадолго заглушить лишь один способ.

***

      Яркий неоновый свет режет глаза, людские крики наперебой с музыкой ударяют в барабанные перепонки звуковой волной, оглушая, а бармен уже издалека приветливо машет мне рукой. Вот как знает, что его услуги мне сейчас не помешали бы. Я занимаю место возле барной стойки и только открываю рот, чтобы сделать заказ, как меня прерывает молодой человек, вставший рядом в обнимку с парочкой нетрезвых длинноногих девиц.       — Йа! Можно нам ещё десяток тех огненных коктейлей, которые ты мне делал недавно, друг? — кричит он бармену, щурясь от света, падающего прямо на лицо.       В этот миг для меня потеряло всякое значение что-либо, ведь это лицо я прекрасно мог узнать где угодно и когда угодно: парень моей сестры, который внахальную лапал одну из девушек за грудь и целовал её лебединую шею, покусывая. Во мне закипела злость и негодование, которое вперемешку образовывали один сплошной «бум» в голове. Будто бы на автомате я подошёл к нему вплотную, отлепил от красотки и со всего маху зарядил кулаком по лицу, однако не отпустил и за воротник куртки притянул обратно, ударяя по его носу лбом. Плевать, что меня за это могут посадить и плевать, что это происходит сейчас на глазах сотни людей, но никто никогда не имеет права порочить имя моей сестры, изменяя ей с какой-то дешёвкой в мини-юбке. Сделал предложение и сразу по левым бабам пошёл? Мразь!       Я повалил его на грязный истоптанный пол и уже хотел было вновь накинуться на растерянную жертву, как меня сзади обхватили тонкие руки, и я остановился как вкопанный.       — Хосок, остановись… Не надо, — разум будто бы решил сыграть со мной злую шутку, вызывая иллюзию голоса сестры, который был слышен мне отчётливо настолько, будто музыка в помещении в один миг стихла. Я был опустошён, подавлен и отчасти даже не совсем понимал, что произошло. Видимо, ударив противника своим лбом, я и сам часом нехило так приложился об него, что мозги себе все отбил, или мне опять это только кажется?       Я будто пребывал в состоянии шока и окончательно протрезвел лишь тогда, когда увидел перед собой обеспокоенное лицо сестры. Какого? Выглядываю за её спину и вижу, как над её «бабником» порхало несколько «ночных бабочек», а моей сестре хоть бы хны. Она стояла передо мной и отчаянно смотрела на меня. Я кинул взгляд на друга-бармена, который тут же протянул мне ключ и указал в угол зала, на что я кивком головы поблагодарил его, схватил сестру за руку и устремился в нужном направлении.       Через минуту мы уже находились в небольшой ВИП-комнате, куда я бесцеремонно втолкнул сестру и зашёл следом, захлопнув дверь.       — Что ты тут забыла? — задаю я интересовавший меня вопрос, пытаясь заглянуть в глаза сестры, которые она потупила в пол, вжимаясь ягодицами в маленький подоконник небольшого окна, которое было здесь единственным в своём роде. — Отвечай!       — Я… Ты так быстро ушёл, и поэтому… — она отводит взгляд куда-то в сторону, явно придумывая, что бы ещё сказать в своё оправдание. — Да и мой парень пригласил меня сюда…       — Ты всё ещё считаешь его своим парнем?! — сокращаю между нами расстояние, подходя к сестре вплотную, и что есть силы ударяю по подоконнику ладонью, опасно заглядывая в её перепуганные глаза. — Ещё раз заикнёшься про него, и я за себя не отвечаю. Какого чёрта ты не порвёшь с ним?!       — Потому что его отец начальник нашего отца, и если я откажусь, то нашего отца уволят и…       — Тоже мне трагедия века, дурёха! Да отец в лепёшку готов разбиться, лишь бы ты была счастлива, и плевать он хотел на свою работу, если его дочь станет «заложницей» в лапах этой мрази, которую ты называешь своим парнем!       Не сдерживая порывы всех противоречивых чувств, я высказывал сестре всё, что накопилось, практически выкрикивая все слова в её лицо. Был и мат, были и ругательства, я будто бы с цепи сорвался. И она со слезами на глазах, которые неконтролируемо текли по её щекам, внимала каждому моему слову и кивала в знак согласия. Дурёха. Самая настоящая дурёха.       — Не плачь, — сказал я ей, когда спустил большую часть пара за несколько минут. — Не вынуждай себя выходить замуж за такого придурка, как этот. Ты стоишь большего, дурочка.       Заботливо стираю ещё не остывшие дорожки слёз с её горячих порозовевших щёк и мягко целую в лоб, прикрывая свои глаза. Она цепляется пальцами за мою кожаную куртку и утыкается носом в грудь, а я тихо вздыхаю и прижимаю её ближе к себе, утыкаясь носом в макушку. Сейчас я очень жалел, что накричал на неё, но в то же время и был рад этому, потому что смог немного образумить и втолкнуть правду жизни в её маленькую голову.       — Хосок-а, ты любишь меня? — вопрос, прозвучавший в тиши, заставил меня вздрогнуть и удивлённо распахнуть глаза. Я взглянул на сестру, которая твёрдо смотрела в мои глаза. — Я… Я была сегодня у тебя в комнате и... нашла свои трусики у тебя под подушкой, — чёрт подери, мне ещё никогда не было так стрёмно. — А если так, то… займись со мной любовью…       Что? Мне послышалось или это милое невинное создание, коим я всегда считал свою сестру, действительно попросило меня об этом? Я спустил руки вниз, подхватив сестру под бёдра, и усадил её на ровную поверхность подоконника, вклинившись между её раздвинутых ножек.       — Повтори, — прошептал я в приказном тоне, соприкасая кончики наших носов.       — Сделай меня своей, Хосок-а, — говорит она, и я теряю над собой контроль, впиваясь в желанные губы жарким поцелуем.       Кто я и кто мы друг для друга — перестало иметь всякое значение, когда я почувствовал вкус вишнёвой гигиенической помады на кончике своего языка. Вкус её губ был воистину сладок, и я позволил себе большее, осторожно пытаясь проскользнуть в её рот языком, на что она замотала головой и тут же отстранилась, краснея.       — В чём дело? — спрашиваю я, на что получаю поразительный ответ.       — Не умею.       — Неужели он ни разу не целовал тебя по-настоящему? — я не переставал удивляться, но, лицезрев отрицательное мотание головы, хмыкнул, обхватывая её подбородок пальцами и приподнимая. — Тогда просто доверься мне.       Я вновь прильнул к её губам, но на сей раз она сама разомкнула их, пропуская мой язык дальше без всякого препятствия и сопротивления. Она испуганно вздрогнула, когда я соприкоснул наши языки, но через мгновение уже смело сплела его с моим, что-то тихо промычав и вцепившись в мои плечи своими тонкими пальцами.       Вжимаюсь пахом в её промежность и слышу сдавленный стон сквозь поцелуй, который мне приходится разорвать, чтобы впиться губами в нежную шею, оставляя на коже сестры свою метку в виде засоса. Как же неправильно и пошло делать это с собственной сестрой, но я не мог ничего поделать со своим сердцем, которое учащённо билось только при одном взгляде на неё, и со своим телом, которое желало её.       Ткань джинсов болезненно сдавливала мой возбуждённый член, а в одежде было ужасно жарко, поэтому вскоре я предстал перед сестрой в обнажённом по пояс виде, избавившись от ненужных «тряпок». Она соблазнительно закусывает свою нижнюю губу и тянет руки к моим джинсам, в немом жесте предлагая мне свою помощь. Я ухмыляюсь, скольжу ладонями от её коленей к бёдрам, задирая коротенькое платьице и вскоре стягивая его с тела сестры.       — Хм, зелёное? — с придыханием вопрошаю я, улавливая её упоительный запах, и потому немедля прикасаюсь пальцами к её промежности сквозь трусики, осторожно поглаживая и ощущая на коже природную влагу. — Ты уже потекла, милая. Знаешь об этом? — я улыбаюсь и облегчённо выдыхаю, когда чувствую долгожданную свободу в паху. И когда она успела расправиться с моей одеждой и немного приспустить мои штаны и нижнее бельё?       — Поспеши, пожалуйста, — шепчет она, обхватывая мой член ладошкой, а пальцами другой руки отодвигая ткань своих трусиков.       — Нарываешься? — я придвигаюсь максимально близко, отчего головка моего члена соприкасается с её влажным лоном. Кладу руки на ягодицы сестры и соприкасаю наши лбы, а после одним толчком проникаю в неё до упора, сдавленно зарычав в унисон с её стоном, который нежданно сорвался с алых губ.       — Довольна?       — Более чем, — незамедлительно получаю ответ и начинаю двигаться, прижимая сестру к себе.       В этот момент я чувствовал себя конченным извращенцем, который испытывал истинное наслаждение, трахая свою сестру, врываясь в её пластичное тело по самые яйца с характерным шлепком при соприкосновении. И с каждым толчком мне было всё мало и мало, особенно после того, как она просила двигаться быстрее, сильнее, глубже.       Мои пальцы крепко сжимают упругие ягодицы, и я стягиваю девушку с подоконника, поудобнее прихватывая её и продолжая двигаться. Моя сестра казалась мне такой лёгкой, что особой сложности не составляло отменно трахать её прямо на весу. Но всё же я знал, что рано или поздно устану, поэтому я вжал её спиной в холодную стену, заставляя содрогнуться от контраста температур и громко вскрикнуть от холода, лёгкой боли и невероятного наслаждения.       — Хосок-а! Ах! Ещё… Быстрее! — она чуть ли не выкрикивает всё это, по-настоящему сходя с ума, и я прекрасно это чувствовал по тому, как она сжимала мой член в себе, пытаясь двигать бёдрами навстречу и насадиться ещё глубже. Но должен признать, что ни с одной девушкой мне ещё не было так хорошо. Сестрёнка знала, как доставить удовольствие мужчине, и я даже догадывался, кто мог научить её подобным вещам. Ха! Трахаться научил, а целоваться — нет. И при воспоминании о том «парне» сестры у меня опять начался очередной приступ злости.       Сестра мотает головой, пытаясь стряхнуть слёзы наслаждения, и это сбивает меня с ритма, ведь она дёргается совершенно не к месту, отчего мне становится труднее проникать. Я рычу, одной рукой крепко обвивая её талию, продолжая удерживать в подобном состоянии, а пальцами другой руки впиваюсь в её шею, сдавливая до лёгкой нехватки воздуха.       — Хосок-а? — она испуганно смотрит на меня, широко распахнув свои глаза, но я лишь прошу её заткнуться, срываясь на жёсткие толчки, вколачиваясь без всякого сожаления и нежности. Словно животное, поглощённое страстью и ревностью. Я был взбешён и ещё не до конца отошёл от того, что произошло недавно, поэтому на первое место ставил собственное удовлетворение и удовольствие. Да, прямо как настоящее животное, и я даже не отрицал этого.       Но, похоже, это нравилось не только мне одному. Я всматривался помутневшим взглядом в искажённое удовольствием лицо сестры. Наблюдал, как содрогается её тело, извиваясь. Как она тянула ко мне руки, невзирая на сдавливающие её шею пальцы.       Я вжимаюсь в её влажное тело своим. Её соски возбуждённо оттопыривают лёгкую ткань кружевного лифчика, соприкасаясь с моей грудью, и трутся об неё при каждом новом движении. Наше дыхание рваное и сбивчивое, мне жарко настолько, что я ощущаю скатывающиеся по вискам капельки пота, приятно щекочущие кожу.       Быстро, рвано, без нежности и романтики. Лишь страсть. Дикая, необузданная. И нам приятно настолько, что по всему телу прокатывается дрожь, а дыхание и стук сердец раздаются по комнате в унисон. Я убираю руку с шеи сестры, хлопая ладонью по стене возле её лица, и прикусываю кожу на её подбородке, поднимаясь к губам. Целую болезненно, кусая в кровь её губы и нежно шепча её имя. Противоречия, которым я не могу дать отчёта.       Она начинает мелко подрагивать, мышцы её влагалища сильнее обхватывают мой член, отчего перед глазами темнеет и схватывает дыхание. До невозможности хорошо и сладко.       — Я не могу больше, оппа, — сквозь хриплые стоны произносит она, смыкая кольцо рук на моей шее.       Её дыхание обжигает моё ухо, стоны эхом отдаются в ушной раковине, а я двигаюсь из последних сил, понимая, что и сам не выдержу дольше. Обвиваю её тело двумя руками, уже и сам не сдерживая своих стонов, когда мой член набухает, мелко подрагивая в предоргазменном состоянии, готовый к долгожданной разрядке.       Ещё пара рывков — и я даю кончить сперва сестре, а уже после покидаю её горячее лоно и ощущаю её ладошку, обхватившую мой член, которой она плавно провела несколько раз вверх-вниз, давая мне бурно кончить самому на низ её живота.       Немного приведя дыхание в норму, я отхожу назад и опускаюсь на кровать вместе с сестрой, которую до этого момента всё придерживал руками, и наконец я мог расслабиться, откинувшись на простыни. Сестра же удобно устроилась на моих бёдрах и взглянула на меня, пальцами оглаживая мой пресс. Приятная щекотка дрожью прошлась по телу, и я ощутил, как внизу живота вновь образуется ком возбуждения.       — Что? Не хватило? — спрашиваю я, перехватывая руку сестры, на что она с улыбкой склоняется к моему лицу и соблазнительно шепчет:       — Хочу ещё раунд на этой постели. Сзади. В попку, — облизывает губы и мягко целует меня в уголок губ.       Разве я мог отказать ей в подобном?