Запретный плод сладок

      «У тебя пять минут. Жду, красотка!» — глаза скользнули по сообщению, высветившемуся на экране розовенького телефона, содержание которого очень меня разозлило. Выключаю аппарат связи и прячу его под диваном, чтобы на глаза не попадался и не подавал признаков жизни.       Я прекрасно понимаю, что нельзя без спроса брать чужие вещи и уж тем более вещи своей сестры. Но как устоять перед соблазном, когда какой-то кобель, беспардонно лапавший её за задницу прямо под окнами нашего дома, так нагло и без моего спроса пытается в очередной раз выманить её на улицу и схватить в свои тиски, словно птичку? И ведь по первому взгляду было понятно, что он та ещё тварь, а она отказывается это признавать и сейчас собирается идти с ним на свидание. Чёрта с два я отпущу её! В следующий раз будет знать, как оставлять телефон на журнальном столике прямо у меня на виду. Как специально это сделала, лишь бы позлить.       Звук дверной ручки её комнаты оповещает о том, что она уже готова, поэтому я утыкаюсь носом в книжку, делая вид, что читаю. Сестра какое-то время ещё копошится возле своей комнаты, а после проходит в гостиную. По её взгляду можно догадаться, что она что-то ищет, и это что-то я надёжно спрятал, что искать она будет долго.       — Далеко собралась? — не поднимая взгляда на младшенькую, спросил я, поддевая пальцем край страницы и перелистывая её.       — На прогулку… Эм… С подругой? — что за неуверенный ответ в вопросительной форме? Я отложил книгу в сторону и закинул ногу на ногу, устремляя свой недовольный взгляд на сестру.       — На прогулку с подругой? — я оглядываю её с ног до головы и недоверчиво хмыкаю. — Это в таком-то виде? Да ещё и в одиннадцать вечера?       Серьёзно. Кто ходит гулять с подругой в такое позднее время да и ещё в мини-платье с голой спиной? Неужели я так похож на идиота, который поверит во всю эту чепуху или меня просто решили выставить первым в мире дурачком?       — Чего прикопался ко мне, Джин? Я взрослая девушка и могу делать, что хочу, — заявляет она, взглядом обводя диван, а после начиная перебирать все вещи, которые находились на журнальном столике. — Ты не видел мой телефон? Я куда-то его положила, а куда — не помню.       Не знаю, сколько так она искала своё средство связи, но в моей душе затеплилась надежда, что на эти её поиски уйдёт немало времени и на свидание с тем «ухажёром» она забьёт. Как бы не так. Неожиданно она метнулась в прихожую со словами: «Чёрт с телефоном, пойду без него!». И после этих её слов у меня внутри резко похолодело. Я рывком поднимаюсь с дивана и устремляюсь в прихожую. Сестра уже почти открыла дверь, но я вовремя подошёл сзади и захлопнул её прямо перед носом девушки, упираясь в твёрдую поверхность рукой.       — Джин, ты совсем сдурел?! — она разворачивается ко мне с явным намерением ударить меня по лицу, но я успеваю перехватить её руки и прижать к двери, переплетя наши пальцы.       — Нет. Я не сдурел, просто не могу смотреть, как возле тебя ошивается этот алкоголик-наркоман, — говорю я, смотря в её перепуганные и удивлённые глаза. — Я тебе много раз говорил, что он тебе не пара. На кой ты ещё не рассталась с ним? Ты же обещала мне.       — А тебе не всё ли равно, с кем я встречаюсь?! — я прерываю попытки вырваться из моей хватки и прижимаюсь к хрупкому женственному телу своим, умещая колено меж ножек сестры и упираясь им в дверь. — Я так-то люблю его!       — А меня не любишь?! — я срываюсь на крик, выплёскивая всё своё негодование прямо в миловидное личико своей сестры. Впервые в жизни я так сорвался. Впервые в жизни я накричал на неё.       — Брат… — поражённо шепчет она, а я горячо вздыхаю и мимолётно касаюсь губами её щеки, оставляя на ней целомудренный поцелуй.       — Прости, — я с сожалением смотрю в её глаза и отстраняюсь.       Ладно. Раз любит, то почему я должен мешать ей? Я хочу это сделать, но разве я мог переубедить маленькое сердечко своей младшей сестрёнки, которое всё равно меня не послушает? Я кидаю на сестру печальный взгляд, качаю головой и разворачиваюсь, направляясь обратно в гостиную. Это её жизнь, поэтому пусть делает, что хочет.       Не успеваю сделать и пары шагов, как чувствую тонкие руки на своём животе. Маленький носик сестры утыкается в мой загривок, и её тёплое дыхание касается шеи, пуская табун мурашек по спине.       Мягко накрываю тыльные стороны её ладошек своими руками, едва поглаживая, и прикрываю глаза. Вот и как понимать её, ей-богу? Убегает, хочет ударить, а в итоге всякий раз не даёт мне уйти самому.       — Так и будем стоять? — спросил я по прошествии пяти минут. — Ты вроде идти хотела.       Она отрицательно мычит, её хватка становится сильнее, но я без труда смог разомкнуть её объятия и отстраниться. Я подхожу к дивану и сажусь на него, устало откидываясь на спинку и запрокидывая голову к потолку.       — Я устал, — говорю откровенно, закрывая глаза и вздыхая уже в который раз за сегодняшний день. — Я устал от твоих выходок, от твоих ухажёров, которых ты абсолютно не умеешь выбирать. Неужели тебе нравится делить постель с такими отморозками, как этот тип, с которым ты собиралась пойти «гулять»? — я в особенности выделил последнее слово, потому что навряд ли они бы ограничились только прогулкой, учитывая замашки того паренька. — Иди к нему, если хочешь. Ты же любишь его.       — Джин, я…       — Что? — Боже, дай сил. Я откровенно начинал злиться не столько на свою сестру, сколько на себя, потому что я, как старший брат, должен был уберечь её от подобных свиданий. Я должен был позаботиться о том, чтобы она нашла себе нормального парня, а не какого-то отморозка, который любит шататься по клубам, напиваться в хлам и трахаться под кайфом, как эффект от лёгких наркотиков.       — Я тебя очень люблю, — она подходит ко мне и садится рядышком на диван, неловко прижав коленки друг к другу и потупив взгляд. — Что мне оставалось? Мы с тобой были так близки, но стоило мне перешагнуть планку «совершеннолетняя», как ты отдалился от меня.       — Что ты такое говоришь? — я непонимающе посмотрел на неё и застыл в непонимании, когда увидел, как по её щекам скатываются прозрачные слёзы. — Эй! Ты…       — Я люблю тебя, понимаешь?! Люблю, но не как брата, — отчаянно шепчет она, закрывая лицо руками и всхлипывая.       Я сажусь перед ней на колени и медленно отнимаю её руки от заплаканного лица, которое вскоре заключаю в чашу из ладоней, стирая большими пальцами мокрые дорожки слёз вперемешку с потёкшей тушью.       — Не плачь, милая, а не то будешь похожа на панду, — она всхлипывает, и её губы изгибаются в широкой улыбке, а из груди рвётся звонкий смех, который она отчаянно пытается подавить. — Иди сюда.       Я перемещаю свои ладони на её талию, придерживая и стягивая с дивана к себе на колени. Ложусь на спину и смотрю на сестру снизу вверх с улыбкой. Мы устанавливаем зрительный контакт, и я чувствую, как в моей груди накапливается странное, но очень приятное тепло. Боже мой, уж не влюбился ли я в неё сам?       — Джин… Я хочу… — шепчет моя сестра, и я не сразу понимаю, о чём она говорит. И лишь когда она перемещается ниже, удобно устраиваясь на моём паху, я начинаю понимать смысл её слов.       — Но мы не можем, ты же понимаешь это, — говорю я ей, пытаясь образумить, но ведь всё без толку. Я сам виноват в том, что её успели испортить до такой степени, и уже в сотый раз себе поклялся, что если увижу того парня ещё раз возле моей сестры, то с удовольствием размажу его по стенке.       — Прости… — отвечает она и слезает с меня, уже собираясь подняться на ноги, но я не даю этого сделать, хватая её за руку и дёргая вниз, вынуждая приземлиться на мягкий ковёр. — Если не хочешь мне помогать, то я пошла к своему парню.       В эту самую секунду раздаётся звонок в дверь, и сестра вновь хочет встать, чтобы пойти и открыть её, но я рычу, повалив девушку на спину и нависнув сверху, уместившись меж раздвинутых бёдер.       — А ну пусти меня! — она упирается ладошками в мою грудь, пытаясь отстранить, но её сила не сравнится с моей.       — Ты не пойдёшь с ним, — и наплевать, что мои слова звучат сейчас как приговор, который не может быть оспорен. Просто нет, и всё.       — Если не хочешь отпускать меня с кем-то, то просто возьми и трахни меня сам! — кричит она мне в лицо и уже собирается обрушить на меня поток ругательств, но я успеваю оборвать её невырвавшийся поток весьма неприличных слов:       — А ты только этого и хочешь? — на полном серьёзе спросил я, и сестра мгновенно замолчала, смущённо уставившись на меня. — Хочешь, чтобы я трахнул тебя на этом чёртовом ковре? Ну! Чего замолчала?       Я не на шутку разозлился, ведь чаша моего терпения переполнилась и я вот-вот мог сорваться. Я недоследил — мне и перевоспитывать. И пусть я знал, что это неправильно. Пусть и понимал, что если сделаю это, то обратной дороги не будет. Но почему-то сейчас все запасные тормоза отказывались работать, а тело желало лишь одного — эту маленькую несносную младшую сестрёнку. И пусть за дверью слышится недовольный голос её уже бывшего парня, которому я обязательно надеру задницу, но сейчас мне до него нет абсолютно никакого дела.       Я облизываю свои пересохшие губы и накрываю губы сестры в лёгком поцелуе. Она горячо выдыхает в мои уста, обвивает крепкую шею руками и углубляет поцелуй, ловко перетягивая инициативу на свою сторону, но я даже и не против такого поворота. Наши языки сталкиваются и переплетаются во влажном страстном танце, дыхание учащается и становится тяжёлым, а мы упиваемся друг другом, пробуя на вкус и перемешивая нашу слюну. От этого поцелуя мне становится жарко. Джинсы сдавливают пах и даруют неприятный дискомфорт из-за образовавшейся тесноты. Ох, как же мне хочется снять их с себя. Но нельзя. Пока нельзя.       Я обрываю поцелуй и помечаю шею сестры, оставляя багровый засос. Руками оглаживаю её округлые бёдра, проникаю ладонями под подол платья и веду ими выше, задирая ткань и касаясь нежной кожи. Её тело пластично изгибается от каждого прикосновения, в немом жесте прося большего, и мне это безумно нравится. Я отстраняюсь, но лишь для того, чтобы избавить сестру от шёлкового платья и стянуть с себя домашнюю футболку. Боже! И почему я раньше не заметил её любовь к себе? Знаете, этот розовый комплект нижнего белья с причудливыми оборками и узорами смотрелся на моей сестре просто фантастически.       — Давно ты носишь такие вещи? — спросил я, сжимая её груди в своих ладонях и наблюдая, как она закрывает свои глаза, как размыкаются её губы в беззвучном стоне, как тихо она произносит моё имя. — Прекрати…       Она добилась своего и завела меня. Завела так, что я совершенно забыл о нашем родстве и о том, что такие отношения запретны. Я расстёгиваю её лифчик, обнажая девичью грудь, и откладываю его в сторону, а после примыкаю губами к возбуждённому соску, заключая его в плен своих губ. Ладонью скольжу по её животу и пальцами проникаю под ткань трусиков. Оглаживаю гладко выбритый лобок, касаюсь подушечками клитора и с хлюпающим звуком погружаю два пальца во влагалище, имитируя трение и срывая с уст сестры долгожданный громкий стон. М, так пошло…       Обвожу сосок языком, щекочу самым кончиком вершинку, всасываю и резко выпускаю с чмокающим звуком изо рта. Осторожно кусаю кожу на груди, оставляя едва заметные следы от зубов, и устремляю взгляд своих глаз на милое лицо своей сестры. Её голова чуть приподнята, глаза покрыты пеленой наслаждения и наблюдают за моими действиями, искусанные до крови губы разомкнуты и так манят к себе прикоснуться, что я не могу устоять. Подаюсь вперёд и касаюсь её губ языком, смачивая их слюной и слизывая алый нектар, отдающий солоноватым железным привкусом, а уже после я скольжу языком в её рот, чтобы сплестись с её языком в очередном влажном поцелуе.       Мои покрытые её природной смазкой пальцы легко скользят в девичьем лоне. Каждое их движение сопровождается пошлым хлюпаньем и тихим стоном сестры сквозь поцелуй, который она прерывает, умоляюще прося поторопиться. Осторожно чмокаю сестру в губы и отстраняюсь, вынимая пальцы из её разгорячённого лона. И плевать, что я запачкал её соками свои джинсы и ремень, когда расстёгивал их и снимал с себя вместе с нижним бельём. Плевать, что мы брат и сестра, потому что я с неким наслаждением и азартом в глазах стягивал с неё розовые трусики, готовый вот-вот переступить планку дозволенного и ступить на грешную дорожку.       Я без труда раскатал прохладную резинку по всей длине своего возбуждённого горячего члена, пока сестра вставала передо мной на четвереньки, нетерпеливо двигая ягодицами и прося поскорее войти в неё. Придерживая за бёдра желанное тело, я плавно толкнулся, проникая на всю длину, на что благодарностью мне послужил сладкий громкий стон, разнёсшийся по всей гостиной и растворившийся в невесомости воздуха. Но и сам я не остался в стороне, шумно выдохнув от той тесноты и жара, с которым сестра «встретила» мой половой орган.       Нетерпеливые движения навстречу друг другу сопровождала мелодия столкновения наших тел с характерным шлепком и чмокающим хлюпаньем. Сестра громко стонала, подмахивая в такт бёдрами в надежде насадиться на член ещё глубже и сильнее. Она была такой сексуальной в эти самые моменты. Ничего подобного прежде я не замечал за ней, а заметил лишь сейчас, когда мы вкусили сладкий запретный плод, мякоть которого ещё не растворилась на кончиках наших языков.       Моя рука скользит от бедра к попе, осторожно, но достаточно сильно шлёпая правую ягодицу сестры до появления характерного покраснения на нежной коже, но я не слышу должной реакции из уст маленькой проказницы. Ни шипения, ни ругательств, одни сплошные вздохи и охи, но, возможно, это лишь потому, что я не останавливаюсь, а продолжаю двигаться, с каждым разом проникая до упора.       — Джин, — она тихо зовёт меня и опускается на локти, меняя угол проникновения и сжимая мой член в себе так сильно, что мне приходится замедлить частоту глубоких толчков.       — Расслабься, — хрипло шепчу я, сдавленно простонав от сокращения мышц влагалища вокруг моего органа. — Иначе я прямо сейчас кончу…       Кажется, это сработало, и сестра расслабилась, а потому я вернулся к прежнему темпу, однако всё равно чем больше движений я делал, тем сильнее она сжимала мой член в себе. Я не мог оспаривать тот факт, что мне действительно было хорошо, но я не готов был заканчивать столь жаркий процесс так рано.       Я рычу, осторожно прихватывая рукой тело своей родственницы в районе груди и тяну к себе, ставя практически в вертикальное положение. Мы стояли на коленях, тесно прижимаясь друг к другу, и от этого наши влажные тела обдавало жаром.       — Я же попросил, — опасно шепчу сестре на ушко, ускоряясь настолько, насколько позволяло мне положение.       — Н-но просто… ты… — я не даю ей закончить, резко толкаясь и доставая до матки, срывая с её губ жаркий стон.       — Просто я твой брат, — двигаюсь рвано, практически выскальзывая из влажного лона и с силой толкаясь обратно. — И ты попросила меня тебя трахнуть.       Я думал, что быстрее уже нельзя, но продолжал рушить свои иллюзии на этот счёт одну за другой, будто бы это был и не я вовсе, а проснувшийся во мне демон, который желал насладиться нежным телом прекрасной девы. Но чёрт бы меня побрал так поступить со своей сестрой! Я и подумать не мог, что буду заниматься с ней такими вещами. Бог видит, я готов взять грех на душу, лишь бы она не шаталась по всяким сомнительным местам с не менее сомнительными типами, как тот, который недавно кричал что-то за дверью. Все эти мысли затмевали мой разум, и я не мог ни о чём более думать. Да и о чём может думать мужчина вообще, когда в его руках находится горячая женщина? А моя сестра была таковой в первую очередь.       — Мн! — моя самая любимая девочка вздрагивает и пытается прогнуться в спине, но встречает преграду в виде моей широкой груди и руки, которая всё ещё обнимала её в районе мягких округлостей. Она кусает губы в кровь, цепляется за меня и тихо просит замедлиться. Но кто тебя послушает, дорогая? Моя рука, которая до сих пор лежала на её бедре, оглаживает его, поднимается выше, и пальцы касаются возбуждённого клитора, стимулируя его.       — Ах, Джин! Не надо… — шепчет она, и я целую хрупкое плечо, замечая, как слёзы удовольствия полились из глаз сестры.       — Надо. Ох, как надо, — утверждаю я, сам уже находясь практически на пределе своих возможностей.       Задыхаюсь. Не знаю почему, но со мной было впервые такое. Жарко, душно, влажно и горячо. Слишком горячо и пошло. Мой член нестерпимо пульсировал, требуя разрядки, судя по всему, этим раздражая и без того чувствительные стенки влагалища, которые сокращались от моих ритмичных движений. Я чувствую предел наслаждения, который вот-вот выйдет из-под контроля и охватит весь мой организм яркой вспышкой оргазма. Но я прекрасно ощущал, что не только я на пределе.       Сестра вцепилась ногтями в мою руку и кончила с немым криком, застывшим на её подрагивающих разомкнутых губах. Я размашисто двигался ещё какое-то время, а после кончил следом, вздрогнув и сморщив лицо. Складывалось ощущение, будто через меня пропустили разряд тока, отчего перед глазами всё поплыло и закружилась голова. Я обнял сестру двумя руками, плавно вышел из неё, и мы повалились на мягкий ворс ковра, восстанавливая сбившееся тяжёлое дыхание.       Мы лежали какое-то время неподвижно, пока сестра не выскользнула из моих объятий. Она нависла надо мной, смотря прямо в глаза. Её волосы щекотали мне лицо, и я недовольно промычал, перебрасывая её длинные пряди за хрупкую оголённую спину.       — Джин… Знаешь, на этом свидании я могла бы очень вкусно покушать, — она тяжело вздыхает, заправляя одну прядь за ушко и терпит сокрушительное поражение, видя, как я счастливо улыбаюсь и поднимаюсь следом за ней, садясь рядом.       — Может, всё-таки острой курочки собственного приготовления? — предлагаю я, широко улыбаясь и прекрасно зная, что она не сможет мне отказать.       — Эх, давай!