Милорд

      Несмотря на то, что канцлер приглашал его для вручения награды, в назначенный день Арджрин пришел во дворец, уже снаряженный для вылазки в Мертвые Земли. Волосы юноши были стянуты в пучок, одет он был легко: в безрукавку и короткие штаны. Но количество оружия на нем точно превышало количество одежды. Тем не менее, его пустили беспрекословно. По пути к кабинету канцлера юноша поправил висящую на перевязи руку. Она все еще была безжизненна, и это его ужасно раздражало – руки не хватало как воздуха. Тяжелая мраморная табличка оттягивала здоровое плечо лямками заплечной торбы. Ардж зло фыркнул, думая о том, что канцлеру точно не понравится такой ходячий арсенал. «Ну и отлично! Нечего тут нравиться всяким гадам! Вот отдам ему Карту Жизни, объясню принцип оживления Сердцем Смерти... а как вернусь с Граном – поминай меня как звали». Уже знакомый за прошедшие визиты секретарь канцлера встретил Арджрина очень приветливо и разговаривал с ним очень любезно. Ардж слегка удивился, но в целом ему было не до этого. Он постучал и открыл дверь знакомого кабинета.       – Доброго дня, канцлер.       – Ардж, – Окато даже встал из-за стола, чтобы выразить свою благодарность спасителю. – Весьма рад вас видеть. Ваша рука все еще не в порядке? Неужели мой лекарь не смог помочь?..       Ардж мысленно усмехнулся. Вспомнилось, как его, измученного и раненного, втолкнули к канцлеру после инцидента в Лейавиине, а тот смотрел презрительно и холодно. Какой разительный контраст!       – Что вы, лекарь отличный! Он даже предлагал мне шрамы свести, когда понял, что с рукой ничего поделать не может. Примите мою благодарность, – Ардж слегка улыбнулся. Едва не сказал, что у него впервые за всю жизнь вообще ничего не болит. Но зачем канцлеру такие подробности?       Окато недовольно выдохнул и сделал в уме заметку хорошенько поговорить с лекарем. Ничего не может поделать с рукой? И это его личный лекарь?! Хотя, конечно, Арджрин не подарок, и мог просто обложить бедного врача бранью, и тот сбежал...       – Ардж... вы позволили лекарю осмотреть себя? Не угрожали ему, не требовали, э, оставить вас в покое? Это один из искуснейших врачевателей Сиродиила, он... он должен был хоть что-то сделать! Хотя бы сказать, надолго ли...       – Э... канцлер, я что, по-вашему, совсем дегенерат?! – тут Ардж не смог сдержать обиды. – Нормально пообщались, меня осмотрели, нашли кучу гадостей, озвучивать их не буду, потом вот с рукой затык, получается так, что она вроде и есть, но при этом... – юный маг тяжко вздохнул. – Я понимаю, что в ваших глазах я неотесанный и невоспитанный дикарь, и мне на это в общем-то плевать. Но угрожать лекарю, который может мне помочь?! Вот уж не думал, что вы обо мне настолько низкого мнения! – эти слова полукровка почти выплюнул. Затем отвернулся, отошел к окну, надеясь видом на город усмирить поднявшую голову злобу. Да что это с ним? Будто мнение этого напыщенного аристократа и впрямь для него важно! Вздохнув, он продолжил уже спокойнее: – Он и сказал о сроках. Возможно, лет через десять можно будет что-то сделать с моей рукой, чтобы вернуть. А до этого... я калека, – Ардж опять криво усмехнулся.       – О боги... я же просил вас не жертвовать ничем... важным. Хотя в итоге вы спасли мне жизнь именно ценой вашей руки, – Окато опустился на кресло, устало отер лицо. – Насчет моего о вас мнения: ну, не остановились же вы перед тем, чтобы хватать за воротник и орать на меня, что бы вам помешало обойтись с врачом еще грубее?       Ардж обернулся к канцлеру и шкодно ухмыльнулся.       – Если вы о том моменте, когда я орал на вас, впавшего в истерику, то, простите, в такой ситуации обычно нужно еще и по роже съездить! А если о втором случае... вам не кажется, что я был не единственным, кто на тот миг озверел от странности ситуации? А насчет руки... ради спасения вашей шкуры я мог ее и сам себе отрубить.       – Я тронут, хотя такая преданность меня даже пугает. Я так понимаю, в качестве благодарности за спасение моей жизни вы хотите получить себе право неограниченно дерзить мне при личных разговорах? – криво улыбнулся Окато. Открытое хамство юноши он не спустил бы ему с рук в любой другой ситуации, да и сейчас ему пришлось призвать все свое великодушие и благодарность, чтобы не осадить зарвавшегося мальчишку. Окато еще раз напомнил себе, что перед ним почти подросток, и этот бессмысленный бунт против вежливости сам Арджрин наверняка воспринимает как-то иначе. – Боюсь, это в итоге дурно отразится на моем отношении к вам; нет, это неприемлемо. Я должен извиниться за ту слабость и за оскорбление, что нанес вам тогда, но это не значит, что я готов терпеть вашу грубость до конца жизни. Давайте установим какой-то лимит? – он усмехнулся. – Простите, Ардж, меня за тот день. Я очень люблю жизнь, и мне было страшно и больно едва не лишиться ее. Вернее, лишиться – и обрести вновь. Я был на грани безумия. Я до сих пор не оправился, и не уверен, что это в принципе может пройти бесследно.       – Тут речь не о преданности, и я ничего у вас просить не пытался. Разве что... – Ардж подумал, что было бы неплохо перестать уже «выкать», право слово, сколько уже можно?! Но он осекся и продолжать свои слова не стал. – Я, кажется, вас понимаю, канцлер, тогда мне казалось, что это разные, безумно разные вещи, но, поверьте, я знаю, что такое умереть… на собственном опыте. И никогда, клянусь своей душой, не буду укорять вас или как-то иначе упоминать то, что случилось, – Ардж стиснул ладонь в кулак и открыто посмотрел на канцлера. Он вспомнил, как не так уж давно лежал измученный, зараженный вампиризмом, не способный ни исцелиться сам, ни выбраться. Вспомнил, как дрожащими руками доставал последний, уцелевший после боя пузырек с ядом. Он знал, что обратится вампиром, мерзким кровососом. И не мог этого позволить. Глотая горький яд, он знал, что умрет... но умрет самим собой. И умер. А потом очнулся – живым, когда его тело тормошил какой-то мародер, не понимая, что произошло.       – Спасибо вам, – Окато посмотрел на него в ответ. – Никто не сделал для меня столько же, сколько вы. «Разве что», вы сказали? Не стесняйтесь просить.       Ардж впервые за этот разговор смутился, щеки и уши прямо обожгло.       – Мы можем наконец прекратить говорить на «вы»? Это очень тяжело, – а еще Ардж искренне не понимал, зачем об этом просит. Он же решил закончить со своими делами и удрать подальше, чтобы больше не пересекаться с этим альтмером. Так что он сейчас тогда творит?       Окато улыбнулся, сразу вспомнив того, взрослого Арджрина из своего сна. Его руки, губы, магию, его ласки, его плоть в своем теле... почувствовал возбуждение, столь сладкое, что загорелись щеки. Когда-нибудь он действительно возьмет юношу на этом же столе. Быть может, Ардж рассказывал тогда не фантазию, а воспоминание? Альтмер машинально потянулся поправить волосы, но сейчас он был со своим обычным официальным «хвостом» и этого не требовалось.       – Хорошо, Ардж, только не при других. Не стоит пока знать посторонним, насколько мы близки. – После того сна и после дня воскрешения перейти на «ты» было не так уж сложно. – И все же насчет вашей… твоей руки – я поговорю с лекарем. Уверен, все же можно хоть что-то сделать. Если подключить жрецов и специалистов по проклятиям, по айлейдской магии... в общем, пренебрегать этим нельзя, рука нужна тебе.       Ардж пожал плечами, не очень понимая, какое дело до его руки Окато. Ну не отсохла, не отпала – и ладно...       Не дождавшись иной реакции, Окато счел за благо сменить тему:       – Теперь об артефактах. Браслет, спасибо, весьма пригодился, но, если хочешь, могу вернуть, – Окато выложил украшение на стол.       Ардж смущенно кивнул, не зная, как ответить, поэтому просто протянул руку к браслету. Коснулся, ощутил холод от металла и жар от магии. Он изначально хотел попросить браслет назад, но сейчас, когда он решил сбежать... рука юноши отдернулась, он закусил губу.       – Что-то не так? – спросил Окато.       – Эта вещь мне больше не нужна. Изначально я взял её из лаборатории как оружие против всех этих интриг вокруг меня. Но стоило попасть в ту ситуацию с воскрешением и беготней по городу, чтобы понять... что эта вещь мне не нужна, – Ардж грустно улыбнулся, поведя здоровым плечом. – Я же могу просто верить... тебе? – он думал о том, что раз их общение теперь не продлится долго, значит, можно позволить себе слабость.       – Верить мне, – Окато вздохнул, встал с кресла, подошел к Арджрину и приобнял его за плечо. – Ардж, мой юный друг. Я признателен тебе, ты мне нравишься, я сделаю для тебя все, что могу... но верить мне просто опасно. Я политик. Представь сам со стороны ситуацию, как правитель страны, опытный интриган, говорит юному герою: «да, ты можешь мне верить» – разве он не лжет? Давай лучше я буду верить тебе. Недавно мне был... вещий сон, – он усмехнулся. – Из него я понял, что мне можно тебе довериться – насколько я к этому способен. И что ты, кстати, переживешь меня, так что не волнуйся за свою жизнь, пока жив я. Ты повзрослеешь. Станешь великим магом, куда сильнее, чем я сейчас. У тебя будут дети и внуки... и даже правнучка. И мы не будем врагами с тобой.       Окато замолчал, поймав себя на зависти к Арджрину. Все же, когда он умрет? Сколько у него времени? Сколько времени у них обоих?       Ардж ошеломленно замер, на миг пожалел, что не надел браслет, но тут же собрался:       – Вещий сон? Про меня? – сейчас мысль о правнуках, даже о детях казалась совершенно невозможной.       – Да, – кивнул Окато, не сказав «про меня и про тебя». – Хочешь, надень браслет, я повторю.       Он подумал, что Ардж тогда ощутит вкус недомолвки. Но был почти уверен, что после его прямого предложения юноша не возьмет браслет.       – Не нужно. Я уже сказал, что просто буду... тебе верить, – данмер внезапно поймал себя на мысли, что если не перейдет к главной цели своего визита, прямо сейчас наговорит лишнего и наделает глупостей.       Арджрин мягко снял ладонь канцлера со своего плеча, и, прежде чем отстраниться, отпустить, огладил кончиками пальцев запястье, чувствуя пульс, который не так давно безуспешно пытался нащупать у мертвого Окато. От этого воспоминания его словно ледяным крошевом вперемешку с углями обсыпало с ног до головы, и тут он отшатнулся – немыслимо быстрой, смазанной тенью. Подумал вдруг, что рядом с канцлером он срывается чаще, чем даже в бою.       – Окато, я отправляюсь в Мертвые Земли. Сегодня, надеюсь, для открытия врат все готово?       – Сегодня?! Но ваша рука... погодите, Ардж, давайте... давай по порядку. Сначала закончим с артефактами. Потом поговорим о твоей награде. А уже потом разберемся с походом в Забвение. Спешка здесь неуместна. И... можешь не дергаться? Я не стану больше целовать тебя без твоего разрешения, – он взглянул в лицо юноши, чтобы посмотреть на реакцию.       – Да я сам едва не полез! – вырвалось у Арджа, и он тут же захлопнул рот. В лицо словно жаром от кузнечного горна пахнуло. Резко встряхнул головой.       – Так подойди и поцелуй, – предложил Окато с некоторой иронией. – Правда, если мы увлечемся, нам может не хватить времени на дела. А их у нас более чем много. Итак, выбор за тобой.       – Я бы попросил так не шутить, – тихо и серьезно проговорил Ардж. Поежился, поправил здоровой рукой кожаную ленту с дротиками. Потом поставил на стол заплечную сумку, извлек оттуда белую табличку с искусной резьбой по бокам и айлейдскими письменами вверху. – Вот Карта Жизни, в прошлый раз было немного не до таскания таких булыжников... Пользоваться очень легко, берешь часть чьего-то тела: волос, ноготь, отрезанное ухо, кладешь на эту табличку и требуешь от нее найти обладателя, на карте должен высветиться участок с местностью. Тот, кого ищут таким образом, испытывает боль. – Ардж перевел дух и продолжил: – А Сердце Смерти реагирует на покойника, которого оно способно оживить, то есть не более чем часовой свежести… для оживления разумного нужен контакт артефакта, ладони пользователя и кожи воскрешаемого, всё. Происходит само по себе, артефакт не требует особых умений, просто желание оживить. Даю право пользования двумя изделиями моего предка, для твоих нужд, Окато, – конечно, ритуальная фраза была куда высокопарней, но сработала и эта. – А вот теперь нужно поговорить и про Обливион. Сразу говорю, что наблюдателей рядом не потерплю, пойду один. Либо пойду с твоей помощью, либо... без нее. Но в обоих случаях только на моих условиях. Этого я требую как награду за спасение твоей жизни.       – Что ж, ладно, – сказал Окато. – Хотя это не награда, это уступка. Не буду лгать, мне не нравится эта твоя мысль, но – хорошо, иди один. Мне надоело взывать к твоему благоразумию. И все же позволь спросить, мне расценивать твой странный выбор награды так, что ты спас меня не как канцлера Тамриэля, а как Окато?       – Ага, беса лысого я полез бы спасать какого-то там канцлера, а вот за друга можно и Лорду Даэдра в глаз ткнуть, – с деланным легкомыслием проговорил Ардж. Но в глаза Окато он смотрел серьезно. Без тени улыбки. – И спасибо, что готов потерпеть мою неразумность, это мне очень дорого, – проговорил он, проглотив последние слова о том, что это их последняя сделка, и он очень рад, что она в какой-то мере по дружбе.       Окато решил спустить мальчишке и эту дерзость – в счет былых заслуг. Друг... что ж, если только считая Окато другом, Арджрин согласен спасать ему жизнь – пусть считает другом.       – Не стоит об этом. Но даже если ты не желаешь видеть во мне канцлера Тамриэля – я не перестаю им быть. И как правитель империи я рискую, позволив тебе отправиться в Мертвые Земли. Надеюсь, ты это понимаешь. Впрочем, как Окато я тоже рискую, не так ли? Если ты спасешь Гранрэя, – он покосился на Арджа, уже догадываясь, что тот не уловит намека и готовясь растолковать его.       Ардж вдруг глубоко вздохнул и воздел вверх ладонь, в следующий миг ему на голову высыпалась пригоршня сотворенного магией мелкого льда. Он затряс головой и зафыркал, как кот.       – Прости за свинское поведение, я просто сейчас не в том состоянии, чтобы вести переговоры. Кровь играет, толкает на глупости... – искренне раскаялся Ардж.       Кровь играет у него! Канцлер внимательно прислушался к себе, ища нотки ревности. Да, конечно, не без этого... делить Арджрина с кем-то, тем более с Гранрэем, он не хотел. Делить как протеже, как полезного союзника, преданного и бескорыстного. Впрочем, лгать себе Окато не видел смысла: как мужчину тоже. Вот уж «повезло»... но скажи ему кто еще полгода назад, что ему предстоит нешуточно увлечься подростком-полукровкой, грубым, наглым, погрязшим в нелюбви к себе, ему показалось бы это нереальным. Он не мог ожидать удара с этой стороны! Вот и попался...       Впрочем, дело не только в его ревности. У Арджа какое-то слепое пятно на определенную часть их отношений, но как отнесется к этому Гранрэй? Нарываться на вражду странного демона Окато хотелось меньше всего.       – Я говорю серьезно, Ардж. Вот ты спасешь своего друга – как он отнесется к тому, что я настолько, м-м, тесно общаюсь с тобой? К тому, что ты спас мне жизнь ценой руки, ко всему этому?       – Да плевать этому ублюдку, на месте у меня руки или ноги. Он оставил мне это украшение на морде и, наверное, его бы не слишком тронуло, если бы тем ударом он меня убил. Нет. Не будь я этим вестником перемен… В общем, не беспокойся, этот тип тебе не угроза.       – Ты меня не понял. Я не спрашиваю, захочет ли он защитить тебя от меня. Я спрашиваю, склонен ли он к ревности.       – К ревности? Гран? – Ардж громко прыснул, едва сдержался, чтобы не захохотать. – Нет! Ты что! Конечно, нет!       Окато это не убедило.       – Я до сих пор даже отчасти не понимаю твоих отношений с ним, откровенно говоря. Ты искал смерти на Арене, потеряв его, ты хочешь рискнуть собой ради него сейчас... при этом ты утверждаешь, что ему ты безразличен. А на публике вы вели себя как любовники, ими не являясь – зачем? Что вас связывает? Ты говоришь, что он мне – не угроза... пока я уверен в обратном, если ты интересен ему как этот самый вестник, и у него на тебя есть какие-то планы, как у Тюрны – я могу быть помехой. А еще я подозреваю, что ты так же слеп относительно него, как относительно меня – так же игнорируешь его мужской интерес к тебе, как и мой, несмотря на все доказательства. Подумай хоть раз серьезно – в его глазах я могу быть и соперником.       – Да брось... Гран же даэдрот, и его сфера – разврат, это ничего такого не значит, он так... м-м… питается, – Ардж смущенно поскреб затылок, стараясь не слишком задумываться о другой стороне слов канцлера. Гран ладно, он демон, он облизывался на всех, независимо от пола, возраста и расы. Но Окато… – А насчет публики... видели бы вы, как он при мне с голодухи дремор тискал... и Фарвила, – на последнем Ардж улыбнулся, словно вспомнив удачную шутку.       Фарвила? Какого Фарвила, неужели наследника графа Индариса? Окато отметил это как возможно компрометирующую графа информацию, но сейчас были более важные вещи для обсуждения.       – Погоди... он тобой... питался? Как вампир – кровью, только страстью? Хм...       Могущественный даэдрот, сражающийся на стороне героя – в обмен на его... поцелуи? Если Тюрна не лгала, большего Гранрэй не требовал, и ее это удивляло. Окато это тоже удивляло. Нет, все же тут что-то личное. Как бы это поделикатнее сказать Арджрину, обойдя ассоциации с проституцией? Впрочем, можно и не обходить.       – Я мог бы представить ситуацию, где демон помогает смертному в его делах, а тот делит с ним ложе, восстанавливая его силы. В этом есть смысл. Обмен. Но он был твоим союзником... просто так. В ущерб себе. Не будь между вами чего-то личного, он потребовал бы платы, взял ее силой или просто ушел бы.       У Арджа едва челюсть не отвисла, он вспомнил, как Гран после каждой телепортации намекал ему, что должок растет... но…       – Нет. Гран... сначала у него была причина следовать за мной. А потом, мне кажется, ему стало плохо настолько, что... он решил, что от него не убудет повеселиться напоследок, – тут голос Арджа дрогнул.       Окато покачал головой, не принимая такой ответ.       – Это не объяснение. А вот у меня оно, возможно, есть. Ты удивительный мер, Ардж – к тебе так легко привязаться даже тем, кто по природе своей ничего не делает просто так. Когда ты научишься использовать это сознательно, ты будешь новым Нереваром... или Талосом. За тобой пойдут тысячи.       – Это… не так... я... точно не... не из тех, кто может кого-либо впечатлить!       Это оказалось еще одной последней каплей для Окато.       – Мой юный друг, – резко сказал канцлер, хватая со стола браслет, подходя и почти насильно обнимая Арджрина. – Надень это и слушай, – он как мог быстро нацепил браслет на запястье здоровой руки юноши, пока тот не сообразил сопротивляться, и снова прижал его к себе. – Ты меня впечатлил. Ложь чувствуешь? Я к тебе привязался. Чувствуешь ложь? Ты меня привлекаешь в сексуальном смысле. А тут ложь чувствуешь? Или скажешь, что браслет сломался, тогда слушай это: два сложить с двумя – будет пять. А вот теперь, полагаю, ты ее чувствуешь. Так что перестань нести эту самоненавистническую ересь и проанализируй ситуацию!       Ардж настолько ошалел от такого поворота событий, что даже не попытался вырваться, появившийся во рту от арифметического примера Окато гнилостный привкус окончательно вогнал его в ступор.       – Я, наверное, свихнулся, – тихо проговорил Ардж надтреснутым голосом, чувствуя, что может разреветься на пустом месте.       – Это тоже не объяснение существующим фактам, – жестко сказал Окато, не отпуская его. – Пройдемся еще раз по списку? Право, я потом у тебя еще потребую возмещения за эту сцену, за то, что ты вынудил меня к этому унизительному раздеванию перед тобой, но иначе уже я потеряю рассудок от твоей непрошибаемой тупости. Ты меня впечатлил. И? Твой ответ? Ты веришь?       – Верю. Просто не понимаю, – еще тише проговорил Ардж. – Возмещение за что?.. По списку?.. – он совсем впал в замешательство.       – Понимать – второй шаг, сначала сделай первый. Уясни себе. А возмещение потребую за то, что ты, мальчишка, вынудил меня, правителя страны, признаться во всем этом тебе вслух. С браслетом. Уже после того, как ты обещал верить мне без браслета. Далее: я к тебе привязался, веришь?       – Верю, – зло скрипнул зубами Ардж, ему решительно не нравилось происходящее. Настолько не нравилось, что он даже начал думать о том, что же ему вычудить такое, чтобы канцлер запомнил надолго. Устроить наводнение? Ливень над дворцом на месяц? Может, вообще взорвать кабинет? Представлять пакости для канцлера было приятно, и это слегка убавило гнев юного мага, хоть это были лишь фантазии. А так Ардж не решался даже оттолкнуть от себя Окато, хотя и хотелось, безумно хотелось выставить электрический щит... Чтобы шарахнуть этого мерзавца покрепче, чтобы канцлер понял, что нечего его злить! Впрочем, альтмер наверняка ждет от него любых гадостей. Чего же он от Арджа не ожидает?..       – Мне задать тебе третий вопрос? – пальцы Окато вцепились в плечо Арджа до боли. До покалывания защитной магии от его зачарованных вещей.       – Нет. Я все понял. Получается, что шип, на который я напоролся, обоюдоострый? – тихо шепнул Ардж, вынужденный верить во все сказанное канцлером.       Окато поздравил себя, что все-таки достучался до этого зацикленного на себе разума. Да уж, задачка оказалась одной из самых сложных, и решать ее пришлось совершенно не свойственным канцлеру способом. Ладно, за эту честность он с Арджа еще спросит.       – Это не шип, – ответил он, отпуская юношу. – Это... данность. Факт, который можно отрицать, но стоит признать... и обратить себе на пользу. Учитывая все, что ты теперь знаешь и чему веришь, оцени заново ситуацию. Гранрэй – ты – я. Такой любовный треугольник... и треугольник интересов. Его интересы противоречат моим? Он опасен для меня?       – Я очень плохо знаю Грана. Он... о себе почти не говорил. У него была цель: снять с себя проклятие, но… кажется, нам это не удалось. – Ардж грустно вздохнул. – Как бы там ни было, я знаю только, что Гран – даэдрот, который ест магию, как каджит – лунный сахар, и вечно лезет ко всем с непристойными предложениями... у него иное отношение к этим глупостям. Не такое, как у смертных. Совсем.       – Зачем же ты рискуешь собой, спасая его? – для Окато это было непостижимо. – Зачем ты идешь за ним сейчас?.. Ты хоть сам это понимаешь? Ты говорил о долге – в чем же долг, если он использовал тебя, чтобы снять с себя какое-то проклятие? Это скорее он тебе должен.       – В том-то и дело, он даже после того, как понял, что я ничем не могу ему помочь, остался... хотя я видел, чего это ему стоило! И Гран спас то, что мне дороже жизни – личность... И он... умирал на моих глазах от лап кровососа, и просил меня, чтобы я добил его… – на этих словах Ардж ощутил, что по его щеке потекла слеза.       – Он же даэдрот, они бессмертны, полностью бессмертны, – проговорил Окато, уже понимая, что бесполезно. Отговорить юношу от этой затеи не удастся никакими логичными аргументами и никакими оригинальными ходами. Влюблен он в этого Гранрэя или действительно считает, что каким-то странным образом оказался ему должен – исход один.       – Гран смертен. Это то самое проклятие, если он умрет, то попадет во Тьму навечно, – тихо проговорил Ардж, вздрагивая. Он столько времени пытался давить в себе эту горечь, но сейчас всё опять рвалось наружу. Его начала бить дрожь, предвестник истерики.       – И что, по-твоему, будет, когда ты его спасешь? Он уйдет восвояси или останется с тобой? Если он будет питать ко мне враждебные намерения, что ты предпримешь? Ты ведь не имеешь над ним власти?       Канцлер предполагал, что по закону подлости Гранрэй останется и начнет вставлять ему палки в колеса. И то влияние, что Окато имеет на Арджа, тут же уменьшится в разы – демон наверняка постарается открыть юноше глаза на ту часть мотивов канцлера, которую он сам не озвучивал. Главное, конечно, сделано – он все-таки, спасибо браслету, заставил юношу поверить в искренность его отношения. Но будет ли этого достаточно, чтобы сохранить преданность Арджрина?       – Когда я спасу Грана, он либо опять будет тыняться со мной, приговаривая на все «ой, как интересно», либо вернется в План к Сангвину, – юноша отчаянно кусал губы, загоняя слезы подальше, и это удавалось, но дрожь никуда не девалась. – Если честно, меня бы устроили оба варианта.       – Если честно, я бы предпочел второй, – сказал Окато ему в тон. – И предлагаю тебе на этом снять браслет – я не могу так долго говорить ничего кроме правды, это вредно для эльфа моего положения, – он улыбнулся своей шутке, впрочем, несколько натянуто.       – Да, верно, – согласился Ардж, сдергивая с себя браслет прямо зубами. Его по-прежнему трясло, но и только. Слезы, кажется, отступили, он справился. – Забирай эту штуку себе, навсегда, тебе он гораздо нужнее.       – Спасибо, – Окато подсчитал в уме пользу, которую принес ему этот странный мальчишка. Три бесценных артефакта, даже четыре, если считать амулет, подаренный Арджрином из сна, решение проблемы с дочерью бастарда, спасение его жизни… У него никогда еще не было столь полезного союзника. Впрочем, и столь невыносимого в общении тоже.       – Слушай, а насчет награды… я уже все, что можно, получил, или еще можно кое-что попросить? А то у меня появилась отличная идея! – вдруг сказал Ардж, уцепившийся за первую пришедшую в голову мысль, чтобы не думать больше о своей утрате.       – Что за идея? – спросил Окато, убирая браслет.       – Когда я вернусь, давай устроим магический поединок! На твоих условиях! Ну как? – в голосе Арджа зазвенел энтузиазм. Ему подумалось, что это неплохое прощание, а удрать можно и после поединка. Конечно, бегство втихую – это не очень-то красиво, но есть в этом и некая прелесть.       – В принципе, идея неплохая, но... подожди, сразу? Тебе будет не до поединка после Мертвых Земель. А так – конечно, только наедине и не в боевой магии. Мне это будет полезно, я в последнее время совсем не тренируюсь.       – Да хоть в чем! Готов поспорить, мне есть, чем удивить! – мгновенно согласился Ардж, даже не очень вслушиваясь в слова Окато. – А я вот тренируюсь постоянно, жизнь продлевает. Ну и да, сутки мне точно придется отлежаться, но потом... Будет весело! – заключил Ардж.       Окато улыбнулся этому воодушевлению.       – Хорошо. Сейчас я препоручу тебя моим даэдрологам. Одного из них ты должен помнить, это мастер Луи. Договоришься с ними о всех деталях. Но уже без меня, у меня много работы.       – Надеюсь, мы с твоими людьми друг друга не поубиваем, – проговорил Ардж, мысленно пересчитывая количество взятого оружия. Количество внушало. Как, впрочем, и качество.       – Мне не нравится твое настойчивое недоверие к моим кадрам, – холодновато сказал Окато. – На меня работают высокопрофессиональные маги. Если ты не будешь нарываться на конфликт, что ты, конечно, прекрасно умеешь, его не случится.       – Это недоверие, канцлер, вполне взаимно. Ведь совершенно очевидно, что для столичных элитных чародеев я не более чем странный, непонятно откуда взявшийся провинциальный выскочка! – фыркнул Ардж и едко добавил: – А для меня все они снобы высокомерные!       – Ты – мой протеже, и вряд ли хоть у кого-то из них хватит безрассудства показывать тебе свою неприязнь, даже если она бы у них была, – надменно сказал Окато. – А ты судишь их заочно, даже не будучи знаком, и судишь дурно, что тебя не красит. К тому же, мастеру Луи я на твоем месте был бы признателен за то, что он снял с тебя приснопамятный ошейник.       – Ты уж прости, но в случае как раз этого Луи я прав, – усмехнулся Ардж.       Окато прищурился, прикидывая возможность того, что Луи допустил какую-то бестактность по отношению к Арджрину. Не может быть, тот слишком разумен. Канцлер счел, что дело опять в болезненном самолюбии юноши.       – На этом я предлагаю закончить пререкания, – властно сказал он. Позвонил в колокольчик, вызывая секретаря. Поручил ему собрать даэдрологов, тот кивнул и поспешил исполнять приказ. – Пока мы одни, думаю, нам стоит попрощаться, – сказал он уже куда более мягким тоном. – Удачи тебе там. Возвращайся живым.       – Спасибо, удача мне понадобится! – кивнул Ардж и протянул канцлеру руку для рукопожатия. – На всякий случай, если я не вернусь, хотелось бы, чтобы ты знал... я очень рад, что ошибся на твой счет!       – Ошибся насчет чего? – уточнил Окато, пожимая руку юноше – и задерживая его ладонь в своей руке.       – Ну... – Ардж смешался, говорить это канцлеру в глаза было крайне неловко, но отступать было поздно. – Просто раньше я думал, что канцлер Окато – хладнокровная сволочь, что он запросто вывернет кому надо душу, только бы добиться исполнения своих далеко идущих планов... Вот... – он не спешил отнимать руку, но смутился настолько, что почти утратил возможность говорить связно и четко.       – А сейчас ты как думаешь? – поднял брови альтмер. – Это ведь во многом правда – я всегда преследую свою выгоду в первую очередь, как и все, это не говоря уже о моих обязательствах перед Тамриэлем.       – Ну... Эм... Точно не сволочь... Есть, конечно, что-то эдакое, необходимое, наверное, в твоем кругу, но... и только. Ты хороший, пусть даже и возился со мной, преследуя свои интересы. Я... не блещу красноречием, как видишь... ты далеко не бездушен... в общем, я рад, что ошибся, – повторил Ардж и совсем растерялся, не зная, что говорить дальше.       Окато огладил ладонью волосы Арджа, потом легко прошелся пальцами по скуле, щеке, почти коснувшись губ.       – Сейчас мне жаль, что я обещал не целовать тебя без разрешения, – прошептал он.       Почему-то только сейчас до Арджрина начал доходить смысл сказанного канцлером ранее. То, что Окато говорил о влечении к нему – правда... А вот Гран бы не деликатничал, он бы схватил Арджа за подбородок, не слушая возмущений... данмер едва прогнал дурацкую картинку из сознания и что-то сказал... кажется, «да»?       Кроме вполне плотского желания Окато двигал и расчет – впрочем, как обычно. Если Арджу удастся вытащить своего возлюбленного демона, это может сильно осложнить развитие их отношений, и Окато хотелось максимально закрепить успех, пока этому нет никаких препятствий.       Он склонился ниже, легко провел языком по губам юноши, побуждая их раскрыться и поцеловал его как мог чувственно, дразняще... вспомнил вдруг, что в один из вечеров много лет назад не поддался подобному порыву и не поцеловал Уриэля. Правильно сделал, конечно, и все же жаль.       Сейчас было совсем не как тогда, в подземельях. Нет, совсем не так. Сейчас всё было осознанно, и для Арджа этот поцелуй был уже прощальным. И юноша, прикрыв глаза, ответил со всем пылом. Вчувствовавшись. В его голове крутилась мысль, что это может быть его последняя возможность поцеловать хоть кого-то...       Окато прервал поцелуй, услышав далеко, в начале коридора, шаги нескольких пар ног.       – Это мы отложим на потом, – сказал он. – Сейчас они уже придут.       Он спокойно отошел от Арджа и сел за свой стол.       Ардж едва смог надеть на лицо безразличное выражение. Почему-то от слов канцлера стало грустно. Неужели потому, что никакого «потом» не будет? Но ведь и быть не должно!       Когда вошли маги, он еще подумал о том, что напрощался что надо. С Анжер тискались битый час, даром что та ранена была, Эста схватил наконец за глотку, шарахнул спиной об стену и врезал под дых... теперь еще и канцлер. Какая интересная традиция!       Но ему предстоял очередной визит в Мертвые Земли. Сопровождаемый даэдрологами, в том числе и приснопамятным Луи, он покинул кабинет Окато.