Флорист

Чжи Ён забирает у Сын Хёна верхнюю одежду и кивает на ванную комнату. Он не любит, чтобы в коридоре висели всякие вешалки, крючочки или стоял, к примеру, шкаф. Поэтому пальто насыщенного темно-синего цвета аккуратно опускается на спинку дивана, стоящего в небольшой гостиной, а свои вещи Чжи Ён кидает на кровать в спальне и выходит, предварительно закрыв дверь. По пути на кухню он поднимает разбросанные кисточки, спонжики, тюбики с краской и складывает все на кухне на подоконник, подальше от любопытного носа Гахо. Первые две вещи, которые бросаются Сын Хёну в глаза – это минимализм в интерьере и преобладающие зеленые цвета. Фисташкового цвета - ванная комната, салатового - кухня и бледно-зеленого - коридор. Он практически уверен, что и остальные комнаты в подобном стиле и цвете. Чхве, облокотившись о стену, с интересом наблюдает за Чжи Ёном. Как тот заваривает чай, сдувая упавшую на глаза челку. Как насыпает в миску Гахо корм, практически уговаривая съесть «вкусные витаминки». Судя по яростным протестам пса, не особо-то они и вкусные. Эта возня заставляет Сын Хёна едва ли не смеяться, но он сдерживает себя, пытаясь переключиться на что-то другое. Внимание привлекает стоящий на широком подоконнике довольно большой круглый кактус и невысокое деревце, судя по ярко-оранжевым небольшим плодам – мандарин. Теперь Чхве понимает, откуда в квартире едва уловимый цитрусовый аромат. Перед Сын Хёном опускается высокая чашка, опять же зеленого цвета. Квон присаживается на барный стул напротив. - Почему зеленый цвет? – улыбаясь, интересуется Чхве и делает пробный глоток ароматного напитка. - Он успокаивает, – пожимает плечами Чжи Ён. - У меня нет ничего к чаю… - потерянно сообщает и опускает глаза в свою чашку. - Я это переживу, - отзывается Чхве и, подумав пару секунд, добавляет, - можешь обращаться ко мне неформально. - Не думаю, что это… - неуверенно начинает Чжи Ён, но начальник не дает ему договорить, - Конечно же, в любое другое время, кроме рабочего. Квон согласно кивает, так и не отрывая взгляда от своей чашки. Повисшее молчание напрягает. Ему немного неуютно и он едва ли не подпрыгивает, когда Гахо у его ног дергается во сне. - В первую встречу я не заметил с тобой собаки, - Сын Хён понимает, что нужно с чего-то начать и разрушить неловкую тишину. - Родители на неделю отдали, пока будут гостить у родственников, - Чжи Ён делает глоток чая и наконец поднимает взгляд на сидящего напротив начальника. Тот, отставив пустую чашку в сторону и сцепив руки в замок, с интересом рассматривает Квона. - Так ты живешь один? Чжи Ён смущается от подобного вопроса и как-то нервно улыбается. Похоже, начальнику нравится ставить его в неловкое положение. Он угукает и отвлекается на проснувшегося Гахо, который забавы ради несильно кусает его за большой палец ноги. Сын Хён внимательно осматривает порозовевшие щеки и кончики ушей Чжи Ёна. Беспокойные мысли закрадываются в голову, когда мальчишка звонко чихает и шмыгает носом. Кажется, тот совсем не обращает внимания на свое состояние. - Ммм… - задумчиво тянет Чхве, отвлекаясь на непослушную челку, упавшую на глаза Квона. Не задумываясь, он наклоняется к нему и, касаясь мягких на ощупь волос, убирает ее в сторону. Чжи Ён машинально тянется к лицу и случайно касается руки начальника. Приятная волна мурашек прокатывает по телу Сын Хёна, удивляя тем, что он ещё в состоянии испытывать что-то подобное. Он уже забыл, что это такое. - Это же не твой цвет волос, верно? – он не дает Чжи Ёну опомниться, лишь подается вперед и опускает их сцепленные в крепкий замок руки на стол. Чхве хочется прямо сейчас потянуть парнишку на себя и усадить на колени. Не в очень приличную позу, но так будет лучше видно лицо. Но он сдерживает себя. Рано, пока еще очень рано. - Не мой, - слегка обескураженный Квон пытается успокоить колотящееся сердце. Некстати вспоминаются когда-то прочитанные слова о том, что пульс влюбленных учащеннее, чем у обычных людей. Интересно, у Сын Хёна так же? И почему он об этом думает? - Чжи Ён… Расскажи мне? – после некоторого молчания Чхве решается задать интересующий его вопрос. От тихого и проникновенного шепота у Квона сладко тянет низ живота, и он тяжело сглатывает. Тепло, которое дарит рука Сын Хёна, и спокойствие, волнами растекающееся по всему телу, когда он большим пальцем поглаживает внутреннюю часть ладони, располагают к откровению. Немного подумав, Чжи Ён впервые в жизни решается хоть кому-то рассказать о себе и своих проблемах. И он рассказывает: о бессонных ночах перед поступлением в университет на бюджет, потому что другого выбора не было; о тяжелой учебе; о желании стать самостоятельным и обеспечивать себя без посторонней помощи. О том, что стипендии едва хватает, и ему все равно приходится брать у родителей в долг, но обязательно возвращать все, конечно же, по собственному желанию. О том, что мама очень переживает за него, но он справляется. Как-то, но справляется. Чжи Ён рассказывает о привычном одиночестве, об обратной стороне того паренька, каким его видят окружающие. О предательстве друзей, разочаровании в противоположном поле и мандарине – дереве, которое появилось совершенно случайно из бездумно посаженой косточки в землю, но так им обожаемом. Он говорит много, размеренно и безэмоционально, стараясь не идти на поводу у щемящего чувства в груди. Когда начинает побаливать сердце, он понимает, что пора остановиться, так как перешел свои допустимые рамки. Чжи Ён замолкает, следом шумно выдыхает и запускает пятерню в волосы, взъерошивая их. Он не осознает, что на протяжении всего разговора крепко держался за руку Сын Хёна, как за единственное, что связывало с реальностью и не давало окончательно уйти в себя. Как тепло, к которому против воли хочется тянуться. Хочется, чтобы приласкали и, как маленькому, пообещали, что все будет хорошо. ----- Сын Хён осторожно поглаживает чужую, слегка вспотевшую, ладонь. Старается не выдать волнение и не испугать мальчишку. А здесь определенно есть из-за чего волноваться. Парень, сидящий напротив, раньше казался ему обыкновенным, самоуверенным подростком. Ставшие привычными огрызание и недовольный тон Сын Хён списывал на трудный характер и возраст, в котором каждый человек уверен - больше ему от этого мира взять нечего. Оказывается, все гораздо хуже. Чжи Ён, возможно, и рад бы позволить себе расслабиться и получать удовольствие от жизни, но условия, в которых ему приходится выживать, не позволяют. Что, впрочем, не исключает наличие колючего нрава и безмерной гордости, не позволяющих Квону принимать постороннюю помощь. Возможно, разрешив родным сгладить тяжелое материальное положение, Чжи Ён мог бы больше времени уделять себе, учебе и здоровью. Пока что он именно «выживает». Пауза затягивается. Необходимо подать какой-то знак. А что, если рано? Чжи Ён может захотеть продолжить, и не дай бог разрушить этот момент долгожданного откровения. Сын Хён этого не хочет. Он мягко сжимает длинные пальцы, безмолвно прося продолжать. - Простите, я не хотел вываливать на Вас неудовлетворенность той жизнью, которую сам себе и создал… - Квон притягивает руку, но Сын Хён не отпускает. - Нет. Именно этого ты хотел. И я рад, что ты… доверяешь мне, Чжи Ён… - Просто Вы первый, кто вообще мной интересуется, - Квон осекается, осознав двусмысленность сказанного, - то есть… не мной, а моей жизнью. - Я понял. А также он понял и то, что упустил едва ли не самое главное. Сконцентрировавшись на состоянии блондина и попытке ему помочь, Сын Хён совершенно не предал значения тому факту, что Квон разочаровался в девушках. Но теперь, когда Чжи Ён неосознанно напомнил боссу, почему тот им заинтересовался, Сын Хён начинает складывать информацию в одну, целую мозаику. - Надо все-таки в магазин сходить. Неудобно как-то… Вы проявляете доброту по отношению ко мне, а я даже угостить Вас ничем не могу, - Чжи Ен встает, но не успевает шагу ступить, как сильная рука тянет вниз, заставляя присесть на колени собеседника. - Чжи Ён, хватит выкать. Сын Хёну ещё не доводилось наблюдать удивление и страх на лице мальчишки. До сегодняшнего дня. Чжи Ён краснеет настолько невинно, что босс не выдерживает и осторожно касается горячей щеки. Кожа под пальцами гладкая и нежная, как у девушки. Сын Хён в десятый раз отмечает неприличную красоту подчиненного. Представляя, сколько парней крутится вокруг него на учебе, босс невольно хмурится. - Если Вы не голодны, надо было сказать. Зачем так-то? - парень возится на коленках, но слезть не торопится. - Тебе неприятно? – Сын Хён убирает надоевшую челку с красивого лица. - Нет… не в этом дело… просто… Зачем? - Мне кажется, тебе это нужно. Элементарная человеческая близость. - Вашей руки мне вполне хватало. Эмоции на лице блондина сменяются одна за другой. Страх, недоверие, сомнение. Сын Хён уже жалеет, что не сдержался. - Хорошо. Я не буду тебя трогать, - откидывается на спинку стула и опускает руки, - если хочешь, сходи в магазин. Я подожду. Удивление. Это вопросительное выражение лица нравится Сын Хёну больше всего. Потому что Квон приоткрывает пухлый рот и слегка вытягивает шею. - В магазин? - Да, Чжи Ён, в магазин. Разочарование. Последнее, что окончательно добивает Сын Хёна, едва сдерживавшего собственные эмоции. Видно, Квон ожидал совсем другого. Однако начальник спокойно сидит и продолжает смотреть в распахнутые глаза, стараясь не задерживать взгляд на манящих, алых губах. - Если надо, я могу дать денег. - Думаете, я не в состоянии купить сладостей к чаю? – Чжи Ён резко поднимается и на выходе из кухни ядовито добавляет: - Если Вы теперь знаете о моих материальных трудностях, это не значит, что у Вас есть право меня унижать. - Подожди, я не… - Не надо, - парень рукой останавливает гостя, но тот поднимается и подходит ближе. - У меня и в мыслях не было обижать тебя. Чжи Ён… - Все нормально. Наблюдая за тем, как блондин идет по коридору, Сын Хён понимает, что колючий на язык ежик вернулся. Он заходит в прихожую, где на полу сидит Чжи Ён и трясущимися пальцами пытается завязать шнурок кроссовка. Не желая терпеть подобную истерику, босс накрывает ладонью белоснежную макушку и, не выдержав, запускает пятерню в копну мягких волос. Парень замирает. Медленно поднимает голову, смотрит. - Встань, пожалуйста, Чжи Ён. Квон оставляет шнурок в покое и медленно поднимается, подчиняясь бархатному голосу. Чужая рука по-прежнему крепко держит его за волосы. - Я предложил деньги только потому, что не хочу усугублять твое положение. И вообще, я не люблю сладкое. Лучше купить нормальной еды. Для ужина. - Ужина? Длинная белая челка слегка шевелится. Сын Хён широко улыбается, понимая, что брови Чжи Ёна уползли вверх. - Чему ты удивляешься? Ты никогда не ужинаешь? Поэтому такой худой? Он слишком близко стоит, чтобы Квон смог сообразить, шутка это или оскорбление. Парень сглатывает. Ему кажется, что Сын Хён пытается передать через руку какое-то сообщение ему в голову. Иначе, как объяснить тот факт, что он до сих пор держит его за волосы и потихоньку придвигает улыбающееся лицо? - Я не худой… Я… стройный… - Да… а ещё ты… красивый. Рука босса ослабляет хватку, позволяя шелковистым волоскам просочиться между пальцев. Сын Хён проводит ладонью по аккуратному ушку и останавливается на открытой шее. Медленно поглаживая нежную кожу, он замирает в сантиметре от желанных губ. - Что… Вы… - Я же просил. Называй меня по имени. И без всякого «хён», - неохотно отодвигается и убирает руку, - я сам схожу в магазин. Чжи Ён неподвижно следит за тем, как начальник уходит в гостиную, возвращается уже одетый, обувается и без слов выходит из квартиры. Зеленый цвет не успокаивает ни в коридоре, ни через несколько минут в кухне. Чтобы как-то взять себя в руки и подавить нарастающее чувство тревоги в ожидании Сын Хёна, Квон быстро моет посуду и отправляется в душ, который занимает не больше десяти минут. Выключив воду, он слышит настойчивый, почти требовательный звонок в дверь. Выбегая в одном полотенце на бедрах, Чжи Ён открывает дверь, пропуская замерзшего Сын Хёна с пакетами. Тот не двигается. Стоит и смотрит. Молча. - Я тут вообще-то голый почти… Может, зайдете уже? – Чжи Ёну действительно холодно. Сын Хён понимает, что не дышит. Сделав глубокий вдох и заставив себя оторвать взгляд от сексуального молодого тела, он проходит в квартиру и раздевается. Забрав продукты, хозяин квартиры быстро убегает в кухню, тряся мокрыми волосами и оставляя на полу водяные следы. Разложив пакеты на столе, он возвращается в ванную, чтобы вытереться насухо и одеться. Через минуту выходит в узких, черных брюках и ярко-салатовой футболке. В этот момент, разбиравший продукты Сын Хён отмечает, что оттенки зеленого хорошо сочетаются со светлыми, мокрыми волосами, от которых исходит приятный аромат. Он даже на расстоянии чувствует, что это ваниль. - Ты всегда в таком виде открываешь? Даже не спросил «кто там»… - А зачем спрашивать, я только Вас ждал… Сын Хёну трудно разговаривать с этим парнем, когда тот на своей территории. Трудно не потому, что он хуже себя ведет. Но потому, что становится слишком непосредственным. «Я только Вас ждал». Он даже не понимает, как сильно фраза вонзилась в сердце Сын Хёна. - Слушай, если ты ещё раз мне выкнешь, я тебя так накажу, что… Он не успевает закончить мысль. Она куда-то убегает, потому что Чжи Ён улыбается. В первый раз за время их знакомства. Широко, по-детски, во все тридцать два зуба. Сын Хён ещё никогда не видел такой открытой, солнечной, настоящей улыбки. - Что? Снова за волосы меня схватите? - Поверь, ты удивишься. - Правда? – парню, в самом деле, интересно. Как босс может наказать только за то, что подчиненный не желает переходить на фамильярный тон. - Лучше покажи мне, где у тебя сковородка. Моему кулинарному таланту ты удивишься ещё больше. Мужчина начинает открывать все полки подряд в поисках посуды. - Не там смотрите, - Чжи Ён тянется на носочках и снимает с холодильника одну сковороду. – Кухня маленькая, другого места для нее я не нашел, - и опять так красиво улыбается, словно достал спрятанные мамой конфеты. - Да, спасибо, - брюнет забирает сковороду и ставит на плиту, продолжая смотреть на мальчишку. – Чжи Ён, до сегодняшнего дня я никогда не видел, чтобы ты улыбался. Неужели всё настолько плохо? Уверенным шагом он подходит к нему вплотную, намереваясь выяснить причину перемены в настроении Квона. Тот отходит назад, спиной упираясь в холодильник. Чжи Ёну уже не смешно. Он снова мрачнеет и опускает голову. - Посмотри на меня, - Сын Хён поднимает прекрасное лицо за подбородок и заглядывает в глаза, - я могу тебе помочь. Позволь мне… - Не надо, - откидывает мокрую челку с лица, кончиками волос задевая начальника по щеке, - я уже говорил Вам, мне не нужна ничья помощь. - И я уже говорил. Накажу. Теперь у меня есть целых два повода. Не долго думая, Сын Хён наклоняется к парню и касается губами горячей кожи на щеке. Тот дергается, чувствуя чужое, теплое дыхание. - Что Вы… делаете? - Повтори. На очереди вторая щека. Нежно целуя теплое лицо, Сын Хён слышит громкий выдох и ждет. - Я сказал, зачем Вы это делаете? - Повтори. - Вы… всегда так делаете, когда с Вами разговаривают уважительно? – Чжи Ён растягивает слова, стараясь не потерять мысль. - Ох, парень, - Сын Хён убирает мокрые волосы с его лица и прижимается губами к влажному лбу, - таким образом ты насобираешь целую коллекцию поцелуев. - Ммм, - Чжи Ён закрывает глаза и подставляет лицо для желанных прикосновения. Следующие два поцелуя приходятся в подбородок и почти в самый уголок рта, - а что нужно сказать, чтобы получить настоящий поцелуй в губы? - Назови меня по имени, - босс замирает на уровне его рта и неотрывно смотрит, как мокрый язык облизывает пухлые, слегка потрескавшиеся губы. - Сын Хён? – парень закусывает губу, чувствуя себя дураком. Не положено мальцу вроде него называть такого, как Сын Хён по имени. Просто не положено и все. - Да, повтори. - Сын Хён. - Хочешь поцелуй на две секунды? - Сын Хён, Сын Хён, Сын Хён… Эта игра окончательно сводит Чжи Ёна с ума. Не выдержав, он сам подается на босса и жадно впивается в его губы. Тянет на себя, прижимаясь к холодильнику. Сверху падают какие-то пакеты, старые кисти и куча ненужного хлама. Получив по башке пустой пластиковой бутылкой, Сын Хён рычит прямо в рот Квону, у которого от происходящего немеет тело. Ноги подкашиваются, и хочется громко, развязно стонать. Начальник упирается руками в холодильник. Он понимает, что если дотронется до парнишки, то уже не остановится. Да и целовать он его не собирался, просто хотел подразнить. Чжи Ён должен был понять, что с Сын Хёном может вести себя непринужденно и открыто. Но, кажется, Квон понял это по-своему. Теперь, когда он так нежно шевелит острым языком у него во рту, Сын Хён еле сдерживается, чтобы не вдавить худое тело в холодильник. Большим усилием воли он отрывается от Чжи Ёна. - Пять секунд давно прошли… - дыхание, разумеется, сбивается. Руки, ноги дрожат. Нёбо сводит от желания снова испытать сладкую пытку языком. Квон не такой уж одуванчик, каким кажется на первый взгляд. - Сын Хён, пожалуйста… - блондин тянется вспухшими губами за новым поцелуем. - Ужин… надо обязательно приготовить ужин… Всё. Сын Хён берет себя в руки, отталкивается от холодильника и включает плиту. Замечая, что Квон по-прежнему стоит на своем месте с потерянным видом, он мягко отодвигает его и усаживает на стул. Блондин не сопротивляется. Тихо сидит и наблюдает, как босс начинает колдовать над ужином. А посмотреть есть на что. За несколько минут он осваивается в небольшой кухне и находит нужные ингредиенты для задуманных блюд. Квон удивляется тому, как его начальник умеет подстраиваться к новой обстановке. Ведет себя так, словно не первый год живет в этой квартире и точно знает, где что лежит. Проходит около пятнадцати минут, прежде чем Сын Хён замечает, что находится в кухне один. Он спешно моет руки, убавляет огонь, чтобы не пригорело, и идет в гостиную. Не обнаружив в ней ничего примечательного, кроме своей одежды на диване, он выходит и направляется к спальне хозяина. Несильно стучит в дверь и, не услышав никакой реакции, заходит. Чжи Ён лежит в постели, раскинув руки, и мирно посапывает. На лице мальчишки отображается такая безмятежность, что Сын Хён невольно придвигается к нему и осторожно касается пальцами приоткрытых губ. Никакой реакции. Только едва различимое, теплое дыхание. Брюнет тепло улыбается, радуясь тому, что хотя бы в такой момент имеет возможность посмотреть на умиротворенного, спокойного и не обремененного проблемами Чжи Ёна. Вероятно, он так устал за последнее время, что просто вырубился, не дождавшись ужина. То, что Квон был голоден, Сын Хён понял ещё в тот момент, когда слушал его откровения, временами прерываемые предательским урчанием в животе. Коснувшись напоследок светлой челки, спадающей на глаза Квона, Сын Хён поднимается и выходит из спальни, осторожно прикрывая за собой дверь.