Флорист

Мы просим прощения за задержку, на то были свои причины. Пусть сейчас и начало весны, думаю Вы не против пережить Новый год с нашими героями еще раз ) Не уложились мы немного в сроки, как планировали, прошу простить нас )) ____________________________________________ В этом году Чжи Ён решил, что у него все будет по-другому. Будет настоящая елка, обязательно украшения, разноцветные гирлянды и прочая новогодняя мишура. Огромный торговый центр пестро и празднично украшен. Небольшие елочки, которые переливаются разными огоньками от подсветки, напоминают о том, что праздники никто не отменял. Слышатся новогодние песни и детский заливистый смех в каждом отделе центра. Пока кассир пробивает выбранный Чжи Ёном товар, он судорожно вспоминает, все ли купил. Он постоянно забывает составлять список, как учила мама. Расплачиваясь и подхватывая раздувшиеся, не особо тяжелые пакеты, Квон с тоской понимает, что не хочет покидать эту иллюзию счастья и домашнего тепла. Елка оказалась как раз впору, доставая пушистой колючей верхушкой до потолка. Чжи Ёну не очень удобно тянуться, приходится вставать на носочки, чтобы украсить верх. Гахо, вертясь вокруг стула, на котором стоит Квон, заливисто лает, когда слышит тонкий звук бьющихся друг о дружку ярких стеклянных игрушек. Он носится по комнате с шелестящими гирляндами, думая, что хозяин с ним играет, а Чжи Ён бегает следом, пытаясь отобрать изрядно потрепавшийся атрибут Нового года. В итоге ему удается, и пожеванная, практически лысая гирлянда висит внизу елки, а пес отплевывается от выдранной зубами мишуры. Имя СынХёна больше не отдается болью в груди. После его ухода Чжи Ён пребывал в анабиозе, но однажды проснулся с пониманием того, что нужно что-то менять. И прежде всего следует начать с себя. Он не хотел его видеть, но где-то глубоко внутри надеялся на случайную встречу. Он долго обдумывал слова Сын Хёна и пришел к выводу, что был не прав, просто стоило поговорить. Но он поступил слишком импульсивно и неосторожно. Сын Хён больше не появится в его жизни, теперь остается винить только себя. *** Новогодняя вечеринка в самом разгаре. Музыка нещадно долбит по ушам, отовсюду слышится пьяный смех, и чувствуется запах алкоголя. Квон протискивается сквозь толпу танцующих и подходит к импровизированному бару. За стойкой суетится его университетский друг и, собственно, хозяин дома, уже изрядно захмелевший, но самый трезвый из этого месива тел. - Я думал, ты не придешь, - орет он Чжи Ёну практически в ухо и широко улыбается, - что будешь? - Шампанское, - отвечает Квон. От разнообразия алкоголя и ярких бутылок рябит в глазах. Напиваться не в его стиле, а делать глупости тем более. Он заглянул на вечеринку с твердым намерением не задерживаться надолго. - Держи… - друг протягивает бокал на высокой ножке и перевешивается через стойку. - Как работа? - Уволился, - Чжи Ён делает небольшой глоток и едва не морщится. По-видимому, выбирать алкоголь он не умеет. - Почему? – в интонации друга скользит неприкрытое удивление. - Мне казалось, тебе там нравилось… - Мне нужна была временная работа. Одногруппник жестом просит его подождать и отвлекается на явно нетрезвых девушек. Квон брезгливо морщится и отворачивается. Сын Хён вряд ли позволил бы ему напиться до такого состояния. Попридержал бы рвение Чжи Ёна к алкоголю, будь оно у него, в своей особой манере. И нашел бы, чем отвлечь. Обязательно. А еще Квону кажется, что тот увел бы его из этого душного дома, и они наверное не спеша шли бы домой, пока алкоголь не выветрился, и Чжи Ён не стал бы собой. - Ух ты, я впервые вижу твою искреннюю улыбку, Квон, - одногруппник уже стоит рядом с ним, слегка покачиваясь, махает на все и выдает, прежде чем уйти: - Развлекайся. Сидя в кругу пьяных друзей, развлекаться не хочется совершенно. А стоит уйти в себя, как кто-то обязательно толкнет и захихикает, мол, Квон влюбился, видели его улыбочку? Чжи Ён спохватывается, когда на часах начало одиннадцатого. Он засиделся, поэтому быстро прощаясь со всеми, выскакивает на улицу прежде, чем его собираются остановить. Но вдохнув свежий морозный воздух и отойдя подальше от дома с шумной компанией, Квон чувствует, что желание поутихло и дало трещину. Появилось столько всяких «если», «а вдруг». Стало страшно. А как он с этим справится? А что, если Сын Хёну это уже не нужно? Он хочет все проанализировать, взвесить каждую мелочь и прийти к правильному выводу. Вспоминает первую встречу на аллее и понимает, что сделал все в своей манере. Нужно было просто извиниться, а не выплескивать злость на незнакомца. Но стоит отдать Сын Хёну должное - он не вступил в конфликт. И потом, в кабинете, он мог запросто опустить Чжи Ёна и выкинуть на улицу, оставив безработным. Но он так не сделал, а Квон не только не извинился, но ещё и нахамил. И ведь наверняка показался Сын Хёну подозрительным, когда не отвечал на вопросы о том, почему понадобилась работа. И даже тогда, когда он случайно скинул букет на пол и испортил цветы, Сын Хён не потребовал с него штраф. А может, мужчина вычел это с зарплаты, особенно учитывая последние события? Чжи Ён вел себя ужасно. Сейчас ему бесконечно стыдно. Только родители так о нем заботились. А Сын Хён прощал все: хамское поведение, чрезмерное недовольство, неправильные выводы и упертость. Прощал бы он сам такое, будь человек ему безразличен? Наверняка, нет. Что-то подсказывает Чжи Ёну, что Сын Хён сейчас один. Домашнего адреса босса он не знает, поэтому приходится со всех ног бежать в цветочный магазин, благо он круглосуточный. Сегодня, в кругу друзей и их подколов по поводу его беспричинных улыбок, он окончательно убедился, что начальник ему небезразличен. И Чжи Ён должен об этом сказать и признаться себе. И если Сынхёну это окажется ненужным, тогда Квон оставит все в уходящем году. А в новом все начнет заново. *** Витрины магазина украшены мигающими огоньками в виде пузатого Санта-Клауса и самых разных сладостей. Чжи Ён касается пальцами холодного стекла и думает, что мог бы сделать лучше. Ярче, фееричнее, так, как понравилось бы Сын Хёну. Почему-то он уверен, что начальник остался недоволен оформлением своего магазина. Квон прижимается пушистой шапкой к витрине и хочет себя избить. Вот прям сейчас хочет выпотрошить свою душу, вытащить оттуда все то, что так глубоко зарывал на протяжении многих лет, и принести все это Сын Хёну на ладошке. И ничего, если Сынхён только плюнет туда и разотрет. Чжи Ёну со многим приходилось смиряться. И даже если босс его больше не захочет, не примет, Чжи Ён это проглотит. По крайней мере, он сделает наконец что-то правильное в своей жизни. - Чжи Ён-ши! Квон отстраняется от стекла и замечает хрупкую фигуру у входа в магазин. - На Ми! - радостно выкрикивает он и подбегает к бывшей коллеге. – Я просто шел мимо… Увидел, как вы тут… Не знал, что вы будете отмечать Новый год. Вроде как не особый праздник-то… - А никто не знал, - смеется девушка, прикуривая тонкую сигаретку, - но босс был непреклонен. Сказал, что Новый год - это чистый лист. И если мы хотим добиться желаемого в следующем году, то надо встретить его соответствующе: открыто, ярко и с душой. Так и сказал. Чувство небывалой легкости ворвалось в грудь, и все сомнения разом отпали. Квон чудаковато крутится вокруг себя, распахивая объятия навстречу морозному ветру. - Все верно, На Ми, - смеется он, и темная шапка слетает на землю. Девушка любуется развивающимися белоснежными волосами и звонко смеется. - Вот Вас нам и не хватало, Чжи Ён-ши! Останьтесь с нами, - она медленно затягивается и щурит левый глаз, казалось бы, защищая его от дыма. Но то ли Квон слишком размечтался, то ли она действительно на что-то намекает. - А Сын Хён… - он запинается, и его улыбка застывает. – Хён… Сынхён-ши… - Он произносил речь, - понимающе кивает На Ми, - когда я выходила. Это было так трогательно, что я не смогла сдержать слез и решила, что… Чжи Ён-ши! Квон подхватывает упавшую шапку и подрывается ко входу в магазин. - Приходи, На Ми, скорее, - счастливо смеется он, - я буду тебя ждать! Он исчезает за дверью, и На Ми снова затягивается. Она никогда этого не показывала и тем более не выражала вслух, но состояние бывшего на сегодня коллеги всегда ее беспокоило. Не нужно быть шибко умной, чтобы понимать, почему сегодня в без двадцати двенадцать в последний день уходящего года Чжи Ён оказался возле магазина, где его всегда ждал тот, кто каждое утро спрашивал, работает ли сегодня Квон Чжи Ён. Возможно, Квон переоценил свои возможности, потому что как только он зашел внутрь, глазам открылась невероятная картина. По центру просторного холла, откуда были убраны все стеллажи и полки с цветами, стояла шикарная пушистая елка, усыпанная многочисленными игрушками в виде животных. Чжи Ён, привет! Чжи Ён, куда ты пропал? Чжи Ён, нам так тебя не хватало! Квон кланяется в знак приветствия всем присутствующим, слегка захмелевшим, но очень счастливым работникам магазина, и понимает, что никуда и не уходил. Он всегда был здесь. И только сейчас, глядя на часы, он осознает, что семья это не те, кто донимают вопросами о личной жизни, и даже не те, кто оставляют деньги, прикрывая глаза на неуспехи своего чада. Семья это те, кто улыбаются тебе в независимости от того, где ты был и что сделал со своей жизнью. - Пятнадцать минут осталось, чувак! – слышит Чжи Ён за спиной. – Давай ты уже отпустим наши обиды. Ты меня бесишь, я тебя – тоже. Да и хрен с ним. Новый год – чистый лист! Иди сюда! – Квон оборачивается и видит, как два субтильных паренька обнимаются. Один отпихивает другого, смеется отпивая шампанское, и тут же повисает на втором парне, трепля за плечо. Новый год – чистый лист. Кажется, так сказала На Ми словами Сын Хёна. Квон снова смотрит на часы – одиннадцать сорок восемь. Двенадцать минут. - Можно мне тоже? - шепчет он, выхватывая бокал с шампанским у мимо идущего парня. Блондин, худенький, с ярким энтузиазмом в глазах смотрит на него неуверенно, но возмутиться не решается. Когда Сын Хён его нанял? Взял его на место Чжи Ёна? Почему этот парень настолько похож на него самого? Чжи Ён залпом выпивает содержимое бокала и проверяет время. Одиннадцать пятьдесят. - Где Сын Хён? – спрашивает он блондина. - А я… - запинается тот. – Я не знаю. Тот красивый парень, что только что толкал речь? Так это и есть Сын Хён? А-а-а, - блондин довольно хмыкает и приглаживает светлые волосы, - так это с ним я должен был встретиться? - Ага. Пока. Чжи Ён мог бы сострить лучше, но времени нет. Он бежит к лестнице, поднимается на второй этаж, дает себе время отдышаться и рвется к кабинету бывшего босса. Дверь не заперта. Квон легонько толкает ее, отбрасывая мысли о приличиях. - Сын Хён… В кабинете никого. Чжи Ён старается унять волнение, потому что время уходит, а он так и не успел сказать самое главное. Он уже почти выходит, как вдруг замечает цветные открытки на столе. « …Мне безмерно жаль…» « …Не могу выразить, насколько я чувствую себя виноватым…» « …Пожалуйста, прости меня, брат. Но я люблю тебя. И это не изменится никогда…» Чжи Ён сжимает гладкую бумагу и очень старается ее не смять. Сын Хён сейчас где-то один, со своими мыслями, с мыслями о своей семье, и Чжи Ёну плевать, что ему в ней не место. Он выбегает из кабинета, на пару секунд замирает в коридоре, прислушивается к гаму внизу и вдруг понимает, что должно быть что-то наверху. *** Шесть минут. Сын Хён ничего не ждет, он просто следит за временем. Это его работа и стиль жизни. Было бы странным, если бы он не думал об этом сейчас. В Корее Новый год не праздник, а переход в следующий этап. Новые планы, новые перспективы и проекты, сулящие большие деньги и ещё большее благополучие. Во всяком случае, именно так Сын Хён отмечал переход в новый календарь со своими партнерами по бизнесу. Раньше. Когда он был один по своей сути. Но сейчас ему одиноко. Именно потому, что давным-давно не один. - Сын Хён. Теплый, почти детский мягкий голос. Слишком ранимый, чтобы забыть его за последние дни одиночества. Или же он просто сходит с ума. - Сын Хён. Сын Хён зажмуривается от резкой, ноющей боли в руке. Если она настоящая, значит, он ещё жив. - У тебя кровь… Алые ручейки стекают по его запястью. Он заторможено следит, как Чжи Ён, непонятно откуда взявшийся, задирает рукав его вязанной кофты до локтя и начинает подбирать капельки крови губами. Проводит теплым языком по голубым венам, ведет его вверх к изгибу локтя и, встречаясь лбом с предплечьем, поднимает голову. - Это очень опасный цветок, Сын Хён, - говорит Чжи Ён, поглаживая его кровоточащую ладонь, - с розами нужно быть аккуратнее… Ты же знаешь… Ты же хозяин. - Зачем ты пришел? - Сын Хён смотрит на часы. Две минуты. - Я сейчас прекращу все это безобразие, - шепотом говорит тот, - и все скажу. Хорошо? – Чжи Ён рвется зачеркнуть «хорошо» и сказать об этом Сын Хёну. Хочет повиснуть на нем, обтянуть его собой и просто шептать что-то на ухо, что-то душевное, интимное. - Хорошо. Чжи Ён быстро снимает куртку, кидает ее на пол крыши здания и втаптывает в алый цветок, надеясь поломать все те шипы, что причинили боль Сын Хёну. Спустя несколько секунд он чувствует тепло на своей щеке и отшатывается. - Ты не того пинаешь, - тихо говорит Сын Хён, - я здесь. И все. Чжи Ён пугается громкого взрыва, в испуге раскрывает рот и губами ловит чужой мокрый язык. Сын Хён вырывает ладонь и вплетает ее в волосы Квона, и ему все равно, что она болит и кровоточит. Чжи Ён точно знает - это фейерверк. Он чувствует цветные нити, пронзающие ночное небо, слышит, как пищат концы петард, разрываясь мелкими вспышками на глазах стоящих внизу работников магазина. - Двенадцать, - говорит он в губы Сын Хёна, - я ведь успел? Успел, да? - Нет, - Сын Хён шумно дышит в его рот, сгребает в объятия, чувствуя, как того колотит от холода, - говори. - А ты больше не уйдешь от меня? Не откупишься? В последнее время Сын Хён не соображает, порывается выдать рвущиеся наверх мысли, не обдумывая слова. Этот ранимый мальчик пришел к нему сегодня, оказался рядом именно тогда, когда Чхве нуждался в нем больше всего. Как в то утро, когда они оскорбляли друг друга и сыпали взаимными обвинениями. Но он был виноват не меньше, а ушел в тот момент первым. Потому что ему было куда идти, потому что мог показательно хлопнуть дверью и оставить блондина наедине со своими мыслями. И сейчас он вынуждает Чжи Ёна отвечать за них обоих. Неправильно. Безответственно. - Малыш, - «я скотина», хочет добавить он, но Чжи Ён так сладко жмурит глаза под его большими пальцами, так нежно улыбается, что размышлять вслух об ошибках, своих или чужих, совсем не хочется. – Я ушёл, - говорит Сын Хён, прижимая парня к себе, - ушел, да. Но я не откупался. Те деньги… Забудь об этом. То были эмоции, неспособность выразить чувства к тебе. – Он снова целует его и вспоминает те обидные слова, что кидал в сердцах. – Никаких денег не хватит, чтобы оценить тебя по достоинству. Просто забудь все то, что случилось с нами после пробуждения… - Хорошо. Этого достаточно. Сын Хён знал, перед этим гордецом достаточно признать свою вину и вложить в это признание нежность и готовность исправиться. - Ты, - говорит Чжи Ён, упираясь ладонями в его грудь, - замечательный. Ты знаешь, ты как этот фейерверк над головой, - небо, словно отзываясь на его слова, становится совсем ярким, - светлый, слишком красивый, ты... идеальный… Сын Хён готов возрадоваться подобным комплиментам, но в глазах Чжи Ёна нет и капли удовлетворения. Только боль и сомнения. - Ты думаешь, почему я тебя боялся, - продолжает Квон, растирая озябшие плечи, - почему я тебя не подпускал? Гахо. Сын Хён хмурится, подавляя желание обнять парнишку и воскликнуть: «При чем здесь, к черту, Гахо?!» - Он всегда был моим. Это моя собака. Я с ним жил, я его кормил и выгуливал. Я его любил. Это мой пес, - глаза Чжи Ёна начинают блестеть, и можно даже разглядеть отливающие яркие вспышки на фоне его зрачков. Он плачет, и Сын Хёну уже наплевать на фейерверк. – И ты такой же. Ты и есть мой Гахо. Я буду тебя любить, кормить, гулять с тобой. А потом появится у тебя этот… - блондин запинается и быстро моргает, вертя в воздухе пальцем. – Не знаю, как его зовут. Этот блондин, которого ты нанял. Он сказал, ты красивый… И он будет работать тут с тобой… Так в чем разница? Гахо не видит разницы. Теперь он живет с моими родителями и любит их, кажется, даже больше, чем меня… А я… Внезапно громкие взрывы и яркие вспышки прекращаются. Снизу слышатся восторженные аплодисменты и крики: «Ёще!» Сын Хён тоже хочет ещё, потому что тогда бы он не слышал, как Чжи Ён тихонько рыдает. Он подходит к нему и, коснувшись мокрой щеки, получает звонкую пощечину. - Мне просто интересно, - шепчет Чжи Ён, сдерживая слезы, но знает – Сын Хён его хорошо слышит, - вот что ты сделаешь сейчас? - Ничего, - Сын Хён трет пострадавшую щеку и делает шаг вперед, - хочешь, сделай так ещ… - он получает ещё один удар, но даже не отшатывается, - Чжи Ён… Квон замахивается в третий раз, но замирает и понимает - Сын Хён ничего ему не сделает, ни в третий раз, ни в пятый. Его глаза прикрыты длинными ресницами, но мальчишка даже на расстоянии чувствует исходящее от них тепло. Брюнет не дернулся ни разу. Он не защищается, не закрывает лицо руками. Просто ждет. - Я его не возьму, - Сын Хён убирает волосы с лица, и на взмокшем лбу остается кровавая дорожка. Ладонь все ещё кровоточит. – Я даже не видел этого парня. На Ми сказала, что нашла кого-то тебе на замену. Настаивала, чтобы я с ним поговорил и что-то там оценил… Блондин, говоришь? – он открыто смеется, запрокидывая голову. – Ты хоть знаешь, что эта девочка успела тебя полюбить? Все, кто здесь работают, постоянно о тебе спрашивают. Ты хоть понимаешь, каково мне было все эти дни? Чжи Ён старается не смотреть на руку с кровавыми подтеками. И все равно смотрит. Сын Хён слегка ей потряхивает, смахивая кровь, и Квон не выдерживает. Подлетает к нему, берет его ладонь и снова начинает облизывать. Он даже не понимает, где находится рана, и очень боится сделать больно. - Чжи Ён, - слышит он совсем близко, - скажи мне что-то… - Что? – Квон прикладывает его руку к щеке и ждет. - Скажи, что я для тебя больше, чем Гахо. Скажи это. - И что изменится? - Чжи Ён стоит с закрытыми глазами, почти соприкасаясь грудью с бывшим начальником. - Ты слышал про Хатико? – Сын Хён спускает ладонь на его шею и трется лбом о мокрую щеку. – Знаешь, что он ждал своего хозяина девять лет? Каждый день. До пяти часов вечера. Ждал его, несмотря на то, что тот давно пропал. Ждал, кто бы что ни говорил. А потом он… - Сын Хён… - …умер. - Эй! - На Ми стоит у подъема на крышу и кутается в светлую шаль. – Между прочим, у нас тут праздник, а хозяин пропал. Все ждут. Сын Хён чувствует, как тело в его объятиях сотрясается от рыданий. Воздух холодный до мурашек, но ему так бессовестно тепло, и хочется зарыться в этого хрупкого парня всем существом. Странно, но девушка больше ничего не говорит, а Сын Хён точно знает, что она продолжает стоять так и ждет, пока Чжи Ён перестанет плакать. *** - Хэй! Ты вернулся! – блондин, у которого Чжи Ён нагло стырил шампанское полчаса назад, возник перед ним с подносом, полным напитков. - Я так понял, ты любишь выпить. Выбирай! Обычный парень. Да, красивый. Да, обаятельный и улыбчивый. Просто парень. Хороший. Чжи Ён идиот. - Вот ты где, - Сын Хён обнимает Квона, едва ощутимо целует в затылок и громко произносит: - Я испугался, что потерял тебя. Думал, ты ушел… Новенький с интересом разглядывает Сын Хёна. На момент Чжи Ён напрягается, но блондин переводит на него взгляд и радостно подмигивает. - Что? – смеется Квон, подавляя желание пошутить. - Ничего, - хохочет парень, - у вас тут счастье. - Эй, счастье, - Сын Хён утыкается в маленькое ухо Квона, - пойдем отсюда. Чжи Ён поворачивает лицо и видит все. Он один у него такой, блондинистый и дурной. Ему даже хочется остаться здесь ещё хоть на полчасика. Почувствовать все то, что создал Сын Хён в его отсутствие. - Пойдем, - настойчиво говорит Сын Хён и тянет за собой. Новый год не праздник. Так думал Чхве на протяжении всей жизни. Сейчас, держа за руку любимого человека, он шел по пустынной заснеженной улице и думал о том, что все это вранье. Праздник всегда там, где есть что-то новое, будь то год или приходящие с ним перемены. - Я хочу тебе помогать. Я хочу тебя оберегать. Ты возьмешь все это? - А ты будешь ждать меня девять лет? - Буду, но умру спустя две недели… - Сын Хён сжимает тонкую ладонь и счастливо улыбается… - но не вздумай проверять…